A Christmas Carol Berlin Style - Рождественская песнь по-берлински

23 декабря... Вчера, как и собирался, я поехал по знакомым мне по работе торговым точкам и закупился всякой всячиной. Начал с елки, а потом пошло поехало: разные гирлянды, елочные игрушки, свечи, даже ароматизатор с запахом живой елки и мандаринов. А еще чулки на камин. Только вот камина не было, да и некому будет класть туда подарки. Но уж очень хотелось их купить. Они мне так напоминали о давно улетевшем детстве. Теперь наша с Лудо квартира... Нет. Теперь моя квартира выглядела так, как надо. Праздничное убранство хоть немного, но помогло поднять настроение, сделать вид, что в жизни все будет хорошо. Оно давало надежду на то, что завтра - в ночь перед Рождеством, в моей жизни снова случится чудо. И каким-то невероятным образом все станет хорошо. Эти два дня я ходил по улицам и торговым центрам, постоянно замечая, что ищу в толпе последний малюсенький недостающий, но так необходимый мне, кусочек пазла, чтобы сложить картину под названием "Счастье". Я искал среди проносящихся мимо людей Тома. В каждом парне в толпе, просто походившем на Тома ростом, мне мерещился друг. Я вглядывался в лица, но все они были не им. Каждый раз от сердца откалывался маленький осколок. В одной рождественской лавке в торговом центре я стоял в длиннющей очереди и видел в ее начале очередного кандидата на Тома. И даже когда я смог разглядеть его пристальней и понял, что это просто еще один незнакомый парень, я не мог оторвать от него глаз, представляя на его месте друга. Вот и сейчас я брел по центру города, и частенько сердце подпрыгивало при виде проходящих мимо молодых людей. "Неужели я обречен на это до конца своих дней?" Я так и не придумал как найти Тома. У меня оставался последний вариант - обратиться к частному детективу. Хороший специалист помог бы и справился бы с такой задачей. Но за два дня до Рождества конторы закрылись. Все готовились к празднику. Как бы мне того не хотелось, но мне придется перетерпеть несколько дней, перед тем, как я стремглав понесусь к детективу и скину свое бремя на его плечи. Дома сидеть было одиноко, и я снова пошел прогуляться. Несмотря на рекомендации доктора Вайса не перетруждать себя, я шел довольно долго. Шел куда глаза глядят, а, скорее, куда вели меня ноги. По вечерней улице проносились машины. Банки, магазины и прочие заведения были наполнены суетой еще больше, чем вчера. Я заметил, что почти дошел до Александерплац, когда над зданиями увидел торчащий шпиль телебашни. Я не противился, когда ноги меня повели дальше в сторону площади. И когда я, наконец, ее достиг, понял, почему я сюда пришел даже на автомате. Я понял, что кроме того последнего варианта найти Тома, у меня был еще предпоследний. Подойдя ближе к готическим стенам Церкви Святой Марии, я не подумал дважды и потянул дверь на себя. Она открылась, и я попал в длинный зал со светлыми стенами, по обе стороны которого тянулась колоннада, заканчивающаяся полукруглым заалтарным пространством. На скамьях сидели редкие прихожане. Я, стараясь не шуметь, подошел к свободной скамье и присел. Не важно, что храм был лютеранским, а не католическим, куда я ездил на Рождество вместе с Трюмперами. Думаю, там, наверху, без разницы в какую церковь я зайду. А в церкви я не был давно - с последнего Рождества, проведенного в деревне. Поэтому атмосфера для меня была непривычной. Я огляделся по сторонам. Никто, кажется, не обращал на меня внимания. Все сидели погруженными в собственный мир. А я думал, что мой вид - мои густо накрашенные глаза в этом священном месте, вызовут возмущение прихожан и заставят их бесстыдно пялиться на меня. Я был благодарен, что этого не произошло. Если бы я целенаправленно отправился сюда, то я бы не стал краситься. Но кто же знал, что подсознание заведет меня так далеко, как будто в один из уголков моего прошлого. В конце концов, чем эта церковь отличалась, от той из моих воспоминаний? Здесь, изнутри, практически ничем. Я сплел пальцы рук между собой и оперся запястьями о дерево спинки стоящей передо мной скамьи. Закрыв глаза, я склонился и положил лоб на скрещенные кисти. В храме было тихо. Службы не было. Лишь иногда я слышал, как по объемному помещению эхом разносились чьи-то осторожные шаги. Видимо, кто-то еще пришел сюда сегодня не в воскресный день и не в праздничный для того, чтобы излить душу и попросить о том, что, вероятнее всего, он все равно не получит. Я тоже не надеялся получить исполнения своих просьб. Но все же решил попробовать. Я попросил вернуть Тома. Я еще раз, только теперь наяву, вспомнил все с нашей первой встречи в школе и до того дня, когда уехал из Лойтше. Вспомнил все свои ошибки, свою вину перед единственным другом. Хотелось раз и навсегда очистить душу от этой тяжелой ноши. Но я знал, что этого все равно не произойдет. Том и мой малодушный поступок не дадут мне покоя никогда. Просидев так довольно долгое время, я открыл глаза и распрямился. И больше всего хотелось, чтобы моя молитва оказалась отвеченной. Если бы я осмотрелся и увидел в этой церкви моего Тома... Но, конечно, этого не произошло. Я поднялся и с некоторым облегчением, которое, я знал, не продлится долго, покинул стены храма и вышел в хаос настоящей жизни.