Трое - это не толпа.

— Так ты не рассказал, да? Натаниэль демонстративно проигнорировал адресованный ему вопрос, пытаясь найти на полке справочник по биологии, который называл отчасти своим: еще ни разу он не видел, чтобы им пользовался кто-то еще, и справочник всегда оказывался именно в том самом углу между старых книг, где он его оставил. Он чувствовал спиной, как Аликс сверлит его взглядом. — В смысле, — продолжила она, и по ее голосу Натаниэль понял, что она оседлала любимую лошадку, а значит, он снова услышит знакомую до боли лекцию, — я думаю, что они совсем не против. В конце концов, мы живем в 21-м веке, и уже не все так абсолютно гетеросексуальны, как раньше, когда не признавали никакого другого секса, кроме как между мужчиной и женщиной, неважно люди это, животные или растения… Натаниэль тихо вздохнул. Возможно, рассказывать обо всем Аликс было не самой лучшей идеей. Но он знал, что она всегда поддержит его, так что грех было жаловаться. — Я же говорил, — он говорил растягивая слова, потому что, в конце концов, он устал от того, что вчера засиделся над физикой до позднего вечера, чтобы нагнать пропущенный за день материал. Все время в классе он чувствовал себя, как на электрическом стуле от одного присутствия Маринетт и Адриана рядом, и не совершенно мог сосредоточиться. — У меня нет того, что есть у тебя. — Девственности? Он покраснел как маков цвет и укоризненно склонил голову. — Аликс… Она рассмеялась над его ошарашенным видом и замахала руками. — Зато я привлекла твое внимание! — она погладила его по плечу в притворном сочувствии, — Не волнуйся, детка, я прекрасно знаю, что ты все еще невинен. Не надо смотреть так, будто мир раскололся на части. Натаниэль рассержено смахнул ее руку с плеча.  — Засунь свою асексуальность знаешь, куда… — Пробормотал он, чувствуя, как уши начинают полыхать. — Я не представляю, как рассказать! Я не так раскован, как большинство из вас, и мне гораздо сложнее со всем этим, чем вы думаете. — Шепотом закончил он, чувствуя, как в груди что-то сжалось. Аликс ободряюще улыбнулась. — Ты прости, если я слишком давлю, но, поверь, если ты расскажешь, станет легче. Выпустить на волю чувства — единственно верный способ, как мне сказали. — Она заговорщицки подвигала бровями, — Кто знает, а вдруг они оценят твой порыв и примут все как есть? От одной только мысли, что Маринетт и Адриан могут принять его чувства, желудок Натаниэля сделал полное негодования сальто у него внутри. Он знал, конечно, от него не отвернутся из-за его чувств, но даже сама мысль о том, что они ответят взаимностью, была слишком хороша, чтобы быть правдой. Не стоило питать больших надежд, чтобы потом они не обернулись болью. — Н-не думаю, что это п-произойдет, — заикаясь, пробормотал он и нервно вцепился в прядь своих волос, — Они есть друг у друга, так? Как я могу оказаться посреди этого совершенства… Аликс качнула головой. — Ты не настолько хорош, как они, да? Слишком высокая планка, — издевательски протянула она и подняла палец, заставляя собравшегося было возразить Натаниэля замолчать. — Я признаю, что большую часть времени они реально крутые, но не молиться же на них из-за этого! Натаниэль слегка вздрогнул, от того, как точно она попала в его представления о них. А Аликс продолжала рубить правду-матку: — Ну как ты не видишь? Вообразил себе, что они все такие идеальные, и что такой отброс как ты, их не достоин, и трясёшься из-за этого! В яблочко. Опять. И с каких это пор она читает мысли? — Эй! — Она щелкнула пальцами перед его носом, чтобы снова привлечь внимание. — Все, что я хочу сказать, — она понизила голос, и он вспомнил, что они все еще в школьной библиотеке, где обсуждать вопросы его сексуальных переживаний, вообще-то, не стоило бы. — Постарайся не смотреть на них, как на какие-то там божества, лады? Они такие же люди, как и мы! Только так ты сможешь, наконец, перестать стекать себе в ботинки и решиться с ними поговорить. — Она хихикнула, — Господи, видел бы ты себя. Выражение твоего лица бесценно! Смотри, я сделала фотку, чтобы тоже ты мог заценить! Это вывело Натаниэля из оцепенения. Он вздохнул, снова отворачиваясь к книжной полке. — Удали ее, пожалуйста. — Потом! — Отмахнулась она. – Ой, ты знаешь, мне пора. Столько дел, столько дел, столько хлопот! — Злополучный справочник наконец нашелся среди двух старых талмудов. — …Ну и, в конце концов, у всех у нас есть домашка, которая не ждет. — Ага. Но я после школы свободен, так что сделаю ее позже. — Хмыкнул в ответ он. Аликс направилась к выходу и, уже у дверей, не останавливаясь, обернулась через плечо с ухмылкой, от которой в его голове зазвенел тревожный звоночек. — Я, кстати, говорила тебе, что они оба не совсем натуралы? … Справочник с громким стуком упал на землю прежде, чем Натаниэль успел это осознать.

***

Звонок с последнего урока давно прозвенел, а слова Аликс все никак не выходили из его головы. Натаниэль хмурился, собирая вещи со стола и ему совсем не нравилось то, насколько обнадеживало то, что сказала его подруга — куда больше, чем раньше. Ведь для него забрезжил шанс на взаимность. Возможность, что они будут вместе, как он мечтал. Ему не стоило даже думать об этом, но настойчивый шепоток его сердца становилось все сложней игнорировать. И как же он был удивлен, обнаружив, что готов сорваться с места и выложить им все, как на духу. На стол упала тень и, его зрачки расширились, когда он поднял взгляд — словно прочитав его мысли, рядом с ним возникла Маринетт. Натаниэль замер на месте, глупо моргая. — Привет, Натаниэль. — Она мило улыбнулась и помахала рукой. Он покраснел и резко выпрямился, прижав книги к груди. — П-привет. Я м-могу чем-то п-помочь? Маринетт изящно передернула плечами. — Нууу, я хотела поинтересоваться, свободен ли ты после занятий? Мне нужна помощь кое с чем. — Она слегка нахмурилась, — если ты, конечно, не против. Кровь зашумела у Натаниэля в ушах. Планов, кроме как сделать домашку да провести пару часов в раздумьях, над доработкой картины с пейзажем ночного Парижа, что обосновалась в углу его комнаты, у него не было. И, да, разумеется, он хотел помочь Маринетт. Смущало только то, что она попросила его, а не Адриана. Разве не он должен проводить с ней свободное время? Его нерешительное молчание, похоже, слишком затянулось. — Я пойму, если ты не можешь, — переминулась с ноги на ногу Маринетт, и он поднял на нее глаза, — Я просто спроси… — Я свободен. — Выдавил Натаниэль, и снова почувствовал, что краснеет, — Н-ну, смысле, я с радостью помогу…, но как же Адриан? Она рассмеялась, и его сердце затрепетало, вторя этому смеху. — О, у него очередная фотосессия, так что он никак не сможет помочь с моей маленькой проблемой. — Я могу узнать, в чем будет заключаться моя помощь? — Кожу Натаниэля начало слегка покалывать, когда он обратил внимание, что одноклассники давно покинули класс и они с Маринетт совсем одни. — Я шью смокинг для племянника маминой подруги. А у тебя точно такой же размер одежды, как у него. — Она с пристальным вниманием истинного дизайнера обвела взглядом его фигуру. – Да, ты идеален. Натаниэль сглотнул ком, подкативший к горлу. Не совсем этого он ожидал. Хотя. А чего, собственно, он мог вообще ожидать? Спасибо и на этом! Он неуверенно улыбнулся. — Я буду рад помочь. Маринетт просияла, и Натаниэль отдал бы все, чтобы запечатлеть её улыбку навсегда. — Великолепно! Тогда пойдем? Когда они зашли в булочную ее родителей, где в воздухе витал запах свежевыпеченного хлеба, Натаниэль понял, что, по сути, никогда не бывал в гостях у своих одноклассников. За исключением Ивана, у которого они пару раз готовились к совместному докладу. Дверной колокольчик приятно звякнул над головой, и он увидел маму Маринетт, которая упаковывала выпечку для покупателя, за прилавком. — Привет, мам! — Маринетт чмокнула женщину в щечку и кивнула в сторону неловко топтавшегося рядом с багетами Натаниэля, — Это Натаниэль, сегодня он побудет моделью для смокинга, который мне нужно закончить. Пара последних штрихов и всё! Сабина Дюпен-Чэн ласково улыбнулась ему, и Натаниэль понял, от кого у Маринетт эти нежная улыбка. — Приятно познакомиться, Натаниэль. — Здравствуйте, миссис Дюпэн, — улыбнулся в ответ он. — Можешь звать меня Сабина, — она попрощалась с клиентом и посмотрела на дочь, — Используешь мальчишек в качестве манекенов, а? Румянец залил щеки Маринетт и она виновато улыбнулась Натаниэлю. — Не только для этого. — В прошлый раз приходил Адриан, — заметила Сабина, покачивая головой. — Бедный мальчик явно был слегка не в себе после того, как его пару часов обвешивали тканями. Румянец на лице Маринетт заметно потемнел. Ну, разумеется. Примерки — наверняка не единственное, чем они занимались. Натаниэль бы сильно удивился, узнав, что они не попытались урвать хотя бы пару поцелуев. Маринетт издала нервный смешок и, схватив его за запястье, потянула к лестнице. — Мы закончим через час. — Не исколи его булавками слишком сильно! Комната Маринетт, с этими пастельно-розовыми стенами, столом, на котором располагалась швейная машинка, и лестницей, явно ведущей на балкон, засаженный различными цветами, как он заметил еще с улицы, очень понравилась Натаниэлю. Маринетт отпустила его руку, скинула свою сумочку и направилась к столу, где лежал наполовину сшитый смокинг, переступая через обрезки черной ткани, валявшиеся на полу. Она взяла его и протянула Натаниэлю. — Не мог бы ты его надеть? Ванная комната там, — она указала на дверь позади Натаниэля, — Мне нужно усадить его по фигуре и втачать рукава. Пока он больше похож на бумажный пакет с дырками. Натаниэль отрывисто кивнул и порадовался, что она не заметила этого…или предпочла проигнорировать. Он взял смокинг из ее рук и направился в ванную. Как только он вышел, она сразу приступила к работе. Его задача состояла в том, чтобы стоять с приподнятыми руками, пока она зажав карандаш губами, кружит вокруг, закладывает складки на скани, скалывает что-то булавками, фиксирует и делает карандашные пометки, в тех местах, где потом нужно будет прошить на машинке. И все это время Натаниэль любовался тем, как она сияет в полуденном солнце, чувствуя, что удача наконец-то улыбнулась ему. — Вы с Адрианом теперь официально вместе? Натаниэль сам не понял, как это у него вырвалось, и зачем он нарушил умиротворение, царившее в комнате. Когда она подняла на него глаза, смаргивая то внимание, которое только что было уделено исключительно смокингу, Натаниэлю захотелось провалиться сквозь землю. — Мы никогда этого не афишировали, — она снова склонилась над вытачками, но он заметил, как нежный румянец снова залил ее щеки, — Но да, мы встречаемся. — Прости, что спросил. — Кончики ушей Натаниэля горели от смущения. Маринетт хихикнула из-за его спины, выпрямилась и пробежалась пальцами по его плечам, расправляя ткань. Ее прикосновения отдались сладкой дрожью, в теле Натаниэля. — Это нормально, что тебя это интересует. — Маринетт чуть отступила назад, осматривая результат работы, — ну что же, сейчас я сниму булавки, и мы закончили. — Спасибо, что помог мне. — Улыбнулась она, когда Натаниэль вернулся из ванной и протянул ей смокинг.  — Н-не за что, — кивнул он в смущении и их пальцы соприкоснулись, когда она забирала ткань. Маринетт аккуратно сложила смокинг на столе и снова повернулась к нему. Улыбка не сходила с ее губ, и Натаниэль позволил себе еще на мгновение задержаться взглядом на россыпи веснушек на ее прелестном носике, не понимая, что расстояние между ними заметно сократилось. Как же красива она сейчас была. — Эх, эммм… мне, наверное, стоит… — Слова Аликс снова всплыли в его голове, и он понял, что все это время, пока он любовался ею, Маринетт разглядывала его с каким-то совершенно не понятным ему выражением лица, — Натаниэль. Она шагнула к нему и ее глаза полыхнули решимостью, смешиваясь с чем-то, что Натаниэль не смог определить. Он словно окоченел, пытаясь успокоить сорвавшееся с цепи сердце, которое забилось как птица в клетке. Воздух вокруг них словно заискрился, когда Маринетт кончиками пальцев коснулась его щеки и приподнялась на мысочках, чтобы прижаться губами к уголку его губ. Натаниель инстинктивно подался вперед, чувствуя, как ничтожно мало вокруг стало воздуха, и словно разом забыв, как надо дышать. Она потерлась кончиком носа о его нос, мягко огладила его грудь ладонью, и ее дыхание опалило его губы. Где-то на краю сознания вспыхнула мысль о том, что это не правильно, что Натаниэль не должен этого делать. Не с ней, не с Маринетт. С кем угодно, но не с ней, В конце концов, у нее есть парень. Но в эту минуту, прижатый к столу ее теплым, упругим телом, он боялся пошевелиться, чтобы не дай Бог не дотронуться до нее, и только сжимал край столешницы дрожащими от возбуждения пальцами. Словно электрический разряд прошелся по его позвоночнику, когда она устроила обе ладошки у него на груди и ее мягкие, сладкие губы, почти невесомо, точно крылышки бабочки, коснулись его губ. — М-маринетт, что… Она сильней прижалась к нему губами и углубила поцелуй, заставляя замолчать и все, что ему оставалось — лишь таять, подавшись ей навстречу. Он чувствовал, как ее ладони скользнули вверх по его груди, и как она зарылась пальцами в его волосы, нежно перебирая рыжие пряди. Его руки нерешительно коснулись ее талии, словно сомневаясь, можно ли, ведь он даже в самых смелых мечтах не мог представить, что будет целовать одну из тех двоих, что любил всю свою жизнь. Маринетт мягко разорвала поцелуй, и Натаниэль судорожно вдохнул, чувствуя, как ее губы переместились на его шею, начиная свое маленькое, чувственное путешествие вверх. Когда она нежно прикусила мочку его уха, он возблагодарил стол, на который опирался, ведь не будь его, он бы точно рухнул, потому что ноги перестали его держать. Натаниэль застонал, и сильнее прижал к себе Маринетт, чем вызвал ее легкий смешок. — Натаниэль, Натаниэль, — насмешливо прошептала она, щекоча дыханием его кожу. Ее губы прочертили влажную дорожку вдоль линии его подбородка, а пальцы сильнее сжали волосы на его затылке, заставляя подчиниться ее властному движению и запрокинуть голову назад, открывая доступ к шее. Натаниэль растворился в ощущениях, когда Маринетт приникла к ней, целуя, покусывая и тут же зализывая укусы, вытворяя своими губами что-то совершенно невероятное. А затем, когда он почувствовал, как ее проворные пальцы скользнули вниз, к ремню его брюк и огладили мягкую кожу над тазобедренной косточкой, его словно окатило ледяной водой. Натаниэль словно очнулся от гипноза, вспоминая, кто он и с кем. — Маринетт… — он задохнулся, все еще ощущая, нежные поглаживания, — Адриан… Она усмехнулась и снова едва коснулась губами его губ, сцеловывая горячее дыхание и настойчиво притягивая его ближе. — Он знает. Натаниэль, оторопев, отшатнулся в сторону. Никогда еще он не видел, чтобы сладкие губы Маринетт искажала настолько дьявольская ухмылка, как та, что расцвела на них сейчас. Ее ресницы встрепенулись у его щеки, и он увидел, как ее полуночно синие глаза отражают все эмоции, что рождало его сердце. — Он знает. — Повторила она мягче, снова усмехаясь, и потерлась носом о его щеку. — Не беспокойся об этом.