Where is my mind?

Мои глаза в момент забегали, ибо я прекрасно понимала перспективу всего происходящего. А вариантов, в принципе, немного. Либо меня сейчас ожидает зверский скандал с Кридом, а потом еще и с Раммом, который первого не переносит на дух. Либо Егор, как маленькая обиженная девочка, развернется и уйдет, и выяснение отношений перенесется на потом, но такого не будет точно. Либо… либо любезнейший наставник, гуру и руководитель в тысячный раз спасет мою грешную душу. Собственно, эту мысль я и вкладывала в свой взгляд, обращенный к Тимати. - Так, нас потеряли, - резко произнес мужчина и, растоптав все мои ожидания, просто кинул Егору: - Догоняй. Черт. Черт-черт-черт! Приятный шлейф дорогого парфюма продюсера медленно растворился. Так же, как и моя надежда на спасение. Шутки шутками, а руки у меня в одночасье похолодели, едва я перевела взгляд на друга. Надеюсь, он еще мне таковым является. - «Догоняй»? Ты уже уходишь? Я прекрасно понимала, что это совершенно не то, о чем парень хочет спросить. Но сей вопрос даже немного поставил меня в тупик, ведь если я сейчас скажу ему, то… Мне даже не дали придумать, что произнести. По полупустой площадке разнесся противный сигнал машины, обладателю которой явно не импонировало все происходящее. И, чует мое сердце, дело совсем не в том, что он ждет меня около получаса. Конечно же, голова блондина тут же поворачивается на звук, а я просто мечтаю провалиться сквозь землю, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. Если я в свои молодые годы умру от инфаркта – вопросы к этим двум. - Егор, только не делай никаких поспешных выводов, - спокойно начала я, заметив ходящие желваки на лице собеседника. - Да каких выводов? Здесь и так все понятно. У меня пошли мурашки. И не смотря на то, что на мне было теплое осеннее пальто, я чувствовала этот озноб, идущий изнутри. Что-то давало мне понять: все закончится плохо. Певец пафасно поправил черную куртку, накинутую на аналогичного цвета именную футболку, и собирался уже войти внутрь, но я поймала его под локоть. - Егор, я тебя очень прошу, давай ты не будешь так рубить? Рука парня мгновенно выдернулась из моей хватки. Ну, кто бы сомневался. - Рубить? Селиверстова, ты издеваешься, что ли? – буквально ядовитые глаза Крида уставились в меня, от чего я сделала шаг назад. Собеседник был очень злым. Таким злым, каким я не видела его никогда «до». – Я сраных два месяца пытался вытащить тебя из этого пи*деца, забивал на себя, на сон, на друзей – все делал для тебя. А стоило нам вернуться, как ты тут же послала все это к херам! - Неправда! – вот это было прямо-таки обидно. Такое невозможно забыть – он действительно меня спас. И я ему безмерно благодарна. Блондин отвернулся, видимо, приводя мысли в порядок, а я тупо стояла и нервно теребила край пальто, абсолютно не понимая, куда все это катится. - Ты все видишь по-другому. - Знаешь, - уже много спокойнее произнес Егор, снова смотря на меня и засунув руки в карманы черных рваных джинсов, - ты выбор сделала. Разбирайся сама с тем дерьмом, в которое себя закапываешь. Ты такая… Былой холод, окутавший каждый миллиметр моего некрепкого организма, мгновенно исчез. На его место пришла дикая злоба, и я сию секунду вспыхнула. Меня будто подорвали. Видать, моя нынешняя профессия съедает слишком много нервных клеток. - Ну, давай, - дерзко, холодно и жестко выдала я, сделав шаг ему навстречу, - скажи, какая? Между нами было меньше полуметра. Голубые глаза Егора показывали явное желание парня меня задушить, но тот держался. - Привет Рамму. - С удовольствием. Я развернулась, чуть ли не ударив оппонента волосами по лицу, но судя по тому, с каким диким грохотом закрылась дверь, Егор покинул поле битвы в тот же момент. Во мне грохотала злость. Злость и обида. Злость, обида и несправедливость. Но мне настолько не хотелось об этом думать, что на вопросы Влада, который, конечно же, уже вышел из машины и шел ко мне навстречу, я упрямо не собиралась отвечать. - Что это было? - Где? - я наивно поморгала ресничками, ощущая, как замерзаю на холоде. А еще двадцать секунд назад я просто пылала жаром. Я смотрела в пол, ибо боялась, что разревусь прямо при Раммзесе. Или убью его. Тут третьего не было дано. Вот знаете, меня всегда убивала в себе эта полярность чувств: мне либо хорошо, либо до боли жутко; либо я счастлива, либо готова спиться от изнеможения; либо я злюсь, либо хочу летать от счастья. Почему нет той самой «золотой середины»? Как научиться не впадать в крайности и всегда оставаться в спокойствии? Дайте мне сил. - Дуру выключи, - в своем стиле вымолвил Рамм, дернув меня за руку, как бы приводя в себя. Хотя, кого я обманываю? Он просто психовал. И это было очень заметно. - За тоном следи, - тут же отозвалась я, подняв на него взгляд. По всей видимости, я его все-таки убью. Повисла напряженная пауза. Влад молча стоял в шаге от меня, видимо, будучи в шоке от моей резкости. Ну, извините. Злую Воскресенскую трогать не надо. Хотя иногда мне кажется, что безопасности ради меня вообще лучше не трогать. Вне зависимости от состояния. - Он к тебе пристает? – белокурые волосы Рамма развивалась на ветру, но парня это, видимо, не волновало абсолютно. - Никто ко мне не пристает! Что это вообще за бред? - Как это тогда понимать? – певец взбесился. Огни в его глазах так и намеривались выпрыгнуть, а сам он еле-еле сдерживался, дабы что-то не разбить. Благо, рядом не было стеклянных, фарфоровых и других хрупких предметов. – Объясни мне нормально, что между вами происходит? Господи, ну, ответьте мне кто-нибудь, почему все от меня требуют каких-то объяснений? Почему нельзя просто оставить все, как есть? Наслаждаться настоящим, не мутить воду и не мучить меня кучей тупых вопросов? - С какой стати я должна что-то тебе объяснять?! – я отшагнула и в недоумении раскинула руки.– С чего ты взял, что можешь от меня что-то требовать? Я замолчала. Ой-ей. Язык мой – враг мой. Мне даже показалось, что в какой-то момент в моих глазах забегал страх, но думаю, озадаченный шатен не успел его заметить. Он сначала вскинул бровями, потом максимально сжал зубы и лишь спустя пару мгновений произнес: - То есть так, да? Все, что между нами… - А что между нами, Рамм, что?! - все. Это просто мой эмоциональный максимум. – Ты сам-то понимаешь, как абсурдно все это выглядит? Мы не друзья, мы не пара, мы… - Никто? – он сказал это неосознанно – просто ляпнул к слову. Но вы бы знали, как сильно меня это задело. - Как угодно, - максимально равнодушно вымолвила я, пустыми глазами смотря на Рамма. Развернувшись и не выдав больше ни звука, я зашагала в противоположную от молодого человека сторону. Еще не знала, куда иду. Еще не осознавала, что натворила. Еще и не догадывалась, к чему это все приведет. Кстати сказать, догонять меня никто не ринулся.

***

Прошла неделя.

- Ну что, хорошо погуляла? – отдаленный голос брата привел меня в сознание. – Весело тебе было? Оторвалась, наверное, от души, да? - Гле-е-еб, - хрипло протянула я и тут же закашлялась. – Я же не специально. - Да еще бы ты специально, Джигурда недоделанный. Родственник вертел в руках ртутный градусник, где красовалось целых 38,8, и явно не понимал, что со мной такой делать. Пока он просто ворчал. Имеет право, в сущности-то. - Я не… - Тихо лежи, сказал, - брюнет встал с дивана и куда-то вышел, а я просто зарылась под одеяло с головой – до того было паршиво. А дело, собственно, вот в чем. Семь дней назад мудрая Евгения Воскресенская после двух далеко не лицеприятных разговоров, как вы помните, отправилась «туда, не знаю куда» пешком. Только погодные условия должны были насторожить отбитый мозг девушки тем, что ледяная ноябрьская ночь – не лучшее время для прогулок. Если серьезно, то я не помню, как оказалась дома, а, открыв глаза, я уже лицезрела недовольную физиономию брата. Итог веселого времяпрепровождения: температура, раскалывающаяся голова, заложенный нос и, самое страшное, охрипшее горло. - Эй, горе луковое, пей. Я выползла из-под одеяла и взяла в руки горячую кружку. Зеленый чай с малиной. Как в детстве. Жаль только, что все, оставшееся со мной из младенчества, - это чай. Отец после развода с матерью колоссально изменился – настолько, что некоторые давние знакомые просто его не узнают. Брат банально вырос. Он просто уже не тот тринадцатилетний мальчишка, играющий в хоккей днями и ночами и развешивающий плакаты Кросби на стенах. А мать… А ее нет. Но я буду отчаянной лгуньей, если скажу, что не вспоминаю тот звонок и не думаю о ней. Я ее не простила. И не прощу, наверное. Однако факт остается фактом – ей что-то было нужно летом… А теперь? Где она теперь? И еще я бы хотела те детские проблемы. Невкусное рагу, сломанный песочный замок и пчелиный укус – самое страшное, что могло произойти по меркам шестилетней девочки. И что сейчас… С Егором поссорилась из-за своего конченного идиотизма. Причина конфликта с Владом – ссора с Егором. Вывод? Во всем виновата сама. Кто просил игнорировать Крида столько времени? А ведь он, действительно, едва ли не единственный человек, которому было не плевать, который помогал, защищал и поддерживал. Господи, какая же дура. А я представляю, как ему обидно. Конечно, вкладывая в человека душу, хочется получить нечто большее, чем непринятый звонки в течение нескольких дней. Еще и этот инцидент с Раммом. Не будь его вчера, мы с Егором пришли бы к какому-нибудь консенсусу. Ну, как минимум, я бы не позволила ситуации так далеко зайти. Но вышло так, как вышло. И хотите прямой парадокс? Полностью осознавая свою вину, я не позвоню Криду, не извинюсь и не сделаю шаг навстречу. Не потому, что остался осадок, не потому, что мне стыдно, и не потому, что я боюсь отказа. Почему-то меня кольнул тот факт, что Егор не задумался над главным: мои чувства к Рамму могут быть серьезными. Он считает ветреной меня или просто не доверяет ржавому? На этот вопрос я, кажется, ответа уже не получу. К слову, мой телефон молчит уже неделю. Нет, конечно, обеспокоенный Тим, мой менеджер и несколько людей, с которыми у меня слетело интервью, звонят едва ли не ежедневно. Однако ни смс-ки от Егора, ни намека на интерес от Рамма. Кажется, я разрушила все. С другой стороны, мне было дико обидно за то, что Крид, зная про болезнь – а Тимур точно ему все поведал – даже не попытался выяснить, как я. Хотя… имею ли я право после всего требовать от него волнения за меня? А Влад? Он, конечно, вряд ли знает о том, что я слегла с температурой, но сама ситуация. Ему, получается, абсолютно плевать и на меня, и на то, что «между нами было». А сколько пафоса! - Да, - голос брата в прихожей вывел меня из своих дум. – Нет, ее нельзя… Нет, она не забыла телефон… Нет… А какое, собственно, ваше дело? Передам… Нет. Всего доброго. До моего больного мозга медленно стал доходить смысл произошедшего. Мои поиски смартфона не привели к должному итогу, и я точно поняла, что Глеб разговаривал по нему. С какой радости он вообще стал трогать мои вещи? - Слушай, ты не офигел ли? – я недовольным взглядом уставилась на вошедшего в комнату родственника. - Тебе нельзя разговаривать, - мимолетно ответил он, а я не смогла ничего противопоставить. Со связками реально была большая проблема. Звериная куча лекарств, антибиотики, уколы и капельницы очень слабо помогали. Конечно, в сравнении с тем, что было в воскресенье, сейчас я хотя бы могу говорить. Тихо и недолго, но могу. А если я не восстановлю голос в течение недели, то накроется огромное количество съемок к Новому Году, и тогда я даже боюсь представить, что меня ждет. - Кто это был? Селиверстов отвернулся и сделал вид, что меня не расслышал. Кстати, единственный человек, который был в курсе всего произошедшего, - это мой братец. Несколько дней назад мне пришлось ему все рассказать, ибо, как выразился парень, «смотреть на твою кислую мину я больше не могу». И теперь его мнение о Рамме упало еще ниже. Хотя мне искренне казалось, что там есть какое-то потепление… - Так, Глеб, - я попыталась придать голос звука, но это кончилось крахом. Я буквально подавилась кашлем, и брюнет тут же оказался возле меня со стаканом воды. - Ты можешь просто заткнуться, а? Карие глаза молодого человека испепеляли меня полностью. Я всегда знала, что мой брат меня действительно очень любит, хоть и хочет всегда это скрыть. Но мне не нужны слова, подтверждающие это, ведь, едва в моей жизни что-то случается, он всегда рядом. Вот и сейчас хоккеист целую неделю носится со мной так, будто бы я пережила тяжелейшую полостную операцию и не могу ходить. Не дай бог, конечно. - Скажи мне, кто звонил. Ну да, я не сдамся так просто. Парень присел на диван рядом со мной и запустил руки в волосы. Та-а-ак, а вот это уже совсем не смешно. - Только не ори, - он оглянулся на меня, а я кивнула. – Звонил Рамм. А интуиция не подводит. Я устало закрыла глаза и откинулась на подушки. Стоило мне в сотый раз о нем подумать, как он решил объявиться? Что за супер способность такая у человека? Только сейчас это уже не имеет никакого значения. Не буду же я ему перезванивать… Или? - Ты же понимаешь, что я не мог сделать по-другому, - брюнет снова повернулся ко мне лицом. Вообще-то мог. Не трогать мой сотовый, не поднимать трубки и в целом не лезть туда, куда не надо. Но, учитывая, что всех близких людей я своим острым языком уже от себя «отбросила», то произносить мысли вслух я не стала. Да и толку-то? Ничего не исправишь. - У тебя тренировка через два часа, - прошептала я и посмотрела на настенные часы. С возгласами «Вот же блин» Глеб в одно мгновение испарился из комнаты. Этого я и добивалась – не хочу, чтобы он видел мою реакцию на произошедшее. И снова я себя не понимаю. Ну, позвони ему! Набери этих несчастных одиннадцать цифр и все объясни, пока он окончательно не нарисовал себе картину маслом, во всех подробностях. Но я не могу. Или не хочу? Ситуация недельной давности все еще не может оставить меня в покое. «Никто». Может, мы и есть никто? Возможно, нужно уже набраться смелости и поставить всему этому жирную точку, оставив MBAND в прошлом? Всех. Всех четверых, без исключения. Только, как бы тривиально это не звучало, а сердцу не прикажешь. Как перестать думать о человеке, запах которого я чувствую даже с заложенным носом и в объятия которого просто мечтаю попасть? Господи, неужто, я влюбилась? - Так. Позвоню вечером, - я кивнула сама себе и, посмотрев на время еще раз, провалилась в сон.

***

Проснулась я в девятом часу вечера, чувствуя себя куда лучше, чем могло бы быть. Брат еще не вернулся с тренировки, поэтому я, довольствуясь одиночеством, сделала себе чай и залезла обратно под одеяло. Мысль о том, что я таки решилась взять все в свои руки, немного грела. Осталось только от слов перейти к делу, а это… сложно. Я уже взяла телефон в руки и даже открыла контакты, как мне в очередной раз пришло оповещение из Instagram о том, что кто-то выложил со мной фото. Мгновенно войдя в сеть, я уже улыбалась милым коллажам поклонников, которые были сделаны в поддержку моему здоровью. Как же это чертовски мило! Но стоило мне открыть ленту, как руки тут же ослабли, а сердце упало в пятки. Нервно сглотнув, я шумно выдохнула и, словно конченная мазахистка, снова взглянула на экран. Милая девушка в плетеной шляпе и симпатичный молодой человек находились на берегу океана и лучезарно улыбались.

«Вот бы сейчас обратно… да, @misharomanova?»

Несколько минут под ряд я глядела на этот светлый снимок, комментарии под которым набирали обороты. Я просто переводила глаза от парня на девушку и не могла понять, для чего люди так беспардонно притворяются? И это я не про ребят на фото – видно, что они там искренние. Зачем Рамм начал всю эту историю со мной, если между ним и Романовой реально что-то было? Может, очередной приказ от Меладзе и моего конченного муженька? А что? Я совершенно ничему не удивлюсь. Слушайте, а это даже было бы логично. Только парень уже несколько дней не находится под властью Velvet Music. Тогда? Тогда я абсолютно ничего не понимаю. Остается только благодарить Господа за то, что я ему не успела позвонить. А ведь хотела. Экран, где еще секунду назад красовалась картинка влюбленных, быстро изменился. И имя человека, решившего потревожить мое сознание, просто выбило меня из калии. Я несколько секунд смотрела на смартфон, будучи в нереальном шоке от творившегося у меня на глазах. Что сегодня за день такой? - Алло, - прохрипела я, поднимаясь на кровати. - Жень, у нас проблемы, - обеспокоенный голос на той стороне провода безумно меня напугал. – Собирайся и приезжай. - Свят, я с температурой и… - Соня в реанимации. Дальше я уже ничего не слышала.