Дольки радости под соусом горечи

Иногда и у шинигами бывали выходные. Впрочем, Джейн не считала, что в этом есть смысл. Вот только едва ли кто мог поддержать её в этом. «Ангел смерти» со стажем около двухсот лет многие выходные занимала внеурочными – впрочем, никого уже не удивляло подобное поведение «Мисс Грейв». Этим прозвищем Джейн иногда даже сама себя называла – свыклась уж за столько-то лет. Впрочем, в эти выходные ей наказали развеяться где-нибудь. В приказном порядке. И сейчас жница гуляла по лондонским улицам, в кои-то веки сменив ставший уже привычным строгий брючный костюм на цветастую юбку до колена и лёгкую голубую блузу. Так странно было ощущать ветер распущенными волосами… Джейн уже давно отвыкла от этого. Однако, если это и можно было назвать приятным, удовлетворения оно не приносило. Бесполезное шатание по улицам! Бессмысленное! Что ей, на людей смотреть? Да уж насмотрелась! Денёк был на удивление тёплый и солнечный. Странно так было… Люди её не замечали, но неосознанно обходили. Видели шинигами только крайне чувствительные люди, иногда те, кто знает, когда умрёт. Ещё - в момент смерти. Джейн подошла к магазинчику сладостей. Посмотреть, что ли? Интерес к некоторым десертам остался у неё даже после смерти. В магазинчике было тепло и уютно, пряно пахло. Жница подошла к прилавку и принюхалась, ловя знакомые запахи. Даже прикрыла глаза… - Могу я чем-то помочь?.. «Хмм… здесь же вроде никого не было? Неужто я не услышала вошедшего?» Девушка открыла глаза. Молодой парень за прилавком смотрел прямо на неё. -Эмм... – Джейн даже растерялась, а парень легко улыбнулся: -Могу быть полезен? Что-то посоветовать? Джейн справилась с удивлением: - Нет, спасибо… впрочем, - а почему бы и не воспользоваться ситуацией, - есть у вас что-то… необычное? С шоколадом? Только не горьким! Парень задумался. - Что-то необычное? Давайте покажу… Покопавшись пару минут, он показал пару десертов. Джейн вздохнула. - К сожалению, всё это я уже пробовала… Парень помолчал, а затем вновь улыбнулся: - А давайте вы попробуете что-то из моего? Из моих экспериментов? Джейн удивилась. Ну а впрочем... почему бы нет? Парень провёл её к кухне. Показанные им десерты были… необычны. Впечатляющи. У него определённо имелся кондитерский талант, о чём она ему и сказала. Тот прямо засверкал. - Но знаешь… хоть твои десерты и восхитили меня… не могу сказать, что бы что-то из них могло стать моим любимым. Парень вздохнул, а потом подмигнул: - Тогда, может, будете меня навещать? Советовать и пробовать? Джейн изумилась. В первую очередь тому, что этот милый молодой человек, похоже, действительно хотел её общества! Она взглянула ему в глаза – и замерла, поражённая своим отражением в его глубоких и чистых глазах… цвета шоколада. Мягкого и тёплого, совсем не тёмного цвета. Как-то так вышло, что теперь на каждые выходные и отгулы, что порой выдавались, она приходила туда. И с каждым разом они узнавали друг о друге всё больше и больше. При этом ничего глубокого не спрашивали. Его звали Кристофер Релиш, он был молодым кондитером - экспериментатором, обещал быть очень успешным. Он был довольно одинок. Чтобы понять суть его чувствительности, ей пришлось и заглянуть в книгу (немалых ухищрений ей этого стоило, надо сказать! Спасибо репутации и лукаво улыбающемуся жнецу-архивариусу), и хорошенько пообщаться с самим Крисом. Ему суждено было умереть в тридцать четыре года. Инфаркт. Слабое сердце. Крис знал об этом, но относился философски – «все когда-нибудь умрём». Да, он был неизлечимо болен. Смертностью. Он был добр и мил. Он был удивителен. Впервые за двести лет Джейн чувствовала себя живой. Общаясь с ним, как-то стиралась граница. Джейн забывала, что он - смертный, а она – Несущая смерть. Он старательно искал тот десерт, который стал бы её любимым. Но большую часть времени они проводили, разговаривая. Обо всём и ни о чём. О своих мнениях, вкусах. Которые зачастую были различны, но оттого они, казалось, становились друг другу всё интереснее. И прежде, чем Джейн что-то осознала, она привязалась к нему. Жнице стала дорога эта улыбка, эти ямочки и морщинки на щеках. Эти вечно беспокойные руки. Этот мягкий шоколадный взгляд из-под откинутой чёлки. Этот спокойный негромкий голос и этот добрый смех. Этот уютный кухонный вид. Этот запах. Этот вкус пряных сладостей. Это ощущение тепла и интереса. Увлекшись, она пропустила момент, когда они стали позволять касаться друг друга. В какой-то момент стало нормальным вытереть крошки со щеки своей рукой, или даже откинуть чужую прядь волос. И собственное наслаждение этим удваивалось от ощутимого удовольствия собеседника. Уже несколько лет они дружили. Кристофер стал знаменитее в кругах кондитеров. Да и сам весьма возмужал. Отросшие волосы он собирал в плотный хвост – Джейн как-то спросила, что он одевает на голову при готовке – ведь сложно контролировать короткие волосы? А он их потом отрастил. И они ей тоже нравились. Он так никого и не нашёл. Говорил, сложно с людьми сходиться. Она хотела спросить про себя, но почему-то смутилась. Только он всё равно сказал. - Но вот знаешь… с тобой так легко было! Так уютно и комфортно. Почему-то совсем без проблем… Может, ему было сложно находиться с кем-то постоянно. А она была почти всегда занята работой. Похоже, он был одиночкой. Как и она, впрочем… А она так и не изменилась. Он не говорил этого, но улыбался значительно. Он осознавал тайну, но не пытался раскрыть её. Впрочем, он ведь кондитер, и знает, что лучшие десерты не раскрывают весь вкус сразу. Ему было 28. Он не был красив, и сложно сказать, был ли он обаятелен. Но для неё он был самым лучшим. Коллеги не замечали – или делали вид, что не замечают. Но как-то она почти совсем перестала слышать в свой адрес «мисс Грейв». Грегори однажды вскользь отметил, что она стала больше улыбаться. Рональд тогда неожиданно встрял, сказав, что так она просто удивительно хорошенькая. Она смутилась, постаравшись этого не показать. Но работу выполняла всё также. Только теперь она совсем не брала сверхурочных, а выполнить всё старалась как можно быстрее. И любую свободную минуту использовала на общение с ним. Вот и сейчас она стояла у привычной двери. Магазинчик уже закрывался, и она зашла внутрь. Он встретил её неизменившимся мягким взглядом и тёплой улыбкой: - Привет. Они решили прогуляться. Он закрыл магазин и взял её под руку – давно уже такие жесты стали им привычны. Привычные улицы, обычные дома. Серая Темза и ветер. Вечер опускался сумерками на город. Было прохладно, но, несмотря на то, всё равно удивительно уютно. Почему-то в его компании обычные пейзажи и серая обстановка начинали играть красками и становились интересны. Казалось бы, о чём они уже могли говорить? Но им всегда находилось, о чём. И оттого ещё интересней им было молчать. Так удивительно... молчать, и ощущать словно какой-то безмолвный разговор. Словно даже без слов их мысли текли в созвучии друг с другом. Как жаль, что она не родилась на пару веков позже! Мысль эта была такой горькой… Крис посмотрел на неё своими шоколадными глазами: - Чего грустишь? Джейн вздохнула и грустно улыбнулась. - С тобой так уютно… - сказала она что-то иное, и, вдруг, произнесла – почему бы тебе семью не завести? Ты ведь такой хороший! Он распахнул глаза, потом тихо засмеялся: - Умеешь ты задавать вопросы! Подумал, и вдруг сообщил невпопад, заправив ей прядь за ухо: - Ты красивая. Джейн смутилась отчего-то. - Ты тоже… Он посмотрел на неё внимательно. - Красивый, говоришь? - Да… - А отчего я тебе красивым кажусь? Джейн вдохнула. Выдохнула. Не нашла слов. А он наклонился поближе со своей улыбкой. И коснулся её щеки. Она подняла взгляд и почувствовала его дыхание. И неосознанно потянулась ближе. А он, будто того и ждал, устремился ей навстречу. Какое странное ощущение! Несмотря на лёгкую дрожь, казалось, это прикосновение было чем-то совершенно естественным. Отстраняться не хотелось. Со смутным удивлением Джейн отметила, что вот теперь она почему-то совсем не смущается. Всё к тому шло?.. - А ты… не моя семья? Не будешь моей семьёй? Вопрос словно ударил её под дых. Она посмотрела на него с болью: - Как бы я хотела, - вот что она хотела сказать. Так давно, оказывается! Он улыбнулся. - Замечательно, - и обнял её, - значит, ты моя семья. Что, вот так? Джейн была изумлена. Вот так просто. - Крис… - Не надо. Это не важно и не нужно. Джейн задохнулась от какого-то странного чувства, затопившего её. Нежности?.. - Ты ведь не знаешь… я даже сказать не могу… - Не важно, - он посмотрел ей в глаза, - Джейн. Я уже много лет знаю тебя. Я знаю о тебе достаточно, чтобы оставаться в неведении о том, что кто-то может счесть обязательным. И ты знаешь меня. Последняя фраза прозвучала как-то... с ожиданием. Джейн вдохнула и собралась с мыслями и чувствами. - Крис. У меня нет никого, кроме тебя. Уже много… очень много лет. Ты мне безумно дорог. Я хочу быть близко к тебе. И… до самого конца. Он улыбнулся. Потом улыбнулся широко. И поцеловал её. Вот уже пять лет она проводила с ним все свои выходные дни. И ночи. Они молчали. Говорили. Касались друг друга. Это была её лучшая сладость. Сладость с горьковатым послевкусием. Они просто были рядом. Иногда она писала отчёты, сидя рядом с ним, готовящим какие-то десерты. Она не могла дать ему того, что дала бы настоящая смертная женщина. Но именно с ним она была живой. И ему не нужно было ничего. Да и ей тоже… не было нужно ничего от него. Кроме него самого. Они были друг для друга, и притом они друг другу не принадлежали. Они не врастали друг в друга, они были рядом. Вместе, даже разделённые расстоянием. Близкие мыслями. Джейн ощущала его душу. И рядом с ним ощущала душу в себе. Ему осталось немного. Казалось, он чувствовал это. Сердце шалило и сбоило, но он всё также улыбался. Один раз он сказал: - Хотелось бы умереть, ощущая тебя рядом, - и поцеловал её руки, опустив их к своему лицу, запрокинутому вверх. Она перебрала его волосы, рассыпавшиеся по её коленям, рассеянно улыбаясь. - Ты хочешь взять на себя этого человека? - Да, - голос её был твёрд, - я прошу Вас позволить именно мне забрать его душу. - Задания формируются свыше… Она поджала губы. Начальник вздохнул вдруг и спросил её с нажимом: - Ты уверена? Конечно, он всё знал. Он ведь идеальный начальник. - Да. Я уверена в этом, как никогда, - и добавила тихо, - так дóлжно. Он лежал рядом с ней в постели. Он ощущал всё. Он смотрел в её глаза и улыбался. Она улыбалась ему грустно. - Я люблю тебя… Они почти не говорили подобного. Это было ни к чему. И потому таким особым смыслом эти слова были наполнены. - Я люблю тебя… Она погладила его по щеке. Разгладила появившуюся морщинку. Улыбнулась. - Спи. Спи. Ты уже не проснёшься. Он поцеловал её. Напоследок. - На кухне в шкафу... я поставил туда твой десерт… Последний десерт, сделанный им. Он должен быть тем самым. - Я обязательно его попробую. Уверена, мне понравится. Мне нравится всё, что ты делаешь. Что ты делал. - Доброй ночи. - Доброй ночи… Он уснул. Такой милый и добрый. Такой неважный для этого мира. Целый мир для неё. Её радость. Её горечь. Её любовь. Она коснулась его косой смерти. Никогда не было так сложно сосредоточиться. В плёнке его воспоминаний видела себя. И умирала вместе с ним, не чувствуя смерти. Именно она должна была сделать это – своеобразный подарок. Прощальный подарок им обоим. Кому ещё она могла доверить такую драгоценную душу? И кому бы он ещё мог доверить свои чувства и воспоминания?