Дольки радости под соусом горечи

Цветастая ярмарка кружит в своих объятьях. Лоточники продают удивительные товары. Вокруг пестрят юбки и плащи. Вокруг в постоянном движении люди. Вокруг множество запахов и звуков. Ярмарка захватывает, и, даже если стараться быть равнодушным, всё равно подчинишься её настроению. Молодые девушки в скромных, однако, недёшево выглядящих капорах шли в потоке людей. Сейчас, в приближении вечера, народу было чуть поменьше и не приходилось прилагать много усилий, чтобы лавировать в нём. Гувернантки в строгих платьях и плащах неотступно следовали за юными леди. Сами же юные леди были поглощены живой девичьей беседой обо всём на свете – проще говоря, болтали. Впрочем, разговор давно стал отдавать некой горячностью. Блестя тёмными глазами, румяная от почти весеннего холода шатенка торопливо говорила своей белокурой подруге: - Мне всё равно, что скажет отец! Он может кричать сколько угодно, но я не выйду замуж ни за какого Генри! - Почему нет? – искренне удивлялась вторая девушка, - он богат, и его титул – уже веская причина для принятия предложения. Тем более, что оно пока официально не сделано. - И всё равно! – упрямо сжала губы первая. Блондинка, удивлённо посмотрев на подругу, вдруг улыбнулась чуть ехидно: - Ах, Джейн, с какой горячностью ты убеждаешь меня в самой невозможности даже теоретического брака с неким мужчиной… такой горячностью, что закрадываются подозрения, не приметила ли ты это место для кого-то другого? - Что? О чём ты, Кэйти? Нет, конечно! – и по торопливости этого заявления можно было понять – именно так дело и обстояло. Блондинка чуть охнула и накинулась на подругу: - Погоди-ка! Правда, что ли? И кто же это мог бы быть? Ведь ты никого не одаривала своим вниманием, разве что... – и, внимательно глядя на смутившуюся шатенку, Катарина вспомнила вдруг темноглазого и черноволосого баронета, - да ладно тебе! Неужто Дже… Яростно сверкнув глазами и зашипев так, что гувернантка, идущая позади с неодобрительно поджатыми губами, получила бы хорошую причину для лекции о правилах приличия, Джейн заставила подругу оборвать себя на полуслове и ошарашено уставится на шатенку. - О, Господь! Джейн! Небогатый баронет – это совсем не та пара, которая… - Ах, оставь, Катарина! – в сердцах воскликнула девушка, - всё, что ты можешь мне сказать, я знаю и так… - она помолчала, - впрочем, меня давно уже не волнуют такие вещи… уж сколько я сама себя убеждала в невозможности подобного, однако… - девушка тяжело, с мукой выдохнула. Катарина, казалось, изумилась ещё больше: - Боже, Джейн, неужто… да нет… что бы ты, и вдруг… кто угодно, но что бы ты… ты… влюбилась?.. – нерешительно спросила то ли подругу, то ли саму себя, то ли просто пространство блондинка. И, получив подтверждение спрятанным взглядом Джейн, выдохнула. – Казалось, уж кто-кто, а ты-то устоишь перед напором страсти… Ведь ты всегда была оплотом благоразумия! Я вообще не припомню, что бы ты совершала что-то, не подумав… и что бы ты не делала того, что должна… - Оттого всё ещё хуже… - пробормотала Джейн, - это ведь не страсть, моя дорогая… это… это, скорее, желание быть рядом, желание добра и блага… это отличается от страсти – желания обладать. Иногда мне хочется просто вечно стоять у него за плечом… - Ну что ж… - подумав, хихикнула Кэйти, - моя картина мира восстановлена. Даже влюбившись, ты не испытываешь страсти, так что всё хорошо… но скажи мне, моя дорогая, когда же это произошло? - Если б знать, - вздохнула шатенка. Блондинка покачала головой. - Что же будешь делать? - А что я могу? – невесело усмехнулась Джейн, - я зависима от отца. Я не могу принимать решений. Мне не позволят выйти замуж за него, да и он… вряд ли пожелает взять меня за себя… - Почему ты так думаешь? - Его отношение ко мне не выходит за пределы доброжелательности. Кроме того, я слышала, что у него близкие отношения с одной леди... говорят, дело идёт к помолвке… - помолчав, она мрачно добавила, - в любом случае, я истинная дочь благородного графа, и буду исполнять свой долг перед семьёй. И, вдруг застыв, девушка со слезами на глазах прошептала: - Всевышний! Я совсем ничего не могу и не понимаю! Мне бы смириться, но как это сделать, когда влюблён? Даже разум меня покидает! Как проще было бы, умри я… - и, тут, же, словно опомнившись, не давая ошарашенной подобным проявлением эмоций блондинке что-либо сказать, старательно улыбнулась и потянула подругу к магазинчику с привозными сладостями, - ой, смотри-ка, тут что-то новенькое! В магазинчике, действительно, было новенькое. Удивительный десерт - мармелад с кусочками засушенных фруктов пряно пах какими-то особыми специями. Втягивая носом удивительный аромат, Джейн подумала, что ничего особого на ярмарке она не хочет (впрочем, всё самое интересное было запрещено), а вот эту сладость – очень даже. Было в ней что-то особое, что заставляло сердце сладко сжиматься, и гадать о вкусе этого лакомства. Получив эту сладость, она вышла из магазинчика с почти лёгким сердцем. Вдохнув полной грудью потеплевший воздух, юная леди подумала – как хорошо! Глядишь, скоро всё начнёт просыпаться, жить заново… Она прошла по улице вблизи от стены, и оглянулась с улыбкой назад, на оставленную позади подругу. Та ответила ей улыбкой, а затем, вдруг подняв глаза, раскрыла рот в крике. Резко повернувшись и подняв голову, Джейн подскользнулась на начавшем таять льду и упала на спину. И увидела, как странно медленно падает, очевидно, подтаявшая от тепла большая льдина, оборвавшаяся вместе с куском кровли и снега. Тяжёлая и острая, она летела прямо на неё. Джейн успела поразиться тому, что именно она, именно в этом месте и именно в это время, когда сознание словно померкло в испуге, не став дожидаться конца. Но ещё позволило девушке почувствовать тяжесть и боль. И где-то на краю сознания она успела подумать три вещи: «Как жаль, я так и не попробовала тот чудный десерт…» «Да, так, конечно, проще.. теперь не придётся мучится…» «Что это за странный человек с… это что? Садово-огородный прибор? А он… что он такое?..» Затем сознание померкло, прежде словно взорвавшись тысячей осколков. Черноволосый человек в очках и при секаторе стоял на крыше строения, не в силах решить, как поступить с только что умершей девушкой. В любом случае, она умерла. Безвозвратно. Но что-то в этой ситуации его напрягало. Стоящий рядом блондин – также в очках и с предметом, который крайне полезен в хозяйстве, но на крыше зимой явно не к месту, непонимающе смотрел на начальника. - Вы не знаете, как поступить? А разве тут выбор вообще есть? - Хм, видишь ли… тут небольшие детали... но при ближайшем рассмотрении они кажутся крайне важными… и могут повлиять на общую оценку души, - он показал на пару мест в отчёте, озаглавленном строгой и лаконичной записью «Джейн Р. Грейс» и проставленной датой. Ещё немного подумав, брюнет вздохнул, и, обратившись к прецедентам, поставил заключение. Пусть в управлении решат окончательно судьбу этой души. Интуиция жнеца с опытом подсказывала, что обычная процедура здесь не подойдёт.