Ты мой

***

Рон       Нет, ну какого такого лешего он припёрся именно в тот момент, когда мне хотелось видеть его меньше всего на свете? Моим соперником на этот раз был одержимый — опытному глазу это заметить совсем не сложно — а значит, мало того, что победить, но и остаться целым и почти невредимым, шансов у меня нет совсем. Как раз то, что мне необходимо на этом жизненном этапе — длительная реабилитация на больничной койке. Уволиться к чертям собачьим сразу же мне не дали Герми с Кингом, надавив на довольно болезненные точки, а видеть Драко, зная, что он точно не будет моим… У меня не было душевных сил. Хвала Мерлину и силам всемогущим, мы с ним за эту декаду так ни разу не встретились, хотя он должен был выйти на работу уже четыре дня назад. Его родители плевали с самой высокой колокольни на то, что будет после со мной, когда подкладывали его под меня, проводя необходимое лечение сексом. Впрочем, это-то было как раз вполне ожидаемо. Неожиданностью для меня, если говорить честно, стало их стремление поскорее выдать Драко замуж чуть ли не за первого встречного чистокровного альфу.       Я покосился в сторону VIP-ложи, которую обычно занимал Нотт-младший, мой, если так можно выразиться, спонсор, иногда приходя вместе с Панси, скользнул взглядом по нему, его супруге и, остановившись на каком-то чересчур бледном и до боли родном Хорьке, прошептал, вкладывая всё своё отчаяние: — Уходи!       Уходи же! Я не хочу, чтобы ты видел, как меня будут ломать на потеху любителям кровавых зрелищ, а других здесь попросту нет. На бои без правил миролюбивые маглы не ходят. Уходи, оставь мне хоть немного гордости. Когда тебя валяют по всей арене на глазах любимого человека, собственному самолюбию приходится переживать очень тяжелые удары.       Драко, не услышав мою молчаливую мольбу, отрицательно покачал головой, упрямо выпятив подбородок. Я, подавив тяжёлый вздох, прикрыл глаза и попытался настроиться на победу, ибо с тем настроем, что у меня был сегодня — вполне можно заказывать гроб, ложиться туда и помирать, а не сражаться с одержимым. Отчего-то вспомнился мой первый бой, который я проиграл всухую и который, как мне казалось, уже давно забыл. Нет! Сегодня, как всегда, только победа! Другое совершенно неприемлемо!

***

Драко — Одержимый! Тео, он одержимый! — громко ахнув, воскликнула Панси.       То, что происходило на арене боёв без правил, иначе, чем избиением младенца, назвать было невозможно, а после возгласа подруги мне стало понятно отчаяние в глазах Рона и его мольба шепотом, чтобы я ушёл. Идиот! Самый, что ни есть, настоящий идиот! Он знал об одержимости американца — это понимание внезапно дошло и до меня. Знал с самого начала, когда договаривался о возможности проведения этого боя. Что, Ронни, очередной раз празднуешь труса, и валяться на больничной койке со сломанным позвоночником и вероятностью никогда не встать на ноги тебе милее, чем видеть меня на работе? Урод! Ненавижу! В воздухе просто невыносимо пахло мандаринами, кровью и болью. Солнечный сладкий мандариновый сок словно струился по рукам, смешиваясь с железистым солёным запахом крови и пота, и от этой несправедливости мутило и хотелось кричать в голос. — Драко! Драко, Мордред тебя подери! Что ты творишь?!       Пришёл я в себя от того, что меня трясли, словно грушу, время от времени стимулируя сознание хлесткими пощечинами. Я недоумевающе посмотрел на стремительно пустеющую арену. Паника, давка, крики, тошнотворный запах гари… Что здесь происходит? — Тео, он снова с нами, — криво ухмыльнулась Панси. — Забирай рыжего недоумка и аппарируем в Мунго. — Что случилось? — всё-таки рискнул я спросить злую, словно тысяча оборотней в полнолуние, подругу. Она посмотрела на меня, как на врага народа, и я понял, что стоило помолчать. — Ах, ты хочешь знать, что же случилось? Ты идиот, ясно тебе?! Устроил тут иллюминацию и огненное представление стихийным выбросом! Тебе рассказать, чем это чревато для взрослого мага, или обойдёшься?! — Обойдусь, — отказался я, с трудом поднимаясь на ноги, чувствуя себя слабым, словно новорожденный котёнок. Видно, сил на представление я и в самом деле не пожалел. Чем чреваты подобные выбросы магии, я и сам знал — есть вероятность остаться сквибом. Довольно небольшая, если быть предельно честным, но она есть. Хуже дела обстоят у беременных — примерно в половине случаев, после такого светопредставления, дети рождаются сквибами. — Пойдём? Или ты хочешь объясняться с аврорами?       Подруга вдохнула, выдохнула, пытаясь успокоить нервы и, схватив меня за руку, перенесла нас в холл святого Мунго, где я благополучно осел на пол, с некоторым удивлением глядя на то, как Панси с Тео ставят на уши весь госпиталь. Как-то разом навалилась ужасная, нечеловеческая усталость, и я уже ничего не понимал, словно находясь в странном подпространстве. Хотелось закрыть глаза и отдаться на волю мягким, убаюкивающим волнам и тихой музыке, зовущей меня следовать за собой и обещающей вечный покой, но Панси раз за разом, ругаясь на чём свет стоит, безжалостно, с каким-то отчаянием, раздавала моему лицу пощечины и возвращала меня в реальный мир. — Великий Мордред! Мне, беременной женщине, нельзя так волноваться! Вернись сию же секунду, сволочь блондинистая!       Наверное, я всё-таки ненадолго уплыл, ибо декорации сменились и вместо холла я оказался в стандартной палате на койке, а надо мной склонилась представительная дама средних лет в лимонном халате колдомедика. — Мистер Малфой! Мистер Малфой, вы меня слышите? — я немного дезориентировано кивнул, соглашаясь. Мне совершенно определённо было уже лучше. — Это хорошо. Вы знаете, что беременны? Срок небольшой, неделя-полторы, поэтому есть огромная вероятность выкидыша, если не влить родственную ребёнку силу. Вы хотите сохранить… — Так не бывает! — вырвалось у меня. Я положил руку на свой, пока ещё совершенно плоский, живот, где борется за жизнь мой малыш. Наше чудо. — Так не бывает! — Мистер Малфой, — вернула меня в действительность колдомедик, поджав губы на мою непонятную ей реакцию. — Конечно, хочу! — Тогда скажите, кто отец ребёнка, чтобы он пришёл, когда мы его вызовем… — тут я не выдержал и громко фыркнул, заставив её насторожиться. — Что-то не так? — Вряд ли отец ребенка сможет самостоятельно прийти. Насколько я знаю, его отлевитировали в реанимацию. Кстати, что с ним? — Жить будет, — на автомате произнесла она, а потом поражённо воскликнула. — Бета?! Вы точно уверены? Может… — Не может, — волком посмотрел я на женщину. — Я готов вам поклясться, что не имел сексуальных контактов за этот год ни с кем, кроме Рона Уизли. Но оно вам точно надо? — Нет, спасибо, молодой человек. Перемещаемся в реанимацию?

***

Рон       Проснулся я с ощущением, что магическая сила буквально утекает куда-то через открытые каналы, но стоило мне пошевелиться и попробовать перекрыть поток силы, как откуда-то справа болезненно зашипел Драко. — Лежи и не рыпайся! И канал силы не перекрывай.       Повернувшись в нужную сторону, я увидел родного, до зелени бледного Хорька, опутанного проводами, прикрепленными в основном к области живота. Сразу вспомнилась Гермиона, которую на протяжении всей беременности подпитывали силой Кингсли. — Как?.. Мерлин мой! Драко, прости!       Прости за то, что оказался слаб и попытался убежать от тебя вместо того, чтобы быть рядом вопреки всему. — У тебя будет время, Рон, — кивнул он, поворачиваясь ко мне. — Мой стихийный выброс отнял почти все силы, оставив какие-то крохи, поэтому даже с твоей помощью наш малыш может родиться сквибом.       Это он так реакцию проверяет? Меня не испугать трудностями теперь, когда точно есть, за что бороться. А сквиб или маг — почти неважно. Главное — это наш малыш, наше чудо. — Маглы живут. Главное, чтобы здоровым родился, — проговорил я, шаря взглядом по его лицу в попытке понять, о чём он думает. Хотелось улыбаться, как идиоту, обнять любимого и спрятать своё бесценное сокровище, уподобившись дракону из сказки, туда, где его никто не найдёт. Особенно его родные. Драко дёрнул уголком губ на мои эмоции. — Ты идиот, Рональд Уизли. Я за эти десять дней думал, что с ума сойду. — Я — идиот. И готов подписаться под этим. Люблю тебя. Мерлин мой! Я все эти пять лет забыть тебя не мог. Вроде жил, и довольно неплохо временами жил. А внутри какая-то звенящая пустота. Как ты однажды сказал — мне тихо без тебя. Мне тоже тихо, Драко. Я не смогу жить, если ты будешь принадлежать кому-то другому, не иметь никаких прав на вас. Быть любовниками — совсем не наш случай. Ты мне нужен весь и навсегда. — Эгоист и собственник, — фыркнул он, протягивая ко мне руку. Я её взял, переплетая пальцы. — Ты бета и можешь оставить свои альфские замашки. — Разве только альфы собственники? Тебя устроит, если я женюсь на какой-нибудь бете, да хоть с женой бывшей снова сойдусь, и мы будем встречаться только на работе, как предлагала твоя матушка? — Нет, Рон, не устроит. Я тоже видимо, собственник, но ты только мой. Ты войдёшь в мой род?       Вопрос был довольно болезненным, и он это прекрасно понимал, а потому молчал, ожидая ответа. Я сглотнул, зная, что перехода из рода в род в моей семье не поймёт никто, особенно родители. Мама точно будет решительно и громко против моего выбора. — Да, — Драко облегчённо выдохнул и пожал мои пальцы в попытке успокоить. Почему у нас с тобой всё через боль, непонимание и отчаяние?! Почему нам нельзя просто жить, как обычным людям? — Люблю вас.       В коридоре послышались крики и в палату к нам буквально ворвались взбешённый Люциус и взволнованная Нарцисса. Моментально оценив ситуацию, лорд Малфой склонился над сыном и зашипел, потревоженной коброй. — Не вздумай «осчастливить» меня таким зятем, Драко. Ребёнка, если он родится магом, я признаю Наследником рода, а Уизли твоим мужем — никогда. Самый максимум, на что вы двое можете рассчитывать — это министерский брак. — Министерский брак не снимет с него проклятие, — не согласился Драко с отцом. — А мне нужен живой и здоровый супруг.       Малфой-старший голодным оборотнем посмотрел на меня, отчетливо скрипнул зубами, на что-то решаясь, и проговорил, буквально выплевывая слова: — Я проведу обряд очищения, но после того, как ты родишь. Если он выдержит — избавится от проклятия. — А если нет? — нахмурился мой омега. Люциус пожал плечами. — Умрёт. Невелика потеря. Согласен, Рональд?       Я посмотрел в ледяные глаза лорда, понимая, что на этот раз он играет предельно честно, сказав свои условия, на которых я могу получить желаемое, хотя лично он предпочёл бы, чтобы меня не было в мире живых. — Согласен! Клятву дать? — Обойдусь. Ты выживи вначале, герой.       Не знаю, как у них получается принизить человека буквально одним словом, никого при этом не оскорбив — это надо уметь. Я кивнул, глядя на любимого и улыбнулся ему. — Выживу. Мне теперь есть для кого выживать.

***

— Почему ты согласился? — с тревогой и даже немного злясь, спросил у меня Драко, когда сиятельные лорд и леди Малфой отправились сиять в другое место, покинув нашу палату. Я улыбнулся ему, получив в ответ кислую гримасу, прекрасно понимая, почему именно он злится. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что он всё равно не позволил бы тебе устанавливать правила игры. На этот раз твой родитель был предельно честен, насколько это вообще для него возможно, и озвучил уступки, на которые готов пойти. Впрочем, это совсем не значит, что палки в колёса нам вставлять не станут. — Избавился от иллюзий? — фыркнул Драко. Я кивнул, соглашаясь. Не сегодня. — Готов поспорить, что от последних иллюзий относительно моей семьи тебя избавила моя матушка и сделала это весьма болезненным для тебя способом. — Так и есть, я даже спорить не буду.       Леди Малфой тогда постаралась показать, что для их семьи я навсегда останусь чужаком, которого они никогда не примут, как равного. — Не пожалеешь, Рон? — О чём именно, Драко? Всё в наших силах и мы оба будем стремиться к тому, чтобы сожалеть было не о чем. Разве не так? — Грифиндорец! — И горжусь этим.       В дверь постучались. — К вам можно? — в щель просунулась любопытная мордочка Панси, за спиной которой грозной тенью маячил Теодор.       Сомнений, что друзья нас обоих будут отчитывать за нашу глупость, не оставалось никаких. Может, хоть беременность Драко немного смягчит так сурово настроенных Ноттов? Я покосился на наши переплетённые пальцы — интересно, когда мы снова успели взяться за руки подобно влюблённым подросткам? — и улыбнулся неожиданно смутившемуся Хорьку, отпуская его руку. — Заходите, коли уж пожаловали, — пригласил их он.       Едва зайдя в палату, чета Ноттов, оценив наше положение и провода, идущие от меня к Драко, в один голос, словно долго репетировали, заявили: — Никакой арены! — Как скажете, — покорно согласился я. Теодор, видя такое несвойственное мне обычно послушание, нахмурился, уточняя: — Ни магловской, ни магической. — Ясен пень! Никакой.

Конец второй части