В состоянии движения

День 197 Ежедневные прикосновения, на первый взгляд, совершенно необъяснимы. Они начались шесть месяцев две недели, два дня, три часа и сорок две минуты после того, как Джон переехал обратно. Они начались с руки в волосах Шерлока. Шерлок внимательно всматривался в свой микроскоп, изучая воздействие цефалоспорина [1] на основе антибиотиков на сохранение клеток Пуркинье [2] (извлеченных посмертно), когда его мыслительный процесс был прерван пальцами, небрежно взъерошившими кудри. Он сделал резкий вдох, в то время как сердце безумным молотком забилось в грудной клетке. Оу. Не то, чтобы Шерлок испытывал дискомфорт от физического контакта. Человеческие прикосновения не были для него такой уж большой проблемой; собственно говоря, сам он постоянно вторгался в чужое личное пространство, как будто это было самой естественной вещью в мире. Тем не менее, это было неизбежным злом, средством для достижения цели. Во время фальшивой интрижки с Джанин приходилось много прикасаться (исключительно целомудренно, к величайшему сожалению самой Джанин). Эти прикосновения необязательно были неприятны, но ничего такого, о чем стоило бы долго помнить. Все же руке Джона в волосах удалось лишить Шерлока дара речи и способности дышать на протяжении доли секунды. Не было никакого логического объяснения, почему прикосновения Джона вызвали такую аномальную физическую реакцию. Шерлок поймал себя на том, что надеется, что это произойдет снова. Ему были нужны данные.

***

И это повторилось. На следующий же день, если быть точным. И спустя еще день. Пальцы Джона задевали руку Шерлока каждый раз, когда Джон проходил мимо, по пути в свою комнату или собираясь на работу. Он позволял своей руке задерживаться на макушке Шерлока, подавая ему утренний чай, или нежно потрепать волосы, когда Шерлок думал, свернувшись калачиком в кресле. Шерлок делал вид, что ничего не замечает. Ну, в основном. Иногда он просто не мог не моргать слишком быстро несколько раз подряд, а иногда даже тянулся следом за рукой. Совсем чуть-чуть. Однажды, когда они собирались на место преступления, Джон взял шарф Шерлока и заботливо обернул вокруг его шеи. Конечно, это был бессмысленный поступок. Шерлок был способен справляться с этой задачей самостоятельно на протяжении предыдущих тридцати пяти лет. Однако бабочки внизу живота позволили себе с этим не согласиться. Со временем это стало привычным, в том смысле, что Шерлока не парализовало в панике, когда Джон дотрагивался до него. Ну ладно, не всегда. Однажды вечером Джон сел рядом с Шерлоком на диван и просто бесцеремонно притянул его к себе до тех пор, пока голова Шерлока не оказалась на коленях доктора, расслабленный Шерлок прижался лицом к животу Джона. И когда Джон коснулся легким поцелуем кудрявой макушки, Шерлок уже почти ждал этого. Джон чувствовал себя как дома, как в безопасном убежище, но насколько Шерлок ценил пульсацию адреналина в своих венах на полурегулярной основе, он должен признать, что это довольно приятно, быть окутанным Джоном, как сейчас. Шерлок вполне уверен, что Это Прикосновение – для Джона всего лишь способ получить необходимое количество физического контакта, которого он страстно желал. Шерлок вовсе не возражал, это было даже удобно. Он сделает все возможное для того, чтобы Джон чувствовал себя спокойным и удовлетворенным. Если у Джона начнется сенсорный голод, Шерлок поможет ему компенсировать отсутствие физической близости. Он знал, что в какой-то момент у Джона появится очередной романтический интерес, и тогда Шерлок потеряет его. Снова. Неизбежно. Добавление Джона к Шерлоку вызывало химическую реакцию, аналогичную добавлению мононатрийфосфата к едкой органической кислоте. Какое-то время все выглядит мирно, потом мощный взрыв, разруха, и Шерлок вновь останется один. Шерлок это знает. Так уже бывало раньше. Хотя, иногда Шерлок позволяет себе предположить, что это может иметь какое-то значение. И иногда, очень-очень редко, он мечтает, что это будет продолжаться. День 220 Это был самый обычный (то есть скучный) вечер среды, какой только можно было себе представить, когда Шерлок впервые осмелился ответить взаимностью. Джон смотрел какой-то фантастический фильм. Шерлок делал вид, что дуется. Однако, на самом деле он в той же степени был захвачен этим нелепым развлечением для взрослых. Они закончили дело еще днем (почти в пять), и теперь бездельничали в своей гостиной без какого-нибудь завалящего дельца. Это был как раз тот ужасный вид домашнего быта, который они оба якобы ненавидели. (Ни один из них ни за что не признался бы, что на самом деле наслаждается этими вечерами. Очень наслаждается). - Я закажу еду из ресторана, - сообщил Джон. - А ты ее съешь. Шерлок фыркнул. Джон – эксперт в области нечленораздельных звуков, издаваемых Шерлоком. - Нет. Я не позволю тебе снова морить себя голодом, только потому, что у тебя чертов приступ упрямства. На самом деле ты уже целую вечность ничего не ел, кроме половинки яблока. И это было вчера! Это будет корейская кухня, ладно? Шерлок не двинулся. Джон проинформировал его, если он откажется выбирать из меню на сайте господина Фу, то он закажет говядину с лапшой пад-тай, и Шерлоку придется ее съесть. Шерлок стал уверять, что он никогда в жизни не признавался в своей любви к говядине с тайской лапшой, и нет никакого правдоподобного сценария или какой-либо параллельной Вселенной, где он будет есть говядину добровольно. Они спорили о говядине и лапше почти пять минут, в течение которых Джон потерял нить сюжета своего нелепого фантастического фильма, а Шерлок так и не просмотрел меню. В конце концов, Джон заказал жареную утку с грибами для Шерлока. Шерлок заставил его заказать говядину с лапшой пад-тай для себя. Они ели в тишине, и на удивление, это не вызвало никакого дискомфорта. Шерлок почти не притронулся к своей жареной утке, но вместо нее перетаскал почти всю говядину из тарелки Джона. Джон трижды попытался ткнуть его своими палочками для еды. За это Шерлок бросил в него гриб, который попал между диванных подушек, и Шерлок сделал себе мысленную пометку достать его оттуда (Или же, если быть точным, сказать Джону, чтобы достал он, что, в значительной степени одно и то же). Как только они закончили, Шерлок сразу же заметил две вещи. Во-первых, маленькие смешные морщинки вокруг глаз Джона. Шерлок не был уверен, как долго они там были, но надо признать, они прекрасны. Кожа Джона немного напоминала помятый пергамент. Во-вторых, теплая рука на бедре. Чувствуя, как будто он пересекает какую-то границу, Шерлок положил свою руку сверху. Тыльная сторона ладони Джона была очень занимательна, и Шерлок осторожно проследил пальцем особо выдающуюся вену. Джон сделал одну вещь – он смотрел на Шерлока так, как будто он чего-то стоит. И Шерлок решил, что это должно что-то значить. Потому что если это не так, он разобьется на тысячи ничтожных кусочков, и никто и никогда не сможет собрать его воедино. День 234 Миссис Хадсон вошла с подносом, полным шоколадных кексов. Джон читал свою газету, а Шерлок дискутировал сам с собой, возможно ли с помощью карманного ножа добраться до сонной артерии. Пикантная подробность заключалась в том, что в этот момент голова Шерлока покоилась у Джона на коленях, и Джон лениво поглаживал его буйные кудри. Шерлок дернулся от неожиданности, резко выпрямился и спешно отодвинулся от Джона, как только дверь начала открываться. Он не собирался рисковать сложившимися отношениями, позволив увидеть их… ну, такими. Однако, он оказался слишком медлительным и миссис Хадсон удалось лицезреть это восхитительное зрелище. - Добрый вечер, мальчики, - радостно проворковала она, нисколько при этом не смутившись. Что было совсем неудивительно. Она считала их отношения романтическими на протяжении уже многих лет. Сама по себе миссис Хадсон не представляла никакой проблемы. Проблема заключалось в том, что миссис Хадсон любила поболтать с людьми, которые будут болтать с другими людьми и так далее. Джон не любил болтунов. - Спасибо, миссис Хадсон, - спокойно сказал Джон, глядя поверх газеты, как будто ничего особенного не произошло. - Не хотите ли попробовать мои кексы, милые? Это новый рецепт дочери миссис Тернер, и я не уверена, насколько они, знаете ли, хороши. Я думаю, что они неплохие, но мне нужно еще одно мнение. Она странная девочка, эта дочка миссис Тернер. Вы когда-нибудь видели ее, Джон? Милая молодая леди, и я ничего не хочу сказать, но мне кажется, она немного чокнутая, со своими голубыми волосами и с манерами мопса. Миссис Хадсон радостно щебетала, попутно отодвинув в сторону несколько пробирок и освободив на столе место для подноса. Джон ее слушал, по-прежнему сидя на диване рядом с Шерлоком, мягко улыбаясь и изредка кивая. Шерлок был озадачен. Еще больше его сбило с толку, когда Джон решил пойти за кексами, и, перед тем, как подняться, прижал свои губы к виску Шерлока. Шерлок резко втянул в себя воздух, прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, а затем снова открыл. 221Б по-прежнему на месте, как и жующий кекс Джон, и в дополнение к нему миссис Хадсон. Не зная, как поступить, Шерлок продолжил свою дискуссию. - Я где-то на восемьдесят восемь процентов уверен, что яремный желоб [3] даже недоступен с этого угла… Нет, нет, нет, нет… это потому что карманный нож – складной. Миссис Хадсон прекратила свою болтовню и осуждающе посмотрела в его сторону. - Это чушь! – Шерлок противоречил сам себе, потому что это не имеет ничего общего с наличием складного карманного ножа. – Почему он сначала не попытался с помощью отвертки? Это был риторический вопрос, поэтому Шерлок ответил не сразу. Миссис Хадсон посмотрела на него с любопытством. - О чем ты говоришь, дорогой? - Не обращайте на него внимания, - посоветовал Джон и потянулся еще за одним кексом. – Он занимается этим уже несколько часов. Что-то о том, как правильно резать людям глотки. В этот интересный момент Джон и миссис Хадсон одновременно вздохнули и посмотрели на Шерлока взглядом, который можно было охарактеризовать как нежный. Шерлок угрюмо посмотрел в ответ. - Это абсолютно восхитительно. Нет никаких причин волноваться о рецепте, - с набитым ртом объявил Джон, запихивая в себя остатки второго кекса. - Спасибо, Джон, ты меня успокоил. Я так волновалась о сахарной обсыпке, но она так приятно контрастирует с глазурью, не правда ли? Заставь Шерлока попробовать кексы, Джон. – Еще один внимательный взгляд в сторону Шерлока. – Я оставлю вас одних, мальчики. - Увидимся позже, миссис Хадсон, - бодро попрощался Джон, прежде чем закрыть за ней дверь. - Я должен оценить средний диаметр левой сонной артерии, - Шерлок продолжил говорить сам с собой, как только Джон вернулся на диван. Он потянул Шерлока обратно к себе на колени без дальнейших объяснений. Шерлок посчитал, что это очень приятно, хотя и необъяснимо. Абсолютно необъяснимо. Он прижался носом к джемперу Джона и начал рассказывать его животу о различных типах лезвий карманных ножей, изготовленных в Венгрии. День 255 Еда обычно просто появлялась. Появлялась она относительно регулярно, иногда на кухонном столе, иногда в холодильнике или на столешнице или журнальном столике. Иногда это была недоеденная еда. (Джона, оставленная на потом. Джон, как военный, привык жить в условиях с ограниченными ресурсами, он никогда бы не позволил хорошей еде пропасть зря. Зануда.) Иногда она бывала украшена крошечными кусочками морковки и огурцов, или же иногда еда принимала форму пирога или блинчиков с сахарной пудрой. (От миссис Хадсон, которая прочитала о пользе витаминной диеты, и уверенной, что в сладостях не может быть слишком много сахара). Иногда это были остатки еды из ресторана. И иногда это было что-то, приготовленное Джоном. Если еда была, то Шерлок иногда даже съедал ее. Если же еды не было, то Шерлок совсем не беспокоился на этот счет. Это отлично работало на протяжении многих лет. Шерлоку редко доводилось стать свидетелем процесса приготовления еды. Когда в этот четверг вечером Шерлок вернулся из морга, Джон был занят готовкой. Это было необычно. Даже более, чем необычно было: а) он не надел свой джемпер; б) вместо джемпера он надел передник поверх рубашки; в) вышеупомянутый джемпер (темно-коричневый, шерстяной, отвратительный) был небрежно перекинут через спинку стула. Джон выглядел искренне удивленным, увидев его. Ну, Шерлока не было дома не очень долго. Его эксперимент провалился, не дав результатов. (Кто мог подумать, что человеческие скальпы буквально воспламенятся). - Шерлок, я готовлю. Не смотри на меня так, как будто я провожу какой-то дикий ритуал бальзамирования, - Джон, казалось, задумался на секунду. – Плохая метафора, - продолжил он, нахмурившись. – Я подозреваю, это встревожило бы тебя куда меньше. Снимай свое пальто и иди сюда. Шерлок подумал и подчинился. Провальсировать мимо Джона, завалиться на диван и приятно похандрить действительно выглядело заманчиво, но Шерлок решил, что игра не стоит свеч. Джон протянул ему гигантский нож, на который Шерлок посмотрел с опаской. Он не знал о существовании в этой квартире чего-то такого, что могло бы стать таким великолепным орудием убийства. Интересно. - Покроши лук, Шерлок. Как ты думаешь, ты справишься с этим? Шерлок прищурился. Джон взирал на него с любопытством, ухмыляясь. - Ты еще не чистил лук, да? - Не будь утомительным, Джон. Я никогда не чистил лук. Джон ласково захихикал и мимоходом обнял рукой талию Шерлока, всего на секунду или две, прежде чем вернуться к кастрюле на плите. Мир на мгновение остановился, а потом продолжил вращаться дальше, как будто ничего не произошло. Шерлок кромсал луковицы. Точнее, он пытался. Он закончил по большей части передавив их, искренне удивляясь, как такое отупляюще скучное занятие может быть таким раздражающим. Джон внимательно за ним наблюдал. - Это бессмысленно. Отвратительно! – выплюнул Шерлок, решив, что с него достаточно, и опустил нож. Глаза щипало. (Если быть более точным, ему казалось, что в глазах ковыряются ржавой ложкой). Он призывал высшие силы, но он не верил, что кому-то понадобилось создавать сульфоксид аминокислот [4] и скрывать его в невинно выглядящем луке. Джон захихикал еще громче. - Ты плачешь, Шерлок. - Нет, не плачу, - сообщил ему Шерлок. - Нет, плачешь. - Я не плачу, Джон. Мои глаза слезятся. - А! – Джон выглядит очень веселым и не проявляет ни капельки сочувствия. - Мои слезные железы были активированы вследствие внезапного контакта чувствительных нейронов с серной кислотой, полученной ферментативно активированной реакцией из клеток внешнего слоя этого растения. Плач же считается способом выражения эмоций или реакцией на боль. Я в настоящее время не нахожусь под влиянием каких-либо сильных эмоций и не испытываю физической боли, и не принял сознательного решения заплакать. Таким образом, термин неверен, или не используется в смысле, принятом широкой общественностью. Иными словами, ты ведешь себя как идиот. Прекрати, это раздражает. Уши Джона восхитительно покраснели по неясной причине, когда он подошел к кухонному столу и нежно потрепал волосы Шерлока. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы сделать это, и Шерлок заметил, что он выглядел в высшей степени довольным собой. Шерлок был очень удивлен, обнаружив, что его вовсе не раздражает этот факт. Все еще немного посмеиваясь, Джон схватил обделенный вниманием джемпер и кинул им в Шерлока, который рефлекторно поймал его. - Протри лицо. Ты не плачешь, естественно, просто ужасно похож на плачущего. Шерлок фыркнул и зарылся лицом в вязаную ткань. Эффект был беспрецедентным и совершенно неожиданным. Джемпер был мягким и пушистым и пах невероятно. Даже неопределимо. Дешевым мылом, чуточку потом, и очень сильно варящимися креветками. Пах чаем и машинным маслом (см. «Приключение Убийственной газонокосилки», самый последний имбецильный пост в блоге Джона Ватсона), анисовым печеньем миссис Хадсон, и пах Джоном. Он пах домом. Восхитительно. Шерлок обнаружил, что он немного потерялся во всех этих утонченных ощущениях, и он, по сути, обнюхивал джемпер Джона по меньшей мере секунд десять. Он не был знаком с мнениями по поводу обнюхивания джемперов, принадлежащих соседу по квартире (ему следует обдумать проведение соцопроса). Что еще более важно, у него нет информации о мнении самого Джона по этому вопросу. Это может стать проблематичным. Шерлок опустил джемпер и осторожно поднял голову.

***

К его удивлению, Джон перестал посмеиваться и наблюдал за действиями Шерлока. Что-то в выражении его лица, кажется, полностью изменилось. Сжав руки, делая один вздох за другим, он буквально излучал искренность. Нет даже малейшего намека на забаву, креветки на плите позабыты. Похоже, он пытался бороться с собой. Как будто пытался принять судьбоносное решение. Это не имело никакого смысла. Шерлок задался вопросом, если он сделал что-то: а) ужасно правильно или б) ужасно неправильно. Это должно быть б), предположил он. (Никогда не стоит недооценивать вероятность отказа. Никогда не позволяйте себе быть введенными в заблуждение такой иллюзией, как оптимизм). Почему он вообще еще здесь, в любом случае? Ему следует составить план побега из этой катастрофической ситуации, он просто, кажется, неспособен сформировать ни одной связной мысли, а его ноги отказались двигаться. - Постарайся не паниковать, Шерлок, - тихо сказал Джон после довольно долгого вглядывания в глаза друг другу. Шерлок растерянно моргнул. - Почему? - Потому что я собираюсь подойти и поцеловать тебя, вот почему.

***

Джемпер выпал из рук Шерлока. Джон подошел к нему быстрее, чем Шерлок закончил пытаться не паниковать, что было бы неудобно. Шерлок почувствовал тепло тела Джона, более сильный запах мыла, чая и Джона, и тогда Джон ладонями прикоснулся к его лицу и медленно наклонил. Губы Джона были мягкие и немного влажные. И соленые. Шерлоку потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, как ему следует реагировать. Он знал, как это делается. Он делал это и раньше, хотя этот раз разительно настолько отличается, потому что последние поцелуи были исключительно с людьми-не-Джонами, а люди-не-Джоны не имели значения. Шерлок поцеловал в ответ, осторожно, пытаясь найти темп, который устроил бы их обоих, и, чудесным образом, это сработало. Джон промурлыкал свое одобрение Шерлоку в губы. На плечо Шерлоку легла рука и медленно, успокаивающе начала двигаться по спине вниз. Шерлок осознал, что в какой-то момент его руки непроизвольно сомкнулись вокруг талии Джона, и они теперь держатся друг за друга. И если бы они не сделали этого, он свалился бы кучей на пол. Шерлок попытался обработать происходящее, но он не мог. Как будто его жесткий диск ушел на перезагрузку. Он целовал Джона, находясь в режиме ожидания, изо всех сил стараясь не упасть в обморок, он не был уверен, что это желаемый исход этого вечера. Это именно та причина, по которой он не занимается такими вещами. Шерлок напомнил себе это незадолго до того, как потерял способность управлять электрическими импульсами у себя в мозгу, превратив его в катастрофический хаос взрывающихся нейронов. Это именно та причина, по которой он даже не мечтал признаться, что он влюблен в Джона Ватсона, что он разорвется на части, если Джон перестанет целовать его. Упс.

***

- Дыши, Шерлок, - прозвучал издалека Джон. Шерлок почувствовал бормотание у своих губ, прежде чем Джон отстранился. Шерлок моргнул. Губы у Джона были влажные, и Шерлок установил, что его губы также должны быть влажные. Интересно. Ужасно интересно. Джон поцеловал его без какой-либо причины. Это было спокойно, не впечатляюще, на самом деле, ни малейшего признака страсти, безумия или отчаяния, и не было никакого логического объяснения тому факту, что Шерлок не мог сказать, функционирует ли еще его мозг, в голову не приходило не единого предложения. Все, что он мог делать, это стоять там, с Джоном, в его объятиях, и удивляться, как он мог жить без этого. - Эй. Все в порядке? – обеспокоенно прошептал Джон. – Ты дрожишь. Шерлок поднял руку, чтобы прикоснуться к своей нижней губе в качестве эксперимента. Там, где мгновение назад были губы Джона. Это было так нереально, что он не был уверен, что с этим делать. Джон улыбнулся и снова сократил расстояние между ними. Он обнял Шерлока в районе груди, спрятал лицо в его шею, обеими руками поглаживая Шерлока по бокам. Шерлок заметил удивительное успокаивающее влияние на свой пульс. - Скажи мне, что все в порядке, - тихо попросил Джон, не отпуская Шерлока, который испытывал серьезные трудности с поступлением воздуха в легкие. - Э... в порядке. Очевидно, - проскрипел Шерлок спустя небольшую вечность. Потому что это было действительно хорошо (даже если его сердце бьется, как сумасшедшее, а в горле застрял комок), и почему вообще ему не должно это нравиться, по меньшей мере, пока это все продолжается. Объятия Джона стали немного крепче, и своеобразная напряженность покинула его тело, как только Джон нежно сжал Шерлока за талию. - Хорошо, - промурлыкал он Шерлоку в ключицу, прежде чем притянуть его для нового поцелуя. – Потому что мы собираемся много этим заниматься. День 278. Шерлок дрожал как осиновый лист. Он был уверен, что никогда в жизни так не замерзал. Джон возле него дрожал так сильно, что едва смог вставить ключ в замочную скважину. - Бы… быстрее, Джон. Пожалуйста, пожалуйста, - прохрипел Шерлок, раздумывая, потеряет ли он сознание на этом чертовом пороге. Голова уже начинала кружиться. Ради бога, его артериальное давление, наверное, никогда не бывало ниже, а Джон все никак не мог открыть эту дурацкую дверь. - Заткнись, ч... черт. Вот блядь… Я не могу пошевелить п… пальцами, - заикался Джон, наконец отперев дверь и чуть не навернулся на пороге. Им пришлось дважды остановиться по пути наверх, их так шатало, как будто их мокрая одежда тянула их к земле. В ней было невероятно трудно ходить. В итоге им пришлось опереться друг о друга, пока из последних сил они пытались подняться наверх, шаг за шагом, вцепившись друг в друга онемевшими пальцами, почти задыхаясь. - Снимай свою одежду, - приказал Джон, уже стянув свой свитер через голову и неуклюже расстегивая свою рубашку. Шерлок зажмурился перед особо сильным приступом дрожи, сотрясшей все его тело. Ему потребовалась почти секунда, чтобы сообразить, что он должен выбраться из своей мокрой одежды, чтобы озноб не перешел в гипотермию. Он стряхнул свое пальто с плеч, даже не потрудившись его повесить, затем стал выбираться из своей рубашки и брюк, пока его одежда не сгрудилась одной кучей на полу, а Шерлок не остался в одних трусах. Джон, в равной степени неодетый, в одних боксерах, проковылял к дивану и сгреб с него одеяло. Он бросил его в сторону Шерлока, а сам нетвердо побрел в направлении ванной комнаты. Шерлок завернулся в одеяло и плюхнулся на диван, пытаясь сжаться как можно меньше, чтобы сохранить ту капельку тепла, которая еще оставалась у него в глубине тела. Джон вернулся из ванной, завернутый в другое одеяло. В его руках было еще полотенце, и Шерлок задался вопросом, что он собирается сделать с… Ой. - Эй, подвинься, - просто сказал Джон, и когда Шерлок не успел вовремя среагировать, Джон всем телом спихнул его к спинке и заполз на диван рядом. Мгновение спустя их тела расположились параллельно, живот Джона прижался к пояснице Шерлока, а его лицо уткнулось в кудри Шерлока. После нескольких минут, попритиравшись друг к другу, они устроились настолько комфортно, насколько позволяло их нынешнее положение, Джон начал подсушивать волосы Шерлока запасным полотенцем. Когда он закончил, отбросил полотенце в сторону и сомкнул руки вокруг Шерлока, медленно потирая живот и грудь через ткань одеяла, чтобы трением создать немного тепла. - Ты такой псих, это просто невероятно, - заявил Джон по-прежнему нетвердым голосом. – Я не могу припомнить кого-то еще, кто был бы достаточно безмозглым, чтобы сигануть с моста за этим гребаным полиэтиленовым пакетом. Полиэтиленовым пакетом с отпечатками пальцев на изнаночной стороне, если ты вдруг позабыл, хотел объяснить Шерлок, но потом придумал кое-что получше. - Что вообще я должен сказать на это? – проворчал он вместо этого, уткнувшись лицом в подушку. Он попытался обернуть одеяло вокруг себя еще плотнее, это было уже просто невозможно. - Я не знаю. Как насчет «Спасибо тебе, Джон, что выловил меня из этой чертовой Темзы»? Имитация баритона Шерлока вышла у Джона особенно отвратительно. Шерлок раздраженно фыркнул. - Спасибо тебе, Джон, за то, что выловил меня из этой чертовой Темзы, - парировал Шерлок, вложив столько сарказма, сколько смог в его почти бессознательном состоянии. - Всегда пожалуйста. Уже согреваешься? - Не… немного, - губы Шерлока все еще неприятно дрожали. Шерлоку пришло в голову, что это самое интимное положение, в каком они когда-либо оказывались, хотя между ними еще есть несколько слоев ткани. Он не знал, что должен чувствовать при этом. Он позволил себе закрыть глаза, как только Джон возобновил бережные растирания верхней части тела, и чувствовал прилив крови к его конечностям, ощутил, как с каждой секундой спадает онемение кожи, и мышцы медленно расслабляются. Как будто он возвращался к жизни. Логично было предположить, что Джон - единственный в ответе за эти ощущения. - Хорошо? – пробормотал Джон ему в затылок. Шерлок вздохнул, потом с трудом перевернулся, так что они оказались лицом к лицу, соприкасаясь носами. Это было так просто, сократить незначительное расстояние между их губами. Они целовались нерешительно, покрывая легкими поцелуями шею и лоб друг друга, и затем Джон провел пальцами по подбородку Шерлока и накрыл его рот самым настоящим поцелуем. Когда они оторвались друг от друга, хватая ртом воздух, они оба забыли, как правильно дышать во время поцелуя, Джон легко засмеялся, и Шерлок не смог удержаться от улыбки. Он пришел к выводу, что это чрезвычайно приятный способ согреться.

***

В какой-то момент под одеяло Шерлока скользнула рука, лаская обнаженную грудь. Артериальное давление Шерлока резко скакнуло вверх. Он ненадолго напрягся, вдохнул, определил, что все хорошо, и позволил этому случиться. Когда Джон кончиками пальцев коснулся там, где был шрам от выстрела, он надолго положил свою ладонь поверх него, как будто пытался закрыть, защитить, и они оба одновременно выдохнули. Дыхание Джона удивительно согревало кожу Шерлока, его глаза были такие мягкие, а весь Джон – прекрасен. Шерлок почувствовал, как улыбка расцветает на его лице. У Шерлока внезапно появилась потребность прикоснуться к нему. Просто еще немного больше. Просто еще немного сенсорных ощущений, чтобы поддержать иллюзию, что вся кожа, покрывающая этого исключительного человека, предназначена для того, чтобы ее исследовали, пробовали на вкус, поклонялись ей. Он стянул одеяло Джона прочь и заскользил своей рукой по ключицам Джона и вниз по груди. Он чувствовал себя раскрывающим какую-то тайну. Шерлок никогда не рассматривал возможность пристального изучения полученного Джоном шрама. Это было в высшей степени увлекательно. Он покрывал легкими поцелуями травмированную, все еще слишком холодную кожу на плече Джона, снова и снова, до тех пор, пока он не почувствовал ее на своих губах, как будто ее отпечаток перенесли с одного участка кожи на другой Джон вздрогнул, и Шерлок не был уверен, связано ли это с тем, что он по-прежнему замерзал. - Не… делай так, - прошептал он, и его тело напряглось. Шерлок посмотрел на него в замешательстве. - Почему? Джон поцеловал его в лоб. - Потому что он некрасивый, ты, любопытная задница. - Нет, он красивый, - очень серьезно возразил Шерлок, возобновляя свои исследующие поцелуи. – Ты совершенен, Джон. Джон просто покачал головой, мягко улыбаясь, и Шерлок любил его. Шерлок решил, что покрытое шрамами тело Джона является самой совершенной вещью на свете, и возможность просто целовать его малую часть заставляет Шерлока чувствовать тепло во всем своем теле. Это был приятный бонус, учитывая, что всего лишь несколько минут назад он был близок к гипотермии. Джон, в конце концов, расслабился, позволяя Шерлоку целовать его плечи и грудь, как тому заблагорассудится, и притянул его поближе. Он обнял Шерлока за талию, переплетая их ноги, и они просто слушали звуки Лондона за пределами их квартиры. Они слушали и слушали, дыша в унисон, и почему-то им было совсем не скучно.

***

Джон был готов пойти в спальню в десять тридцать. Военная привычка. Шерлок тоже встал, немного неуклюже потягиваясь, провел рукой по своим растрепанным кудрям. Нет смысла продолжать валяться тут в одних трусах, решает он, без… объятий Джона. Объятий? Шерлок не особо заинтересован в навешивании ярлыков на то, чем они сейчас занимались. Он планировал вернуться к своему последнему эксперименту, почистить пробирки или удалиться в свою комнату спать, но никак не мог решиться по каким-то непонятным причинам. Он, должно быть, выглядел немного потерянным со своими раскрасневшимися щеками и взъерошенными кудрями, практически обнаженный, слегка сконфуженный этим фактом и… абсолютно бестолковый. Джон остановился на пути к лестнице, только для того, чтобы обернуться к нему с почти нечитаемым выражением. Шерлок сделал осторожный шаг по направлению к нему. Джон откашлялся. - Шерлок, ты… хотел бы, чтобы я остался? Просто поспать? Бабочки в животе Шерлока запорхали с чрезвычайным энтузиазмом. - Я думаю, это было бы приемлемо. Джон улыбнулся. - Я просто, ну это… принесу свою пижаму и скоро вернусь.

***

Примерно через две минуты Шерлоку пришло в голову, что он не должен стоять на месте, как вкопанный. Он побрел в спальню и переоделся в удобные пижамные брюки. Следующие три минуты сорок секунд были посвящены размышлениям, стоит ли надевать футболку или остаться обнаженным по пояс. Он не был знаком с правилами дресс-кода для людей, собирающимися впервые разделить ложе со своим соседом (с которым можно целоваться, обниматься и называть идиотом без риска получить нагоняй). Он остановился на серой футболке, невесть как затесавшейся в его вещи. Когда он услышал спускающиеся по лестнице шаги, он быстро выключил свет и практически запрыгнул в кровать, залезая под одеяло как можно скорее. Они вступали на незнакомую территорию. Шерлок спал в одиночестве на протяжении тридцати девяти лет. Он хотел сделать это правильно. Джон выглядел взъерошенным, сонным и мягким, и абсолютно очаровательным в слабом свете, падающим сквозь занавески, когда он залезал в постель. Шерлоку стало интересно, дозволительно ли ему будет называть Джона очаровательным, изредка, конечно, поскольку теперь они… как бы вместе. Как-нибудь надо спросить у Джона. Джон, скорее всего, его прибьет, но риск того стоил. Они немного поелозили под одеялом, пристраивая свои конечности и занимая подходящую позицию, которая позволила бы их телам обмениваться выделяемым теплом. Они улеглись на бок, один позади другого. Джон пристроил свой подбородок на макушку Шерлока, и их руки встретились у Шерлока на животе, тела плотно прижались друг к другу. К счастью, задница Шерлока отлично вписывалась в пространство между бедер Джона. Джон удовлетворенно пробурчал. Шерлок что-то хмыкнул в ответ. Вся эта ситуация была вполне приемлема. До тех пор, пока Шерлок не почувствовал небольшой укол в районе грудной клетки, который был вызван паникой или беспокойством. Он решил, что с этим следует что-то делать. Прежде, чем решиться, он заметил, что уже произнес это вслух. Шерлок немного поморгал, потому что этого точно не должно было произойти. - Как долго, Джон? - Как долго что? – сонно пробормотал Джон, уткнувшись носом Шерлоку в волосы. - Это. – Шерлоку никак не удавалось подобрать нужные слова. Он не знал, почему он вообще это спросил. Он даже не был уверен, хочет ли он знать, когда это все кончится. Он не из тех, кто чрезвычайно заинтересованно следит, как обратный отсчет тикает перед его внутренним взором. - Так долго, пока ты этого хочешь. Так долго, как это возможно. Джон прижался ближе, мягко целуя этот маленький участок кожи у Шерлока за ухом. - Хмм… Шерлок закрыл глаза, задаваясь вопросом, что делать с последним заявлением Джона, потому что это никак не может быть тем, как оно сейчас прозвучало. Это было необыкновенно спокойно – лежать уставшим в руках Джона. Шерлок чувствовал прикосновение губ к шее сзади, к плечам, волосам, пока он медленно отплывал в сон. Когда Джон коснулся последним поцелуем его макушки, Шерлок задумался – а что, если это и есть счастье? Он решил, что если и нет, то нечто самое близкое к нему.

***

Джон больше никогда не спал в спальне наверху. Они даже не обсуждали это. День 328 На улице было холодно, и холод заползал сквозь стены. Неумолимо. Шерлок едва замечал, что он замерз. У него не было никакого дела, поэтому он проводил время за экспериментами. Хотя, в основном, он играл Шуберта. И изредка Чайковского. Джон велел Шерлоку не играть на скрипке до семи утра. Но с другой стороны, потребность остальных людей во сне просто скучна. Шерлок не имел ни малейшего представления, что сейчас фактически полседьмого утра, когда закончил музыкальный фрагмент ярким адажио. Какое это имеет значение? Шерлок просто немного устал, и его разум в настоящее время не в том настроении, чтобы оставить его в покое. Он дребезжит как беспокойный паровой двигатель, который не может решить, в какую сторону вращаться. Все еще стоя лицом к окну, Шерлок опустил смычок. Когда он обернулся, Джон уже сидел в своем кресле, наблюдая за ним с любопытством и легкой улыбкой на лице. Шерлок покосился на него. - Это было прекрасно, - тихо сказал Джон, его пристальный взгляд скользил вверх-вниз по телу Шерлока. Шерлок попытался проконтролировать прилив крови к своему лицу. Он не был уверен, что оценил бы сейчас такое пристальное внимание. - Не напрягайся, - сказал Джон. – Когда ты играешь, ты такой… расслабленный. Непринужденный. Это гениально. Ты гениален. Он встал и подошел к Шерлоку, который осторожно положил скрипку на груду книг по химии. Джон все еще улыбается, ласково и терпеливо. Он собирается коснуться Шерлока. Здесь. Прямо сейчас. Шерлок все еще не привык к этому. Он двигался в этом направлении, но сейчас, в данной конкретной ситуации, все происходило обескураживающее быстро. Это один из тех моментов, когда всего просто чересчур много. - Я не знаю, как это работает, Джон, - выпалил Шерлок. Потому что Джон должен понять. Он должен понять, что Шерлок невежественный и напуганный, и, несмотря на все упорные старания, Шерлок никогда не сможет дать Джону того, что он хочет. А Джон – это все. - Как работает что? Шерлок беспомощно пожал плечами. - Ты. Все это. - Тебе не нужно это знать, Шерлок. Это не то, что ты сможешь занести в каталог или поставить эксперимент. Перестань пытаться все проанализировать. - Нет! – Шерлок отчаянно взвыл, потому что он действительно не экспериментировал, не в этот раз. Он не анализировал. Просто пытался все сделать правильно. И потом, худо-бедно, мозг догнал его, и голосовые связки начали действовать совершенно независимо от него. – Ты не понимаешь, Джон. Я не… я не то, что ты хочешь. Это… - он сделал неопределенный жест в сторону скрипки, окна и чего-то еще. – Это случится снова. Я буду играть на скрипке, и не замечу какое сейчас время суток. Джон все еще улыбался ему. Не сработало. - А потом все произойдет снова, точно так же. – Шерлок продолжал. – Я буду игнорировать тебя в течение нескольких дней подряд и забывать, что ты есть. Я буду проводить эксперименты на кухонном столе, и разводить плесневые культуры в раковине, и оставлять в ванной кишки на просушку. Я буду продолжать называть тебя идиотом, до тех пор, пока ты будешь продолжать им быть. Я не брошу курить. Я не буду есть лапшу с тунцом, которую ты так любишь. Я буду грубым, жестоким и некорректным, и я не знаю, как это делается. Я действительно не имею ни малейшего чертового понятия, как это делается, и это сводит меня с ума! Джон отступил на шаг. Он звучал странно уравновешенно, учитывая ту вспышку, свидетелем которой он только что был. - Я не хочу, чтобы ты стал другим. - Нет, ты хочешь, - все равно выкрикнул Шерлок. - Почему ты так думаешь? - Потому что, Джон, никто не может хотеть меня таким, какой я есть! Джон поднял одну бровь. - Я могу, - сообщил он спокойно. Сердце Шерлока неудержимо помчалось вскачь. Жутко неудобно. Он моргнул, опустил голову, потому что не хотел видеть лицо Джона в тот момент, когда их детская маленькая мечта, которую они пытались построить вокруг себя в течение последних месяцев, превратится в ничто. Шерлок никогда не будет равноценной заменой тому, что Джон потерял. И, что еще хуже, он и не стремился ей стать. - Я никогда не буду хорошей заменой. Я могу попытаться, Джон, но я никогда не буду… соответствовать. Я никогда не буду Мэри. - Нет, не будешь, - фыркнул Джон. – И слава богу. По какой-то причине это безмерно разозлило Шерлока. - Так скажи мне, Джон. Что я? Чем я могу быть? Даже для второго сорта я невыразимо жалкий. Я - просто я, Джон. И я никогда не буду чем-то большим. Я несносный, травмированный и донельзя нелепый. Ты делаешь охренительно изумительную работу, мирясь с моими… недостатками. Ты всегда ее делаешь. Всегда. Я надеюсь, ты проведешь всю оставшуюся жизнь, похлопывая себя по плечу за свое гигантское самопожертвование. Но мне не нужна твоя гребаная жалость! Он выплюнул последнее слово, будто это что-то отвратительное. Шерлок все еще отказывался смотреть на Джона. Секунды проходили и сливались воедино. Мелкие пылинки кружились и парили в воздухе. Наконец Джон нарушил молчание, прочистив горло. Он так часто делает. - Я думаю, ты получил совершенно неверное представление, - тихо проговорил он. – О чем ты вообще говоришь? Ты не… замена для чего-либо. Шерлок не ответил. Он умел хорошо притворяться, что игнорирует Джона. Джон, конечно, не повелся на эту уловку, но таким способом Шерлок смог хотя бы попытаться сохранить жалкие остатки собственного достоинства. - Позволь мне объяснить тебе, Шерлок. Пожалуйста, - Джону всегда было трудно подбирать нужные слова, и он презирал подобные разговоры, как и Шерлок, но он же романтик, в конце концов. По крайней мере, он попробует. Ради Шерлока, а этой причины более чем достаточно, и более того, поскольку это направлено на него. (Это все еще трудно понять, это, по сути, адресовано ему.) - Шерлок, знаешь, принято говорить, что жизнь каждого человека – это история. М-да, если хотите послушать бесполезную метафору, можете рассчитывать на Джона. Шерлок вздохнул. Джон все равно продолжал. - Как и моя, конечно. С... с главами и абзацами и всем остальным. Боже, я чувствую… я чувствую себя так глупо, объясняя все таким образом, но я не могу придумать ничего получше, потому что… именно так было с Мэри. Чем она была. Абзацем, может быть, целой главой, не знаю. Он всегда останется частью истории. Завершенный абзац. Но ты, ты… Джон замолчал. Шерлок не уверен, что он продолжит. Он обдумывает вероятность стать следующим абзацем в истории Джона. Почему-то эта перспектива ему не нравилась. - Я не собираюсь тебя делать следующим абзацем, Шерлок. Шерлок прищурился. Неужели он опять думал вслух? - Да, ты думал вслух, - сообщил ему Джон. – Прекрати думать и слушай. Голос Джона по-прежнему был мягкий и терпеливый, даже без малейшего намека на раздражение. Шерлока это немного удивило. Он обычно плохо справлялся с тем, чтобы не раздражать. Джон, кажется, боролся с самим собой. Шерлок задумался, бывал ли Джон когда-нибудь в состоянии «не борюсь сам с собой». - Ты не просто абзац или глава. Шерлок, ты история. Ты тот, кто ее пишет. Ты тот, кто держит меня на этом свете. И ты делаешь это уже долгое время. Мне следовало это увидеть раньше, но я не видел. На предплечье Шерлока легла рука, нежно скользнула по плечу, шее, и, наконец, подбородку. Шерлок обнаружил, что он вовсе не возражает. Джон подошел ближе. Первые лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь занавески, создавали крошечные блики света на его серебристо-светлых волосах. - Ты – это все, Шерлок. Никогда, никогда не думай, что я выбрал бы кого-то вместо тебя, - прошептал он. – Однажды я уже совершал эту ошибку. - Со мной трудно, - Шерлоку показалось, что он должен это прояснить. Улыбка Джона - просто верх деликатности. Даже элегантности. Шерлоку никогда не надоест смотреть на нее. - Я знаю. И я никогда не говорил, что будет легко, но истина такова: есть только ты, и я не могу себе представить, что будет кто-то еще. А значит, мы сделаем так, что все получится. Если ты согласен. Шерлок мог почувствовать тепло тела Джона, щетину на его щеке, как она касается его шеи. Он мог чувствовать запах его лосьона после бритья и ароматный мускусный запах, который принадлежит исключительно Джону. Он решил, что действительно хочет попробовать Джона на вкус, поэтому он его поцеловал. Шерлок вдохнул. Потом выдохнул. Таял в объятиях Джона и никогда, никогда не хотел прекращать целоваться. После всего, со словами все было просто. На удивление просто. Они сыпались из уст Шерлока прежде, чем он полностью осознавал это. - Я люблю тебя, Джон. Вероятно. Я думаю, люблю. Я почти полностью уверен, что люблю. Джон посмотрел на него так, как смотрел, когда Шерлок выдавал чрезвычайно великолепную дедукцию, улыбнулся еще немного, убрал с виска непослушный локон, его ладонь надолго задержалась у Шерлока на щеке. Глаза у Джона были синие-синие. Даже небесно-голубые. Как небо в июле спустя двадцать минут после короткого проливного дождя. Шерлок был совершенно уверен, что сейчас они сияют немного больше, чем обычно. - Я тоже люблю тебя, Шерлок. Господи, Шерлок, я так тебя люблю. Из уст Джона это звучало так непринужденно и естественно. Как будто это совершенно естественно и ничуть не сюрреалистично, что Шерлок любит Джона, а Джон любит Шерлока. Как будто это вовсе не проблема, что преданность Джона всегда будет принесена в жертву. Как будто Шерлок может дать Джону больше, чем готовность убивать и быть убитым за него, и отказаться от своего «я» ради его безопасности, защищенности и внутреннего согласия. Как будто Шерлоку этого когда-нибудь будет достаточно. Он обнял Джона, уткнулся лицом в его плечо и вздохнул.