Дольки радости под соусом горечи

Невысокая девушка спешила по коридору Департамента. Сегодня ей предстоял крайне важный экзамен на соответствие должности. И она была намерена пройти его с достоинством. Ведь теперь дело шинигами – её долг, и она выполнит его, как следует. Будет выполнять… вечность. Дверь в комнату сбора открылась, предъявляя взгляду группу будущих шинигами, уже разбитых по парам. Группа состояла почти из одних мужчин – по странной причине женщины в английском департаменте были довольно редким явлением, и, даже появляясь, обычно занимались не сбором душ, а более спокойными делами. Впрочем, оно и ясно – воспитанные с тем, чтобы быть покорными жёнами, умирая, они не показывали тех качеств, которые были бы хороши для Несущего смерть. Джейн при жизни была упрямой и с сильным чувством долга, но, тем не менее, сложно было сказать, почему вдруг она стала шинигами. Почему вместо стандартного суда ей определили такую судьбу… Из-за характера, жажды смерти, или чего-то ещё? Высшие чины её о том не уведомляли. Когда она вновь осознала себя, её чувства изменились. Не то что бы особо, но... они стали чуть менее человеческими. Что касательно самих ощущений – зрение стало хуже, а координация и ловкость – лучше, хотя сами способности мало отличались от обычных для человека. Вспомнился миг, когда она увидела себя в зеркале. Тёмный блеск ореховых глаз – её гордости – сменился на странный жёлто-зелёный цвет, ничем не отличающийся от глаз иных шинигами. Она помнила то чувство растерянности, когда осознала, что теперь бессмертна. Она-то верила, что, умерев, избавится ото всех мучений, а оно вот как оказалось… было даже немного обидно. Но она с интересом – сначала наносным, а затем и вполне естественным – принялась осваивать новую жизнь. Или не жизнь. В любом случае, для начала её стали обучать. Ей выдали стандартные очки и косу-серп для обучающихся, напарника – Грегори Флойда, такого же ученика, и наставника – одного из опытных шинигами. Некоторые лекции читали всем ученикам сразу, некоторые вещи наставники разъясняли отдельно, тщательно контролируя. Сейчас Джейн стояла перед наставником – высоким жнецом со строгим выражением лица. Сегодня ей предстояло сдать свой экзамен, и она отправлялась в мир людей – вдвоём с напарником, но без наставника. Получив последние указания и само задание, они отправились на своё первое самостоятельное задание. Им нужно было решить судьбу человека - определить, может ли он продолжать жить дальше (что было, конечно, редкостью, но тем не менее), или ему следует умереть, и, во втором случае, забрать его душу. Ну и написать отчёт, конечно, с небольшим заключением-выводом. Они очутились в знакомом Джейн месте. Оглядевшись вокруг – и увидев не столь заметную, но всё-таки довольно явную позднюю весну, Джейн вдруг ощутила то, что можно назвать плохим предчувствием. Едва узнав о том, кем она стала и что из себя представляет существование Несущих смерть, она попросила Высшие силы (те, которые ещё выше, чем «боги смерти») об одном – пусть, когда она станет шинигами, ей не достанется участок, на котором она жила. Уж лучше она будет работать в одном из отделов-текучек и расфасовывать бумажки. Поэтому сейчас она напряглась. Впрочем – успокоила она себя – не обязательно ведь ей достанется кто-то из тех, кто был ей дорог, верно? Это было бы слишком странно. - Ну что, Грегори, - некоторые правила этикета, пожалуй, размываются после смерти, - кто нам достался? Рыжеватый светловолосый парень раскрыл папку. - Хмм… один из местных аристократов… но так… небогатый баронет, поместье в шести часах езды от города. Сейчас должен пребывать в городе. Предположительно, в данный момент он в одном из зданий, - парень обвёл задумчивым взглядом улицу. - И как же его зовут? – как бы Джейн не старалась, она была очень напряжена. - Ну… это некто Джеймс Бэлли… В этот момент распахнулась дверь одного из домов и на крыльцо вышел молодой человек среднего роста. Тёмные волосы и глаза, мягкая улыбка. Он не был красавцем, и большой харизмой не обладал, но было в нём нечто располагающее, уютное. Джейн судорожно вздохнула. Она была не в силах поверить. Ощущение, возникшее в груди, было схоже с тем, что её ударили. Широко раскрыв глаза, она наблюдала, как баронет подаёт руку тонкой светловолосой девушке с бледным лицом, подводит к кебу и заботливо усаживает её. - Оп, не будем упускать момент, - Грегори подхватил замершую напарницу под руку и увлёк её к предмету их интереса. Невидимые сейчас для живых, они устроились где-то на углу экипажа – не следовало упускать того из виду. На краю зрения мелькали живые люди, затем – проснувшаяся природа, дорога. Грегори изучал материалы, а Джейн, замерев, разглядывала Джеймса. Для неё он был красив. Для неё он был красивее всех. Сердце шинигами при виде него билось, как живое. Она ловила каждое движение его рук, каждый взгляд глаз цвета тёмного шоколада. Горького шоколада. В голове мелкали обрывки мыслей. И большинство из них сводилось к тому, что «Это мой долг» и «Есть ситуации, когда смерть можно отсрочить». Весь день, проведённый в поместье баронета Бэлли, она наблюдала за людьми. Со смущением осознала, как радует её тот факт, что между Джеймсом и его невестой отношения скорее братско-сестринские. И огорчает нежность, с которой он смотрит на неё. Впрочем… Девушка улыбалась, чувствуя, что хочется плакать. Она была рада, что Джеймс счастлив. И она не хотела забирать его у этой тонкой девушки. И боялась, что придётся остановить эту простую, но такую милую жизнь… Весь день, проведённый в поместье молодого баронета, она искала причины, по которым можно было бы отложить его смерть. Грегори не замечал её терзаний – точнее, вероятно, делал вид, что не замечает. Он стоял рядом с ней над постелью темноглазого аристократа, вперив взгляд в папку. Джейн разомкнула губы: - Какая ему уготована смерть? - Сердечный приступ. Джейн в недоумении обернулась к напарнику. - Приступ? Но ведь он молод! Грегори вздохнул и показал ей нужные строки: - У него слабое сердце. И сегодня ночью он должен умереть. И этот приступ мы создадим механически – впрочем, он будет реален и полностью соответствовать книге судеб. Как нас и учили, - рыжеволосый шинигами пытливо взглянул на девушку, - я всё сделаю, ты только фиксируй… - Нет… - произнесла девушка чуть хрипло и вздохнула - нет, - уже твёрдо произнесла она, - я сделаю это сама, хорошо? - Ты уверена? – мягко спросил Грегори, - это ведь будет испытанием для тебя… - Я знаю. Но это мой долг. Кроме того…- Джейн замялась. Грегори вздохнул: - Надеешься, что могут найтись причины, по которым его можно будет не забирать? Джейн не ответила. Ответ был очевиден. Впрочем, и решение тоже, но пока в ней ещё жила надежда. - Пора, - произнёс напарник. Джейн взяла косу смерти и приступила к постели молодого человека. На краткий миг залюбовалась такой сладкой картиной – ах, как бы она хотела вечно глядеть на эти мягкие черты! – и коснулась кончиком серпа груди, чуть вонзая его. Время замедлилось, остановилось, а шинигами начали работу. Работу беспристрастных судей. Возникшую плёнку усилием воли и дирижёрским жестом косы шинигами удалось унять. Грегори осуществлял большую часть контроля, а Джейн просматривала всю жизнь человека, в которого была влюблена. Она, сжав губы, оценивала всё увиденное. И полуосознанно искала любые причины, по которым он мог бы остаться живым. Находила крупицы… Свернув плёнку, она обратилась к справке - что суждено этому человеку? Она увидела лишь то, чего ожидала. Что ж, она была разумна. Даже при жизни, а уж теперь, когда у неё есть столь высокий долг… Джеймс Бэлли не был выдающимся человеком. Он жил спокойно. Был добр и мил. Не блистал особыми талантами, но вполне справлялся с теми обязанностями, что у него были. Когда-то при жизни Катарина говорила, что такая девушка, как Джейн, при её удивительных способностях, будет востребованной невестой, и сможет выбрать удивительного жениха. Даже несмотря на милую, но, в целом, посредственную внешность – говорилось за этим. А предметом её влюблённости стал небогатый баронет, не выделяющийся ничем особым. Единственное – для Джейн, он, вероятно, был олицетворением тепла, заботы и спокойствия. Почему так вышло? Неизвестно. Не иначе, шутки богов. Как та, что сейчас Джейн своими руками забирала его душу. Джеймс Бэлли умер во сне – сердечный приступ. В последний момент он широко раскрыл глаза, да так и умер. В момент смерти – когда его плёнка воспоминаний уже завершилась – он увидел над собой прекрасного ангела смерти – со смутно знакомыми чертами лица. Джейн смотрела на то, как такие прекрасные для неё глаза – удивительного, тёмного, тёплого цвета – застывают и теряют свою теплоту и сладость. Грегори забрал душу и подождал, пока напарница соберётся с силами. Им ещё писать отчёт. Могут ли плакать боги смерти? И если да… как выглядят слёзы их? Что заставит плакать того, для кого смерть – призвание и вечный долг? Джейн стояла перед наставником. Тот старался не показывать, но явно был доволен, что его ученики с первого раза сдали экзамен. Некоторое время они теперь будут стажёрами при опытных шинигами, а после займутся обычной диспетчерской практикой на своих участках. Когда отчёты были просмотрены, наставник вдруг заметил небольшую деталь. Внимательно изучив материалы, он написал докладную о произошедшем. Какая-то ошибка заставила одного из его подопечных отнять жизнь у того, с кем он был знаком при жизни. Впрочем, ему толком не ответили, но в итоге стажёра Джейн Р. Грейс рекомендовали к активной диспетчерской деятельности, рассудив, что такие кадры не должны пропадать в пыли архивов. Когда сама Джейн об этом узнала, ей было уже всё равно. На самом деле, она теперь была бы готова даже к тому, что бы её назначили на участок, включающий место её жизни. Этого не случилось, впрочем. Во всяком случае сейчас. Джейн была готова исполнять свой вечный долг. Долг беспристрастного судьи, долг Несущего смерть. И только внутри для себя она уяснила одно – то, что начала понимать ещё при жизни. «Любить – больно». И слово «любовь» ассоциировалось у неё со вкусом горького шоколада.