Where is my mind?

В моменты страха каждый человек ведет себя по-разному. Кто-то до боли и крови искусывает губы, кто-то нервно хрустит костяшками пальцев, кто-то притоптывает ногой, а кто-то… Спокойно стоит и ждет окончания этого адского момента, предвкушая итог. Тишина ужасно напрягала. Стоять на этих шестнадцатисантиметровых туфлях было просто невыносимо, хотя голова была занята другим. Все замерли в ожидании, наблюдая за продюсером, который что-то искал в бумажках и не поднимал на нас взгляда. У рядом стоящего Свята ходили желваки, но это единственное, что выдавало его беспокойство. Тимати, который находился справа от меня, просто ровно и спокойно стоял, скрестив руки на спиной. Каждый, казалось, боялся пошевелиться. — Сегодня в сомнения меня п-поставили две команды, чьи выступления выглядели менее эффектно по сравнению с другими, — Константин замолчал, а я отчетливо слышала стук своего сердца. — Это команда под символичным названием «Джокер» и… Каждое его слово повторялось эхом у меня в голове. Мне казалось, что этот момент никогда не закончится, ибо тянуть время — конек композитора. А еще внутреннее состояние очень сильно усугубляла этот похоронная музыка, мотив которой я, видать, никогда не забуду. — И коллектив под предводительством Анны Седоковой, — закончил фразу продюсер, а я шумно выдохнула. Слава Господня. Меладзе начал аргументировать свою позицию, говоря о плюсах и минусах выступления двух групп, пока я пыталась собраться с мыслями и не разулыбаться, как полная идиотка. — В общем, учитывая все в-вышесказанное, сегодня проект покидает… Джокер. Зал взорвался в негодовании. Я посмотрела на коллектив, состоящий из трех пацанов и трех девчонок, и почувствовала неподдельное сочувствие. Покинуть шоу сейчас, по сути, на таком раннем пути — очень обидно. Однако это — проект, здесь каждый сам за себя. Ребята покинули сцену и уже общались с Верой Брежневой, которая, как могла, успокаивала расстроившуюся группу. — Осталось шесть команд, — в камеру проговорил Игорь Верник. — Буквально через несколько эфиров мы узнаем новых подопечных Константина Меладзе. Публика зааплодировала, камеры в момент выключились, и прозвучал голос Алана: — На сегодня съемки закончены. Все дружно устремились в кулисы, где сквозь галдеж можно было услышать обсуждение прошедшего этапа. Мои парни, складывая свои вещи, громко разговаривали, делясь впечатлениями, а я тупо пялилась в экран телефона, не желая раскрывать рта. Почему-то внутри сидело некое разочарование. От шоу? Нет, от самой себя. Я — человек-максималист. Мне нужно все и сразу, а при этом должно быть идеально без каких-либо казусов. Да понимаю я, что это невозможно! Только вот осознание ситуации не помогает ее разрешению. В следующую субботу мы забабахаем такой номер, что у Меладзе челюсть отвиснет, а эта рыжая стерва, липнувшая к Пиндюре, лопнет от желчи. Черт, мне же еще нужно поблагодарить ребят. Честно говоря, делать это категорически не хотелось, ибо картинка моей предыдущей попытки все еще стояла в голове. Однако выхода нет — они буквально спасли меня. Набрав побольше воздуха в легкие, которые, между прочим, ужасно нуждались в порции табака, я пошла в сторону бойз-бэнда. — Поздравляю! — вскрикнула я, чем напугала Киоссе. — Отличное выступление.  Вру. Мне не особо понравился их номер, но если я начну с такой «положительной» для компании ноты, о своей невысказанной благодарности можно будет позабыть. — Вы тоже молодцы, — улыбнулся Толик, подходя ко мне и бросая оценивающий взгляд. Пока Киса что-то мне говорил, а я, смеясь, кивала, мои глаза искали остальных. Кроме парней-музыкантов, Толяна и Никиты рядом никого не было, а поговорить все-таки хотелось со всеми. — Слушайте, я хотела сказать вам огромное спасибо, — засияла я, смотря то на корейца, то на подростка. — Не знаю, что вы там сделали, но ректор готов был меня расцеловать. Я усмехнулась и в порыве радости обняла каждого. — Это ты Ромео нашего благодари, — сложив руки на груди, сказал Ник. — Кого? С искренней непонимающей улыбкой я переводила взгляд с Цоя на Никиту, но думала в тот момент о том, что нужно было дождаться Артема с Владом. Нечестно, что ли, получается. — Рамму, говорю, благодарности выражай, — усмехнулся Киоссе. Понимаете, да, что произошло у меня в голове?! Черта с два, да мой мозг просто взорвался! Видимо уровень моего удивления вперемешку с непониманием поднялся до такой планки, что его заметили певцы. — Он вчера весь день с кем-то разговаривал в поисках тебе артистов вместо нас, — Толик говорил это с таким серьезным выражением лица, что у меня холодок по спине пробежался. — А то ты Владоса не знаешь, — взмахнул руками Киса. — Если он сказал, что сделает, значит, все будет в лучшем виде и в нужное время. Подросток обворожительно улыбнулся, вытащил телефон из кармана черных штанов, извинился и, похлопав меня по спине, отошел от нас. Сказать, что я была удивлена — не сказать ничего. Я просто смотрела на Анатолия и думала о словах мелкого. Рамм? Помог мне? Нет, они, что, прикалываются? Только я открыла рот, дабы удостовериться в сказанном, как почувствовала сильные руки на своих плечах. — Хороший номер, — Тема притянул меня к себе, обнимая одной рукой. — Ты не была похожа на себя. — Это хорошо или плохо? — как-то нейтрально отозвалась я, ибо ураган размышлений не позволял словами Артема уложиться в голове. Глаза метались в поисках Рамма, а внутри было неповторимое двоякое чувство: с одной стороны, мне ужасно хотелось отблагодарить человека, который спас меня от отчисления; с другой — и малейшей жажды видеть этого самоуверенного дылду не было. И что вот делать, когда два таких сильных и равных желания распирают тебя? Ладно, надеюсь, Раммзес уже уехал, а завтра мы встретимся, и я с остывшей головой все ему скажу. — Слушай, может, по кофе? Мне понадобилось несколько секунд, дабы понять, что от меня хочет Пиндюра. Да уж, компания этого парня мне бы была очень полезна — особенно сейчас, когда мой разум находится на грани извержения. — Я бы с радостью, — отходя от качка на несколько шагов, проговорила я и грустно опустила глаза в пол. — Но ты забыл, где я нахожусь. Печально пожав плечами, я словила расстроившийся взгляд Артема. Он милый. Нет, правда. Тема настолько искренний, простой и веселый, что с ним хочешь-не хочешь, начнешь улыбаться и чувствовать себя уютно. Таких людей — единицы. — Это того стоит, — певец мне подмигнул. — А кофе мы потом напьемся и все-таки выясним, кто круче: капитан Америка или железный человек. — Естественно, железный человек, — усмехнулась я и увела наш с Артемом диалог в мир супергероев. Продолжая разговор с качком, мои мысли все равно бушевали в другой стороне. Чувства распирали изнутри. Я все металась между гордостью и неподдельной благодарностью, что так и перла из меня. Влад, по сути, увел меня от огромных проблем, потому что ректор таких косяков не прощает. Блин, Селиверстова, да пошли ты свой форс куда подальше, человек ради тебя непонятно во что влез! — Женя! — щелкал у меня перед носом Тема. — Ты здесь? — Д-да, — отрешенно ответила я, будучи в поисках высокого зататуировонного певца. Несколько секунд повертев головой, я все-таки нашла пожирателя сердец миллионов в компании рыжеволосой особы. Ой, ну, грех не испортить ей всю малину. Воспользовавшись тем, что репера отвлек Киса, я прошмыгнула через толпу людей и оказалась возле пары. — Простите, что прерываю ваш душещипательный разговор, — не испытывая и капли вины, проговорила я, чем разорвала их беседу. — Можно тебя на минуту? Под удивленный и явно раздраженный взгляд зеленоглазой я смотрела на Ромео. К счастью, дважды ему предлагать не стоило — парень что-то сказал своей подопечной и зашагал за мной. Так как шум и гам в этом помещении только нарастал, мне пришлось выйти на улицу, чтобы нормально поговорить с Владом. Вдохнув в легкие свежий воздух, я поняла, что волнуюсь. Прикиньте? — И что же стало причиной твоего ко мне внимания? — сделав акцент на местоимении «твоего», спросил молодой человек, когда я прислонилась спиной к стене здания и сложила руки на груди.  Так, Евгения, спокойно. Хамить не надо, язвить — тоже. Мы сейчас здесь не за этим. Рамм высунул из кармана белых штанов пачку сигарет и протянул ее мне. На больное давит, блин. Я лишь отрицательно покачала головой. — Что, стала сторонницей ЗОЖ? — усмехнулся собеседник и щелкнул зажигалкой. — Слушай, я не соревноваться в остроумии тебя позвала, — наехала я, за что тут же мысленно ударила себя по лбу. Не сказать, что парень удивился моему ответу – нет. Видать, мой непостоянный тон и куда более удивительное поведение становится для группы привычным. Кстати, это не особо хорошо. — В общем, спасибо тебе большое, — улыбнулась я, в очередной раз осознавая, что он сделал. Влад скривил бровь, как бы говоря, что не понимает. — Не прикидывайся. Мне парни рассказали. — Балаболы, блин, — покачал головой он, делая очередную затяжку. Рамм смотрел то в небо, то в сторону, но нарочно не сводил наши взгляды. А я… Представьте себе, я смотрела на него. Я оглядывала его внешность, рассматривала кофейные глаза, его пухлые губы. Впервые я буквально «пялилась» на певца, не стесняясь своего положения и не желая побесить парня своим игнором. — Влад, — резко произнесла я, продолжая вглядываться в его очи. Взгляд собеседника вмиг оказался на мне, — спасибо. Если бы не ты… — Перестань, — прервал меня парень, чем поднял внутри меня возмущение. Что за невоспитанность?! Я тут впервые в жизни с ним нормально разговариваю, а он меня перебивает! — Это мелочи. — Ничего это не мелочи! — подняла тон я, чем заставила брови Рамма прыгнуть вверх. — За меня в жизни никто проблемы не решал! Я прикусила язык, а певец поднял на меня заинтересованный и недоверительный взгляд. Ну да, да, я действительно всегда сама распутываю свои косяки. Да, за меня никто никогда не вступался. Да, черт возьми, я была благодарна этому самодовольному придурку за то, что он спас меня от горы неприятностей. — Чем я могу тебя отблагодарить? — я подняла глаза на шатена и слегка прищурилась. Раммзес посмотрел на меня так, что у меня пошли мурашки по коже. В его взгляде читалась какая-то хитрость и загадка, которую мне неимоверно хотелось разгадать, но даже мои проницательность, навыки в мимике и интуиция не помогали. Влад подошел ко мне и буквально вжал меня в стенку. Я чувствовала спиной холодный камень, сильнее и сильнее прижимаясь к нему. В момент, в моей голове не осталось мыслей. Я просто смотрела в карие глаза певца и забыла обо всем, что терзало меня в последнее время. Запах только что выкуренной сигареты ударил мне в нос, и я с насаждением вдохнула сей аромат. — Как-нибудь сочтемся, — наклонившись к моему уху, прошептал Раммзес, улыбнулся и… ушел. Удивленно проводив глазами спину парня, я провела рукой по волосам и пыталась прийти в себя. Так, стоп, что?! Он ушел?! То есть он чуть ли не испепелил меня глазами, заставил, простите, течь от его запаха, вжал меня в стену и просто свалил? Внутри меня взорвалась атомная бомба. Злость бурлила так, что, казалось, из носа и ушей сейчас пойдет дым. — Ну, мы еще посмотрим, кто умеет уходить красиво. Самодовольно улыбнувшись, я зашагала в сторону входа.

***

— Степанов! — крикнула я, когда оказалась в нашей с ним комнате. — Если ты решил скрываться от меня, то это не лучшая затея! Черт, да где же носит этого белобрысого демона? Пройдя внутрь помещения, я несколько раз оглянулась и точно осознала, что Свята здесь нет. Ну и куда же вы запропастились, Святослав? В сотый раз я поднесла черный смартфон к уху и недовольно уставилась в зеркало. Гудок, второй, третий, еще один. — Да ты издеваешься! — возмутилась я, когда противный мужской голос начал мне ту же шарманку: «Абонент временно недоступен. Вы можете оставить сообщение после звукового сигнала». В общем, друзья мои, я потеряла друга. После утренней репетиции я убежала на хореографию, а Тимати оставил блондина для решения каких-то дел, в известность о которых меня естественно не поставили. И вот я уже битый час ношусь по всему комплексу, пытаясь отыскать эту эгоистичную скотину!  Ну, все. Других вариантов просто не осталось. Я подняла айфон с кровати, куда в порыве злости бросила агрегат, и нашла знакомый номер. Гудок… еще один… третий… — Блин, Пиндюра, чего ты такой быстрый то, а?! — наехала я на парня, едва услышав его бас. — Селиверстова, а ты чего такая злая? — мгновенно отозвался репер, чем поднял уровень моего гнева в разы. — Дам тебе пару уроков в тонкостях юмора в другой раз, — я оперлась на подоконник и рукой поправила распущенные волосы. — Ну да, я без них никак не обойдусь, — парировал качек, а мне вдруг так захотелось ему врезать, что аж кулаки зачесались. Е-мое, мне бы сигарету. — Что стряслось? — Слава Господу, наконец-то мы перейдем к сути, — все язвила я, пытаясь унять тягу к курению. — Белобрысый с тобой? — Кто? Он прикалывается, что ли? В голове вдруг пронесся звук свиста поезда — так сильно я была зла. — Степанов, говорю, рядом? На той стороне провода послышалось некое замешательство. Та-а-ак, видать, я знаю, где ошивается мой «ответственный» друг. — Нет его здесь, — просто ответил мне Тема, чем поставил меня в недоумение. — А что произошло? Су-у-упер просто. Значит, рассуждаем логически, если логика у нас, конечно, имеется. В комнате его нет — это факт. С эти голосистыми охламонами он не тусуется — и это тоже достоверная информация. В репетиционной – нет, в хореографии… туда его бы не пустили. Черт, Свят, я клянусь, когда я тебя найду, ты много чего услышишь. — Селиверстова, мать твою! — грозный голос из трубки вернул меня в реальность. — Не трогай мою мать, — как-то глупо произнесла я, но даже не задумалась об этом. — Ясно, давай, пока. — ТАК! — буквально проорал Артем, чем заставил меня мигом очистить свой рассудок и встать, как вкопанной. — Быстро рассказала мне, что случилось! Блин, ну, зашибись. — Тем, прости, реально не до тебя. Даже и десятой частью своего мозга не подумав, что парень может переживать за друга, я сбросила звонок и, пихнув телефон в карман, вылетела из комнаты. Рассудок стоило бы проветрить. Отворив тяжелую железную дверь нашего домика, я оказалась на улице, где уже начинало смеркаться. В голове полный каламбур. Я дотронулась пальцами до висков, пытаясь хоть немного понять, куда этот чудак мог деться. Никогда я не наблюдала за Степашкой вот таких выкидышей. Нет, ну, бывало, он психанет, разобьет пару стаканов, уедет куда-нибудь в уединение, но вернется через пару-тройку часов. Идя по одной из аллей местного сада, ведущей к пруду, я продолжала терроризировать свой мозг одной единственной мыслью. Наверное, я бы так и издевалась над собой, если бы запах моих любимых CAPTAIN не заставил мои легкие страдать. Я не курила четыре дня, а позыв был настолько силен, что я уже еле держалась. Я бы прошла дальше, но вот внутренняя чуйка, интуиция, в общем, что-то магическое заставило меня повернуть голову вправо. И знаете, кого я увидела? Моего идиота, сидевшего под огромной ивой возле озера и затягивающегося МОИМИ любимыми сигаретами. Ну, держись. — Только не ори, — сказал Свят, едва я подошла к нему сзади. Честно сказать, я встала в ступор. Нет, ну, так совсем нечестно. Я, значит, его ищу по всей этой адовой территории, а он тусуется здесь в одиночестве, заставляя меня нервничать. «Мужики», — что еще ответишь? — Не ори?! Серьезно, что ли? — едко произнесла я, падая рядом с другом прямо на траву. — Не офигел ли ты, часом? — Жень, — Степанов устало на меня посмотрел и отрицательно покачал головой, а я вмиг заткнулась, вглядываясь в голубые глаза. Вопреки своей сущности, я действительно замолчала и перевела взгляд на воду, боясь спугнуть эту тревожную, а вместе с тем уютную тишину. Свята однозначно что-то тревожит, и я даже могу догадываться что именно, но он молчит. А я, как полная трусливая дура, боюсь поинтересоваться. М-да, Степанов, мы с тобой друг друга стоим. — Расскажешь? Одно слово, а сколько эмоций я увидела на лице белобрысого. Он улыбнулся, не смотря на меня, в глазах появилась неяркая, но все-таки искра. Певец провел рукой по светлым волосам и положил локти на колени, а я продолжала терзать его взглядом, надеясь-таки на диалог. — Прежде, ответь мне честно на один вопрос, — Свят повернул на меня свою мордашку, а мне захотелось провалиться под землю, ибо все былое спокойствие исчезло. Я знала, о чем он спросит, а вот что ему ответить – нет. — У Толяна с Соней… у них… они… ну… «Бинго!» — воскликнуло что-то внутри, но не придало мне никакой уверенности. Он даже не сформулировал свой вопрос до конца, а я уже терялась в догадках на тему ответа. Вот, что сказать лучшему другу, спрашивающему о симпатиях твоей лучшей подруги, в которых, к сожалению, его имя мелькает все реже и реже? — Стёп, - да, иногда я извращаюсь над его фамилией даже так, — я не буду тебе врать. Опустив глаза вниз, якобы разглядывая черные джинсы, я ждала его реакции. Ее не было — он прекрасно знал, что я не смогу солгать. — Он ей нравится, — с трудом проговорила я и с силой сцепила пальцы в замок. Степанов не был удивлен, а внутри меня поднималось это отвратительное чувство вины, от которого невозможно избавиться самоутешениями. Повисло молчание. В воздухе витала тяжесть, а от столь приятного для меня табачного запаха не осталось и следа. Свят редко курит. Очень редко. Исключительно за компанию, или же в самом тяжелом душевном состоянии. Ни мне, ни другу сказать было нечего. Я могла, конечно, начать монолог о том, что нельзя сдаваться, опускать руки. Сказать, что он должен продолжать ее добиваться, но не буду. Во-первых, сердцу не прикажешь, и я не хочу, что София металась между двумя огнями. Во-вторых, мои слова лишь усугубят ситуацию, а не прибавят мотивации. И в-третьих, давать наставления человеку, симпатия которого испытывает чувства к его другу — неимоверно сложно. — Знаешь, что в тебе особенного? — глядя на отражающую поверхность пруда, разорвал тишину Степашка. Я лишь пожала плечами. — Ты никогда не задавала мне тупых вопросов, которые задают в подобных ситуациях. Ты всегда просто садилась рядом, не произнося ни слова, и я сам все изливал тебе. Абсолютно все. Я улыбнулась. Приятно. Черт возьми, да это невероятно приятно — слышать такие слова от лучшего друга. Он нечасто говорит мне такие вещи — у нас с ним в принципе душевный разговоры не такие уж и постоянные гости. Однако, тем слаще для нас эти редкие мгновения. На улице продолжало темнеть. Это придавало обстановке атмосферности, однако напряженность между нами не проходила. Господи, ну, почему все всегда так сложно?