Ты мой

***

      Не знаю, как так получилось, но в сентябре девяносто седьмого года я, стопроцентный бета, неожиданно и безнадежно влюбился в омегу Драко Малфоя. Это было какое-то самое настоящее безумие, внезапное помешательство, невозможное в здравом уме и трезвой памяти, но, увидев входящего в Большой зал высокого тонкокостного Хорька, бесившего меня до окончания прошлого учебного года до нервной почесухи и зудящих самовольно сжимающихся кулаков, я вдруг отчётливо понял, что отчаянно хочу, чтобы он принадлежал мне — естественно, зная, что моё желание, увы, несбыточно. Кто он и кто я! Омега никогда не посмотрит на вспыльчивого, несдержанного бету в том самом смысле — ему нужен сильный, надёжный и богатый альфа, которых на факультете Слизерин достаточно. Есть из кого выбирать, собственно… Да и что я могу ему предложить, кроме своих так внезапно вспыхнувших чувств? Ничего! — Миона, проверь меня на амортенцию, — шёпотом попросил я подругу, отношения с которой, после неудачной попытки стать парой, у нас, к счастью, не испортились, оставшись тёплыми и доверительными. В отличие от отношений с Гарри: мы постепенно отдалялись друг от друга, с тех самых пор как в нём пробудилась омега (что было вполне ожидаемо) в конце четвёртого курса, после окончательной победы над Волан-де-Мортом. Он сначала не понимал, как возможно остаться друзьями после расставания, но потом махнул на нас рукой, очевидно, сказав себе, что от двух бет глупо ожидать неземных страстей и бурного расставания. Разошлись мы и впрямь легко и без скандалов, признав, что мы не подходим друг другу, за что Гермиона снискала моё вечное глубочайшее и искреннее уважение своей женской мудростью. — Что, не успел приехать, а уже влюбился? — ехидно поинтересовалась подруга, доставая из кармана палочку и взмахнув ею как-то особо сложным пассом, произнесла диагностическое заклинание. Потом озадаченно потёрла подбородок и произнесла целую цепочку заклинаний, нанизывая их одно на другое, как бусы, и выписывая палочкой сложные узоры. На нашу пару косились со всех столов, а Гарри едва сдерживался, чтобы не начать расспросы прямо здесь и сейчас. Друг, когда полностью обрёл свою суть, здорово изменился, став более мягким, терпимым к чужим недостаткам, усидчивым, но… Остался любопытным. Последнее, к сожалению, являлось для меня огромным минусом в его характере, ибо его интересовали чувства окружающих и я, являясь стопроцентной бетой, чувствовал себя в этом плане несколько ущербным, разговаривая с ним. И, даст Мерлин, скоро буду чувствовать снова. — Ну что? — поторопил я озадаченную Герми. — Ничего… — неопределённо ответила она, убирая палочку и спокойно возвращаясь к еде и книге по нумерологии. — Гермиона. — Да чист ты, как слеза младенца. Ни амортенции, ни проклятий, ни заговоренных вещей. Поздравляю, Рональд, вы влюбились!       Мордред! Хотелось побиться головой о тяжёлый дубовый стол Грифиндора лбом, в тщетной, но живучей надежде на то, что мои мозги встанут на место от сотрясения. К сожалению, я летом уже имел опыт сотрясения мозга и мог со стопроцентной гарантией сказать, что в данной гребаной и весьма смехотворной ситуации сей инквизиторский метод точно не поможет. А ещё хотелось посмотреть на стол Слизерина, найти взглядом Хорька и не отпускать, любуясь на него до тех пор, пока он не уйдёт выполнять обязанности старосты, уводя за собой в подземелья первокурсников… Да что за бред я несу?! — Миона, может, я с катушек слетел? — озвучил я свои сомнения, отрывая подругу от чтения. Она посверлила меня хмурым взглядом — ещё бы! Оторвал я её наверняка на интересном месте сложных подсчётов — и довольно кисло улыбнулась. — Да здоров ты, Рон, успокойся. Что, всё настолько плохо? Прямо-таки неземная любовь с первого взгляда? — С какого, Мордред подери, первого?! — возопил я на весь Большой зал, не выдержав её ехидных вопросов. Издевается она, что ли?! На мой вопль обернулись многие — в том числе и сам предмет моей внезапной страсти. Хорёк презрительно посмотрел на меня, искривив красиво очерченные губы в брезгливой усмешке и отвернулся к Паркинсон. И вот в ЭТО я влюбился?! Нет, я точно чокнулся! Хотелось подойти к нему и стереть с его губ кривую усмешку нежным поцелуем; хотелось иметь право быть с ним. Боги! Да хоть нормально разговаривать, а не лаяться по любому, подчас самому пустяковому, поводу. — Успокоился? — Миона, я точно сошёл с ума… — жалобно посмотрел я на подругу. — Сумасшедшие никогда не сомневаются в том, что они здоровы. Ешь, Рон, нам ещё обязанности старост выполнять. Да и профессор Макгонагалл просила зайти к ней после. Успеешь ещё настрадаться.       О, да! Настрадаться я и вправду успею. Можно лишь надеяться на то, что моя влюблённость в эту белобрысую занозу в заднице исчезнет так же быстро и внезапно, как и появилась, и тогда я смогу вдоволь посмеяться над собой и своей «большой любовью» к наименее подходящему для подобных чувств человеку. А пока я решил последовать разумному совету Гермионы и плотно поужинать, ибо силы мне сегодня ещё понадобятся — МакКошка никогда не отпускала быстро, а подруга оказалась довольно въедливой в плане исполнения обязанностей старосты. — Рон, что это было? — спросил Гарри. Разговаривать с ним на эту, довольно болезненную тему, не хотелось. Хотя бы не сейчас. На данный момент мне самому надо как-то переварить сию сногсшибательную новость, разложить всё по полочкам и понять — как с этим жить дальше. Нет! Гарри хороший и преданный друг, который всегда подставит своё плечо, поможет в трудную минуту, но назвать его сейчас лучшим другом я уже не мог и это было даже не грустно — это просто было. — Где? — включил дурочка я, набивая рот вкуснейшим пирогом с почками. Странно, но друзья действительно верили, что я недалёкий, неинтересующийся ничем, кроме квиддича, шахмат и поступления в Аврорат, преданный, но завистливый к чужому успеху, друг, не способный на глубокие, настоящие чувства бета. Определенно в этом что-то было. Есть над чем работать, не покладая рук своих. — Между тобой и Мионой, — уточнил он. Я пожал плечами. — Я попросил Гермиону проверить меня на проклятия: всё лето нынче вкалывал во благо бизнеса близнецов, а они за это не стеснялись испытывать на мне новинки своей продукции. Представь: я две недели ходил с синими патлами до плеч и длинными острыми ушами!       Гарри обиженно отвернулся к моей сестре, а Гермиона, тонко улыбнувшись из-за книги, лукаво мне подмигнула.       А ведь это действительно было!