Ты мой

***

Рон — Рон, что случилось? Ты сегодня сам не свой, — встревоженно нахмурился Драко, поднимая голову с моего плеча и испытующе заглядывая в глаза. Я попробовал ободряюще улыбнуться любимому, но получилось скорее жалко, ибо он, дёрнув углом губ, потребовал: — Давай, колись, господин аврор, что тебя грызёт?       Я передёрнул плечами, поцеловал мужа в нос, понимая, что если играть дальше в молчанку, будет только хуже. И в самом деле, лучше с ним поделиться своими тревогами, а не закрываться дальше. — Да всё как-то разом навалилось. Перси вот уже долгие годы принимал подавители течки, несмотря на то, что это очень сильно вредит здоровью омег. Да что я тебе описываю? Ты лучше меня всё знаешь. Крис опять же этот совсем оборзел… — Тот самый парнишка, которому ты чуть руку не сломал? Что-то знакомое в нём. Как его фамилия? — Аспен. — Точно! Дриада! — осенило Драко. Я недоверчиво прищурился. — Откуда ты знаешь? — Отец ведёт совместный бизнес с королевским кланом дриад, и этого Криса я пару раз совсем мальчишкой видел, когда сам ещё в Хоге учился. Он тогда забавным был. Такой высокий тощий мальчишка, прямо тростиночка, дерзкий до ужаса! Сейчас прямо не узнать, разве что дерзость вся при нём осталась. Но это ведь не всё, что тебя гложет? Что ещё?       Мрачно усмехнувшись на его вопрос, я попробовал найти правильные слова для объяснения ситуации, в которой помимо меня оказались и его отец со Снейпом, но слов, увы, не находилось. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся? А всё было до банального просто — Гарри, вернувшись в Англию, прислал мне письмо с просьбой о встрече, и я чувствовал, что речь пойдёт далеко не о школьных годах и нашем прошлом, о котором можно ностальгировать до скончания времен, как ни грустно признавать, с теперь уже бывшим лучшим другом. Скорее всего, вопила моя интуиция, и в этом вопросе я был склонен с ней согласиться — он станет меня просить устроить ему встречу наедине с Северусом, чего мой супруг мне никогда не простит. Северус с Люциусом в последнее время буквально лучились мягким светом счастья и довольства жизнью, что было для меня весьма неожиданно, поэтому вмешиваться в их судьбу совсем не хотелось, даже ради Гарри, потому что это самое вмешательство никому не принесёт счастья. Но как отказать другу во встрече, я тоже не знал, и получался какой-то замкнутый круг, разорвать который можно только сходив на встречу и обидев лучшего друга. Глупо как-то всё получается. — Гарри в Англии. Он попросил меня встретиться. — Ты думаешь… О, нет! Рон, ты не можешь так поступить с моим отцом! — простонал Драко, утыкаясь носом в мою подмышку. Я вздохнул. — Он — мой друг, и я не могу просто взять и проигнорировать его просьбу. — Тогда я пойду с тобой, — вскинулся он, полный решимости защищать право на такое неправильное счастье своих родных альф. Я отрицательно покачал головой, переворачиваясь и подминая под себя любимого супруга. — Нет, Драко. Ты же сам понимаешь, что это не тот случай, когда мы можем пойти вместе. Тебе придётся мне довериться. — Я доверяю тебе, но и ты тоже меня пойми — они шли к своему счастью без малого тридцать лет, и я не могу позволить, чтобы какой-то герой одним своим появлением всё разрушил. — Не думаю, что одним появлением в Англии Гарри возможно всё разрушить, — не согласился я с ним. — Да что за день сегодня такой?! Сначала Перси со своим дриадой, потом Гарри с просьбой о встрече, а под конец Снейп со своим любовником, которые непонятно с какой радости стали для меня почти родными, как и лучший друг! Мир решительно сошёл с ума! — О, да! Этот день стоит отметить в календаре красным и подписать, как праздник: «Рональд Уизли наконец-то признал моих родных своей семьёй!» Не ожидал, что подобное чудо случиться так скоро. — Допрыгаешься, муж мой! — рыкнул я, прикусывая кожу между плечом и шеей. — Я тут лежу, страдаю, а ты… — А я не прочь попрыгать, так что кончай маяться дурью, Рон. Нашёл из-за чего страдать! Если ты полностью принял меня, признав родным, то вполне естественно, что мои родные люди не остались для тебя чужими. Кстати, когда ты пойдёшь мириться со своей матерью? — Мириться? — Рон! — возмущённо воскликнул Драко. Я печально вздохнул, прекрасно понимая, что как бы мне ни хотелось побыть страусом, прячась от данной проблемы, он не даст мне так поступить, предпочтя её решать, ибо нельзя бесконечно зарывать голову в песок, делая вид, что всё нормально. Я осознавал свою ошибку, но переступить через себя пока не мог. — Драко, да не ссорились мы! — А то я не вижу, как тебе плохо. Так нельзя! Проблемы надо решать! Страдать и ничего не делать, по меньшей мере, глупо. — Зато ты у нас мудрый, а говорили — эгоист.       Он улыбнулся этим словам, запуская пальцы в мои волосы. — Это и есть эгоизм высшей пробы — делать так, чтобы в моей семье всё было хорошо. Идти ради этого, если потребуется, по головам чужих людей. Только ради родных — на остальных мне плевать с высокой колокольни, можешь поверить. — Верю. Мать научила?       Он кивнул, переворачивая меня на спину и вновь беря в плен мои бёдра. Одна из его любимых поз секса. Ему вообще нравилось контролировать ситуацию, зато отдавался он до полной потери самоконтроля. Такое противоречие в Драко всегда невероятно заводило меня. В сексуальном плане нам вообще невероятно повезло — мы подходили друг другу, словно были созданы изначально один для другого, а трудности в жизни даются только для того, чтобы делать нас сильнее и роднее. — Да. Мама вообще мудрая женщина и ради семьи готова сделать что угодно. Вот только с отцом ей изначально не повезло. — Зато мне повезло. Если бы не этот неудачный брак твоих родителей — как бы я получил своего белого Хорька? — Рон! Так нельзя! — попробовал возмутиться он, но не выдержал и рассмеялся. — О, небеса! Ты невозможен! Надеюсь, она будет счастлива. — А ты постараешься принять любой её выбор? — фыркнул я, помогая ему опуститься на член. — О, да! Постараюсь…

***

— Привет, Гарри! — хлопнув друга по плечу, я сел на лавку в модном пивном баре, делая отмашку бармену на два тёмных пива. Он очень сильно изменился за те годы, что прожил в Америке: повзрослел, загорел и заматерел, что ли? Передо мной сидел уже не тот мальчишка, верящий в чудо, в то, что жизнь непременно окажется прекрасной, а уверенный в собственных силах и правоте сытый хищник, знающий, чего хочет от жизни и готовый ради этого даже идти по головам. Чуда он больше не ждёт, ибо чудес в жизни не бывает, как показала ему сама жизнь. Если чего-то хочешь — добейся этого сам. Как же тебя переломали, друг мой! Я и не думал, что это будет так страшно. — Привет, Рон. Почему без Хорька? — Драко мне доверяет.       На наш столик отлевитировали две кружки с пивом, и я наложил заклинание конфиденциальности под внимательным холодным взглядом когда-то лучшего друга. Стало чуточку грустно, но не настолько, чтобы кидаться ему на шею с воплем «дружище!» и обещанием выполнить всё, о чём он попросит. Лёгкое принудительное, Гарри? Я насмешливо улыбнулся, проводя пальцем по кромке кружки. — Ты изменился, Рон. — Ты тоже, Гарри. Тот Гарри Поттер, которого я знал, не стал бы действовать так, принуждая. Он бы просто попросил. — Ты всё равно не сделаешь добровольно то, о чём я тебя попрошу. — Снейпа на блюдечке с голубой каёмочкой под империо тебе преподнести? Нет, не сделаю. Насильно счастья не добьёшься. Зато я могу попросить их с тобой встретиться. — Зачем? Чтобы я полюбовался на противоестественное счастье двух альф и выслушал очередной отказ? Я — его омега, понимаешь?       Я посмотрел в ярко-зелёные глаза Гарри, твёрдо убеждённого в своей правоте, и фыркнул. С его слов получается, что мне совсем не место рядом с Драко и я должен послушно отступить, если найдётся какой-нибудь чрезмерно наглый альфа и возжелает получить моего мужа себе. — А Люциус пусть катится в бездну? — У него есть Нарцисса! — У него теперь есть Северус, Гарри. Они любят друг друга уже целую прорву лет! Любовь оправдывает всё. — А как же я, Рон? А моя любовь?       Я вздохнул. Мерлин мой, почему так больно-то? Почему мне снова приходится выбирать Путь, решая про себя, что правильно, а что не очень? От него пахло фанатичной уверенностью в своих действиях, а на что способны фанатики, я, к сожалению, уже знал — приходилось сталкиваться с ними по долгу службы. — Это одержимость, друг. — Одержимость… Значит, не поможешь? — Нет. — А если от этого будет зависеть судьба того, кого ты считаешь своим сыном?       Злоба и ярость хлестнули меня по обнажённым нервам, заставляя не думать о последствиях. Я схватил Гарри за глотку и, прищурив глаза, угрожающе прошипел: — Если со Скорпом что-нибудь случится — я заставлю тебя пожалеть, что ты родился на белый свет. — Успокойся ты! Я не зверь совсем, чтобы впутывать в эти игры ребёнка, — проговорил он, с долей насмешки глядя мне в глаза. Я с трудом разжал пальцы, тяжело, от пережитого стресса, опускаясь на лавку. — Зато я, кажется, наконец-то понял, почему именно Хорёк выбрал тебя своим Истинным. Ты не бета, Рон — ты альфа проклятого рода. Недоальфа, недобета…       Не проронив больше ни слова, он ушёл по-английски, а я ещё полчаса отходил от встречи с теперь уже совершенно точно бывшим другом. Фанатичная одержимость кем-то никого не красит, а одержимость столь сильного волшебника, как Гарри, сильно напрягала. Что с этим делать я, увы, не имел абсолютно никакого представления, понимая, однако, что я тоже, пусть и косвенно, виноват в нынешнем состоянии друга. Хотя бы в том, что меня не оказалось рядом, когда он так сильно нуждался в помощи и поддержке; в вовремя протянутой руке, подставленном плече, в разделённом молчании… Предупреждать Снейпа с Малфоем-старшим о приезде Гарри уже не имело смысла — Драко, я готов поспорить на что угодно, уже всё рассказал своим родным альфам. — Что ж… Домой!       Я положил на стол монеты, рассчитываясь за пиво, к которому так и не притронулся, и направился на улицу, чтобы аппарировать к своему дому. На душе горчил неприятный осадок от столь же неприятной встречи.