В следующей жизни, когда я стану... кошкой?

      Плутон так и не вернулся. Не было от него никаких вестей. Без демонического пса в поместье, конечно же, теперь спокойнее, но не намного. Здесь есть ещё кому наводить шум и хаос. Но всё же чувствуется, что, кроме разве что графа да дворецкого, по нему скучают почти все обитатели здешних мест.       Особенно печалится Финиган. Ведь некого теперь побаловать и почесать за ушком, чтобы услышать довольное урчание... не с кем побеситься во всю свою силушку немеряную... Кошки Себастьяна ни в счёт. Это его личное неприкосновенное шкафно-подвальное хозяйство, да и с ними так не поиграешь... Как только их граф не обнаружил? Не знаю. Подозревает, конечно же, это да. А вот доказать, кроме как чиханием и заложенным носом, не может. Ведь мало ли от чего это может быть? Может простыл ребёнок? Или пылью надышался, где прислуга поленилась и не убрала?..       Итак. Одно задание сменялось другим, как сезоны, как листва на деревьях, и уже стало привычным, что часто нужно идти туда, незнамо куда, нередко непонятно зачем, да ещё и ночью, например, в лес, и в одиночку. Что ж, ко всему привыкаешь. Как бы ещё светиться не начать от обретённого просветлённого спокойствия...       Возвращаясь к более насущным событиям. Тот самый разговор с дворецким, что был в саду ещё до произошедшего с Плуто, постепенно, сам собой, потерял свою новизну и померк, словно выветрился. Хотя и не стёрся из памяти из-за своей не изменившейся актуальности. Постепенно я перестала сторониться Себастьяна. И вот как-то, непонятно правда как, снова между мной и Михаэлисом возникли те же, хотя и как будто бы немного другие, отношения, которые и «отношениями» то назвать трудно, конечно, даже с натяжкой... но всё же отношения. Кроме этого каким-то непостижимым образом у нас с ним появилась один обычай - ночные посиделки в саду, о которых, вроде бы, никто не знал и не догадывался. Надеюсь. С наступлением холодов мы, естественно, перешли в помещение, на кухню или в гостиную. Бывало мы ни о чём не говорили и просто молча сидели рядом, а бывало и так, что я начинала разговор, задавая вопросы. Если Себастьян хотел и мог, то отвечал, но никогда ни о чём не спрашивал, будто и сам всё знал... с учётом неизвестного возраста демона, его опыт в различных сферах сложно было отрицать.       Помимо подобного ночного времяпрепровождения, периодически между заданиями, происходили «набеги» на различные магазины вместе с Лиззи, прогулки или поездки на балы, где я в основном старалась не особо отсвечивать, сливаясь с окружающей обстановкой или столами с закусками - лишнее внимание мне было ни к чему, но от приглашений на танец от новых знакомцев я, тем не менее, не отказывалась. Танцевать было очень даже приятно, особенно если партнёр был достаточно опытный, а в кругах, в которых крутился граф, такими были отнюдь не единицы. И танцы сами собой помогали скрасить время и повеселиться.       Но всё же, несмотря на некоторое разнообразие, в основном всё шло по накатанной, мало отклоняясь куда-либо какими-нибудь событиями. Надобность в занятиях с Себастьяном постепенно отпадала по мере того, как я обучалась. Но не исчезла совсем. Если бы они прекратились, чувствую, что я бы сожалела. Я к ним привыкла, как и ко всему, что происходило здесь. Тоска по дому возникала вместе с ностальгией, но память о доме и о прежнем мире постепенно замещалась действительностью...       И так шло время, новый день сменялся новой ночью, а тот другим днём с другой ночью... и в одну из этих ночей неожиданно с задания, на которое уже как несколько месяцев назад отправились только он и граф, явился Михаэлис.       Я в это время коротала вечер за чтением очередной книги из обширной библиотеки графа, когда без стука и предупреждения он ворвался в мою комнату. Окинув горящим алым взглядом помещение, Себастьян останавливает свой взгляд на мне. Спешно подойдя, достаёт ручку и бумагу. Нахмурившись, смотрю непонимающе на какой-то исписанный пергамент. Сунув их мне прямо в руки, он, сильно торопя, заставляет едва ли не глядя подписать что-то, как понимаю, очень важное, но из-за спешки, так и не успеваю различить и прочитать хоть что-то, так как выхватив из под пера ручки бумагу, он аккуратно сворачивает лист и запихивает бумагу себе в нагрудный карман. После чего не вымолвив больше ни слова, подхватывает меня на руки, вскакивает на подоконник, с ноги раскрывает окно, от чего щеколда вместе с рамой, громко треснув, сломались, а стёкла жалобно зазвенели, и прыгает вниз. По тому как я никак не среагировала и ничему не удивилась, Осознаю глубину своего доверия к Себастьяну. Только вот не знаю, как к этой новости теперь относиться... Поглаживая обложку книжки, за чтением которой меня и застал Себастьян, спрашиваю:        - Что случилось? - ведь явно же что-то произошло. Бросив на меня краткий нечитаемый взгляд глаз с расширенными зрачками, Михаэлис загадочно улыбается. Да так широко, так довольно, что мурашки, словно обретя свою собственную жизнь, нестройно пробежались по телу несколькими волнами, даже, кажется, по щекам, от чего волоски поднялись по всему телу. Замерев, больше у него ничего не спрашиваю...       Дорога была долгой. Всю ночь и утро, мы, точнее Михаэлис, минуя города и поселения бежали, точнее бежал Михаэлис, да даже не бежал - летел незнамо куда и зачем. И как бы я ни пыталась выведать, куда и зачем мы, собственно, мчимся, он лишь единожды ответил, что расскажет обо всём, но позже, когда придёт время после чего замолк. После пары-тройки моих безрезультатных попыток разузнать, в чём, собственно, дело, пришлось смириться, и, чтобы хоть чем-нибудь себя занять, когда мне наскучило ничего-неделанье решаю продолжить читать книгу, что невольно с собой прихватила, в наглую положив голову ему на плечо. Чему Себастьян не возражал...       Перед тем как войти в какой-то безликий город, нам зачем-то пришлось сменить внешность. На этом настоял Себастьян. И возражать ему было бесполезно, мне ли не знать, поэтому я и не особо старалась, если только так, лишь для вида.       В этом сером городишке мы ненадолго остановились в небольшой, но вполне приличной, гостинице, сняв номер с одной двуспальной кроватью. Для меня, конечно же. Михаэлису спать-то не нужно, а вот я от такой возможности отказываться не хотела, поэтому и наслаждалась ночным сном, а не бдела всю ночь...       Утром, как и в минувший вечер, Себастьян помог мне облачиться в платье, причесаться и в общем привести себя в надлежащий вид, заменяя мне отсутствующую горничную, как и в то время, когда я только появилась в этом мире...       Спустившись вниз, мы спокойно неторопливо позавтракали. Даже Михаэлис для виду что-то решил пожевать и составить мне компанию за столом. Насколько я знаю, ему еда не нужна, поэтому и вкуса её он совершенно не ощущает, вот отсюда у меня давно возник вопрос. Куда она потом девается? Растворяется? Поразмыслив над этим вопросом, решаю, что лучше не спрашивать. А то может быть услышу какой-нибудь неприятный ответ...       После плотного завтрака, мы прогулялись по магазинам. Приобрели мне необходимый минимум из платьев, белья и других "ну очень нужных" мелочей. Даже Михаэлис прикупил себе несколько приличных костюмов. Не свою привычную одежду дворецкого, а приличную одежду какого-нибудь аристократа. Ничему не удивляясь и пока не задавая вопросы, жду, когда он наконец снизойдёт и что-нибудь расскажет. Но, видимо, в ближайшее время делиться чем-либо Себастьян пока не планирует, судя по тому как он лишь загадочно ухмыляется на все мои вопросы...       Собрав свой новообретённый скарб, а после быстро но аккуратно сложив его в купленные заранее чемоданы, мы возвращаемся в гостиницу, оплачиваем счёт и отправляемся в следующий город, но теперь не своим ходом, а в кэбе. Как приличные люди. Ведь у нас теперь есть багаж. Не в зубах же тащить его, в самом деле...       В портовом городе, название которого, я так и не узнала, да и как-то не удосужилась спросить, мы приобретаем пару билетов на корабль. И на нём спустя пару часов отправляемся на большую землю...       Пролив Ла-Манш, который мы пересекали, был на удивление спокоен, и плыть долго не пришлось. В моём понятии, долго это было бы целый день, тут же весь путь занял не более пяти часов. Всё время пути мы провели на палубе - в каюте сидеть мне не хотелось, тем более что погода вполне позволяла насладиться видом. Вода, кругом была одна вода. Туманные берега Альбиона давно пропали где-то позади, растаяв вдали. Я некоторое время наблюдала за тем как они постепенно уменьшались, но вскоре потеряла к этому интерес. Закрыв глаза наслаждаюсь поездкой и небольшой передышкой. Чувствую я себя вполне сносно, даже более того. Прекрасно. Ветер треплет ленты на шляпке, вынимает из причёски пряди и, закручивая, запутывает их между собой, шуршит моим светлым платьем и играет в небольших волнах. Мало кто любуется видами, кого-то укачивает, а кто-то не знает куда себя деть от скуки. Я же, подставив лицо ветру, наслаждаюсь им, солнцем и запахом исходящим от воды, легкомысленно покручивая в руках легкий кружевной зонтик от солнца. Себастьян же в это время стоит рядом со мной и по большей части смотрит на меня. Всей кожей чувствую на себе его взгляд. А мои чувства меня пока ещё не обманывали.       Слушая шум волн и ветра, чтобы немного отвлечь Михаэлиса от моего созерцания, снова пытаюсь разузнать: что происходит, где граф и куда мы так спешим или же почему. На всё это у Бастьена лишь один ответ - молчание. Изобразив на лице обиду, отвожу от него взгляд и молча рассматриваю сверкающее в лучах солнца кольцо на моём безымянном пальце. Чтобы не оставлять каких-либо подсказок - непонятно кому - помимо внешности мы использовали и другие паспорта. По ним я была Кэтрин Уайтроуз, а он - Бастьен Уайтроуз. Несложно понять, что по данным бумажкам мы были супружеской четой. Ради этого Себастьян Бастьен приобрёл кольца в одном из ювелирных на нашем пути.       Всю поездку Себастьян Бастьен не отходит от меня. Держит за руку или придерживает на сгибе своего локтя мою ладонь. Степенно ступая, мы неспешно прогуливались по палубе. Иногда останавливались, чтобы перекинуться ничего не значащими фразами с какими-нибудь парочками и снова продолжали променад. В основном говорил, конечно, Себастьян, я же ещё делала вид, для разнообразия, что обижена...       По прибытии в порт возвращаемся в каюту, проверяем, забираем свои вещи и спускаемся с трапа на землю портового города. Пройдя проверку документов, недолго прогулявшись, вскоре снимаем комнату. Сменив при помощи на этот раз горничной платье и освежившись, мы спускаемся в пригостиничный ресторан. Всё сверкает и блестит. Скатерти и салфетки накрахмалены, приборы начищены до блеска, а официанты прекрасно муштрованы и заискивающе вежливы. В зале стоит приглушённый гул голосов и лёгкое позвякивание приборов. Аристократы. Они везде. Я, по моему мнению, должна бы чувствовать себя не на своём месте, неловко и неуютно... и так было бы, если бы я попала в этот мир только вчера. Но сейчас, выученная под чутким руководством Бастьена, я, не задумываясь, беру нужные приборы и приступаю к трапезе. И Бастьен снова составляет мне компанию.       Подкрепившись, откладываю приборы и задумчиво смотрю в тарелку Бастьена. В голову снова приходят прежние мысли - вопросы. Окинув взглядом зал и убедившись, что никто нас не услышит за шумом голосов, спрашиваю:        - Бастьен, как я помню, вы вкуса не чувствуете... - начинаю я, глядя на то, как он нарочито медленно потягивает вино, - скажите а вы хотели бы?       Приподняв бровь, Себастьян медленно покачивает в руках бокал.        - Зачем мне это?        - Должно же быть что-то, что вы хотели бы ощутить. Хотя бы из любопытства, - опускаю взгляд к рукам, теребящим салфетку.       Некоторое время царит тишина, но я чувствую, как меня прожигает Его взгляд, а затем тихо, но так, чтобы я его услышала, произносит:        - А если, допустим, я что-то захочу... То, что Тогда? - в его словах слышна ухмылка.        - Тогда? - поднимаю взгляд, чтобы убедиться в этом.       Наклонившись вперёд, Себастьян вновь повторяет с нажимом свои последние слова. Вертикальные зрачки сузились до маленьких полосок и нацелились на меня двумя прицелами, а затем скрылись за веками в доброжелательном прищуре от улыбки.        - Скажите, что же тогда, если я захочу?        - Я просто хочу, чтобы вы почувствовали вкус... бывает же столько интересных сочетаний...        - Хм, - Бастьен вежливо хмыкает и снова делает глоток, затем ещё один, после чего смотрит в бокал.        - Вы же пьёте такое вино и едите такую вкусную пищу, а оценить не можете. Даже то что сами готовите.       Задумчиво приподняв бокал, он смотрит на меня сквозь вино в бокале:        - Возможно...       Когда наступает вечер, Себастьян помогает мне переодеться и подготовиться ко сну. Устроившись на мягкой постели, утопаю в перине и подушках. Тихо зевнув, прикрываю глаза и сквозь ресницы сонно гляжу на Себастьяна. Он некоторое время сидит в кресле у окна, листая и временами читая газету, в то время как я медленно погружаюсь в дрёму. Дыхание становится глубже. Всё теряет очертания и становится размытым. Звуки - громче и чётче. В какой-то момент Себастьян сверяется с часами, поднимается, гасит свет, оставляя одну лишь лампу, снимает верх костюма и вешает его в шкафу, оставшись в жилетке и рубашке. Затем, резко обернувшись, Себастьян неожиданно кидает на меня изучающий взгляд. Но я даже не шелохнулась, находясь уже у порога сна. Тогда, повернувшись ко мне спиной, глядя то ли в неприкрытое шторами окно, то ли на своё отражение, он снимает сначала одну перчатку, другую. А затем и вовсе гасит свет, оставаясь в абсолютной темноте. И за этот миг мне кажется, что в отражении окна я вижу его руку. Она совершенно чиста. На тыльной части ладони нет и следа печати, что всё это время замысловатой татуировкой темнела на мраморно-белой коже...