Часть 7
Пятница, личные покои Малфоя-младшего, разговор Люциуса и Драко. Осторожные, неслышные шаги Люциуса прозвучали рядом и смолкли, когда распахнулась дверь в комнату Драко. Но тот, казалось, этого вовсе не заметил, продолжая безэмоциональным взглядом рассматривать потолок. — Ты всю неделю не бывал в школе. Пора бы, наконец, взять себя в руки, — казалось, Люциус произнёс это с едва заметной брезгливостью, словно ему была противна слабость сына, — не можешь же ты всю жизнь просидеть в своей комнате из-за какой-то… Услышав, как отец пытался упомянуть Гермиону, Малфой-младший одним резким движением покинул застеленную кровать и озлобленно прошипел: — Заткнись! — Драко?! — С едва заметным удивлением проговорил Люциус, но Драко оборвал его, с яростью глядя в холодные глаза своего отца: — Я сказал, закрой свой рот! — Ладно, — медленно вымолвил Малфой, демонстрируя предельное равнодушие, — моё терпение безгранично, поэтому, я повторяю свой вопрос. Когда ты вернёшься обратно в школу? — Когда она её закончит, — сквозь стиснутые зубы пробормотал тот, постепенно теряя собственный пыл. — Это несерьёзно, Драко, — без укора сказал Люциус и в последний раз повторил: — Когда ты вернёшься обратно в школу? — Никогда, — обессиленно прошептал Малфой и сполз обратно на покрывало, пряча пылающее лицо в холодных, будто лёд, ладонях. — Ну хорошо, Драко, — спокойно произнёс Люциус, намереваясь покинуть комнату сына. — Я переговорю с тобой позже. Тяжёлая деревянная дверь бесшумно затворилась за Малфоем-старшим. Воскресенье, личные покои Драко, разговор Люциуса, Нарциссы и Малфоя-младшего, сборы в Хогвартс. Беспорядочно разбросанные по комнате вещи медленно передвигались по воздуху, направляясь в сторону привычного чемодана. Едва Люциус переступил порог комнаты, как с ним столкнулась какая-то бесформенная тряпка, отдалённо напоминавшая мантию. Недовольно поморщившись, тот развернулся в сторону Драко, который даже не заметил его присутствия: — Что здесь происходит? — Неужели не видно? — Беззлобно пробормотал Малфой, не глядя на Люциуса и продолжая небрежно размахивать волшебной палочкой. — Как ты разговариваешь с отцом? — Мгновенно вскинулась Нарцисса, показываясь из-за плеча мужа, но Драко в ответ лишь безразлично пожал плечами: — Как хочу, так и разговариваю. — Ты невыносим, — поджала губы Нарцисса и развернулась, намереваясь исчезнуть из поля зрения сына, но тот вновь пробормотал очередную колкость: — Ну, что теперь поделать? Понимая, во что могут перевоплотиться пререкания, Люциус прервал их разговор и повторил: — Так куда ты собираешься? — А ты как думаешь? — Горько усмехнулся Драко, отправляя очередной учебник в краткосрочный полёт. — Надеюсь, что в школу, — в тон ему сказал Малфой, и в ответ получил очередную колкость: — Как ты догадался? — Тебя спрашивают, а ты отвечаешь. И не дерзи! — Опять прикрикнула Нарцисса, и в этот миг её сын наконец обернулся. Исхудавший, осунувшийся, он казался тяжелобольным, и та невольно поёжилась, глядя, в кого превратился некогда холёный Драко Малфой. — Отстаньте от меня, пожалуйста, — одним движением захлопнув чемодан, слизеринец подхватил клетку вместе с совой и направился к выходу из имения Малфоев, не оборачиваясь более на замерших возле двери родителей. Понедельник. Хогвартс, гостиная Слизерина, разговор Пэнси и Драко. Едва Малфой-младший переступил порог общей комнаты, как на нём повисла восторженная Паркинсон, жарко нашёптывая ему бессчётное количество лишённых смысла вопросов: — Драко! Наконец-то ты вернулся! А где ты был всё это время? И что случилось? О, я так скучала! Но ты какой-то бледный, не заболел? — Пэнси, — устало вымолвил Малфой, отстраняя её назойливые ласки, — отстань от меня, я не болен. — Тогда что с тобой, зайчик? — Обиженно надула губы слизеринка, продолжая семенить за Драко. Но тот, услышав её слова, поджал губы и с затаенной злобой в голосе прошипел: — Ещё раз назовёшь меня так, и я за себя не отвечаю. — Хорошо, — закатила глаза Пэнси, но в следующий же миг вновь вернулась в своё взволнованно-возбуждённое состояние, — но что с тобой? Понимая, что, возможно, правдивые ответы удовлетворят слизеринку и она отстанет, Драко без утайки ответил: — Я пил. — Много? — Кажется, в её тоне прозвучал неподдельный испуг. — Очень. — Сколько? — Неделю, — Малфой на миг замолк и добавил: — Каждый день. — Ты убьёшь себя, — обескураженно протянула Пэнси, но Драко лишь равнодушно пожал плечами: — Ну и? — Да что с тобой?! — Не выдержала Панкинсон, невольно срываясь на крик. — Ты… — Ничего со мной не происходит! — Оборвал её Малфой, чувствуя закипающую внутри него обжигающую злость: — Отстань, Пэнси, прошу. — Нет, — твёрдо произнесла слизеринка и попыталась поймать его взгляд, но тот словно нарочно отворачивался, пытаясь глядеть в сторону. — Я действительно люблю тебя. — И что с этого? — Прошептал Драко, ожидая бурной реакции Пэнси, но она лишь отстранилась и пробормотала: — Ничего. — И я о чём, — рассеянно кивнул Малфой, будто не замечая тоски в её взгляде. — Удачи. — И тебе удачи, — одними губами прошептала слизеринка и направилась в сторону лестницы, ведущей прочь из общей гостиной. Драко поведал мне свою историю, но что теперь ответить? Он же не виноват, его заставили, и страдал он не меньше меня. Замерев в неестественно прямой позе, я ощущаю, как стекают по моим щекам обжигающе горячие слёзы. Драко смотрит умоляюще и с затаенной надеждой. Я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с его собственным. Он подаётся мне навстречу, заставляя наши губы соприкоснуться, и я отвечаю на поцелуй, понимая, что простила его. — Я тебя люблю, — нежно шепчет Драко, отстраняясь лишь на мгновение. — И обещаю — никогда больше такого не случится. — Я верю, — глаза снова застилает колышущаяся серебристая пелена, и наступает наш счастливый конец. — Ведь я люблю тебя, Драко. Но может ли вечность длиться человеческое счастье?..
