"Истинность под запретом"

      Больше сюрпризов от сегодняшнего задания я не ожидал, вот честно. Ну что ещё могло случиться, когда оба объекта изъятия находятся на заднем сиденье служебного автомобиля, взяты под наблюдение? Ан нет, могло и случилось.       Всё было нормально до того момента, когда мы въехали в город. Леру жался к Фишеру, а тот поглаживал его плечо, шёпотом стараясь успокоить своего омегу. Главный вопрос, который волновал их обоих, это позволят ли им остаться вместе? Мы с Тейсти по очереди отвечали, что у нас нет полномочий, чтобы ответить на их вопросы. Но это не совсем так. Правда заключается в том, что агенты ФБИ не имеют понятия, что случается с истинными после того, как мы привозим их в лабораторию.       Всё происходит так: рядом с входом есть изолированное помещение, куда выходит охрана и какой-нибудь человек в белом халате, который всем руководит и распоряжается. Обычно у него код от браслетов и ошейника. Истинных уводит охрана после того, как этот доктор или лаборант, уж не знаю точно, кем он там является, освободит омегу от «сбруи», которую возвращают нам. На том вежливо откланиваемся и прощаемся. Всё. Больше мне ничего неизвестно, дальнейшая судьба арестантов ни моего ума дело. У меня вообще политика невмешательства.       Едва въехали в город, как по салону машины разнёсся нестерпимый вой. Трое из нас подскочили на своих местах от неожиданности, и только Бастиан остался безучастным ко всему. Он смотрел вперёд на дорогу стеклянным взглядом и дрожал. — Это что? – Саймон кивнул на мигающие как ёлочная гирлянда браслеты на запястьях любимого. Выли как ни странно они же. — Отруби их! – отдаю приказ напарнику, который уже вытаскивал из бардачка планшет, чтобы запустить программу.       Бросаю взгляд в зеркало заднего вида на омегу, не похоже, что он симулирует, ему действительно хреново. Притормаживаю у обочины и не успеваю ещё обойти авто спереди, как Леру выпадает из салона бухнувшись на четвереньки на асфальт и блюёт. Наклоняюсь над парнем и убираю кончики его африканских косичек на спину, чтобы не лезли и не мешали процессу. Попутно отмечаю капельки холодного липкого пота на его коже, бледность, а ещё его очень сильно трясёт. Похоже, ему больно вот только я не пойму: ему больно, потому что он так дрожит или он так дрожит, потому что ему больно?       Саймон выбравшись к нам, сухо буркнул: «Спасибо», – и взял на себя заботу об омеге. Тот опять булькал, согнувшись в три погибели. Не могу понять, почему переживаю за этого паренька, что со мной? Открылся ему, выболтал историю своей жизни. Зачем? Из-за этого я не обязан волноваться о нём, это не сделало нас ближе. — У нас проблемы. – Тейсти вылез из автомобиля и прошептал это, наклонившись к моему уху. — Ну что там ещё? – из меня вырывается стон.       Вижу как новенький напарник манит пальцем показывая, что нам лучше отойти в сторонку, чтобы всё спокойно обсудить, какая бы ситуация там не сложилась. Фыркнув, следую за ним к капоту служебного автомобиля. Сигнал тревоги Доминик отключил, так что за проблема у него там образовалась? — Смотри, – он суёт мне под нос планшет с данными. — Это что? – охренеть показатели, если это то, что я думаю, то мы в полной ж… — А ты как думаешь? – голос напарника сочится сарказмом. И я бы закрыл на это глаза, если бы он не кивнул после своих слов в сторону нашей парочки.       Матерюсь, оглядываюсь на то, как Саймон аккуратно усаживает Бастиана в машину и возвращаюсь к более детальному и внимательному изучению данных, которые передают браслеты на руках омеги. Дело плохо, жизненные показатели падают, казалось бы, без видимых на то причин. — Следи за этим, – возвращаю прибор Тейсти, и забираемся на свои места в транспортном средстве.       Проехать получилось метров триста не больше. Леру вновь тошнило. Я видел, насколько его мышцы одеревенели от напряжения, он сжимал зубы, чтобы не скулить от боли так, что я слышал, как крошится эмаль. Может это паническая атака? В его глазах точно плескался страх. Паника накрывала его с головой, может дело в этом? — Я сейчас, – торможу у аптеки. Бастиан вцепился в Фишера мёртвой хваткой и невидящим взглядом смотрел вперёд. Браслеты на его руках мигали сошедшими с ума датчиками. Он не симулирует, это подтверждают показатели. Надо что-то делать с его состоянием.       В аптеке к моей величайшей радости очереди не оказалось. Я смёл с полок кучу необходимых препаратов. С чеками не стал заморачиваться, хотя обычно так не поступаю, это не в моих правилах. Дело в том, что если агент во время задания вынужден тратить свои личные средства для чего-либо, то предъявив расходные чеки, полностью возвращает свои деньги. Чего это я вдруг такой щедрый?       Заняв Тейсти высчитыванием, сколько капель лекарства надо добавить в пол литровую бутылку воды, сам вколол пару шприцов седативных препаратов в вены Бастиана. Надеюсь, это поможет ему успокоиться. Продолжив путь к лаборатории, отдал бутылку воды с разбавленным в ней лекарством альфе и приказал поить омегу.       Через пятнадцать минут сигнал тревоги взвыл по новой. Даже не глядя на монитор, я понимал, что дело – дрянь. Бастиан откинулся на спинку сиденья и с трудом делал глотки воздуха. Фишер до этого ещё более-менее сохраняющий спокойствие теперь готов был растерзать нас, орал требуя ответов. Тейсти снова с головой полез в программу, а я, тормознув и оббежав машину, распахнул дверцу со стороны Леру. — Проверь иглы, – выкрикиваю это новичку, будто это он в чём-то виноват. — Уже. Делаю. – Он что-то клацает, водит по сенсорному экрану, листая информацию.       Не теряя времени даром, осторожно просовываю пальцы под ошейник и, ощупывая, обвожу по кругу. Ничего не торчит, всё спрятано и на своих местах, на шее не чувствую свежих царапин. — Норма. – Доминик показывает мне монитор, на котором отчётливо видно, что игла с ядом полна и всё так же смертоносно опасна. Значит, ему не могло стать так плохо из-за того, что яд попал в кровь.       Вновь возвращаюсь за руль и роюсь под сиденьем, куда забросил пакет из аптеки. Да что же это такое? Почему не подействовали седативные? Маленькая доза, надо добавить? Сомневаюсь, глядя в чуть перекошенные и какие-то осоловелые глаза Бастиана. — Стой. – Тейсти перехватывает мою руку с приготовленным шприцом. – Смотри.       А наши дела как я погляжу всё хуже и хуже. Пока мы носились, браслеты уже пять раз успели взять дополнительные анализы крови через равные промежутки времени. А если вспомнить, что в первый раз Леру ойкнул при такой манипуляции, а теперь вообще никак не реагировал, то вывод напрашивается сам собой – писец! Жизненные показатели омеги были уже не просто награни, а критическими. Температура тела опустилась, давление упало до шестидесяти двух на тридцать восемь. Поэтому-то его сердце и бьётся как сумасшедшее – больше ста двадцати ударов в минуту. Низкое давление, следовательно, кровь тяжелее перекачивать по артериям, вот сердце натужно и старается. Но Доминик прав, как не прискорбно мне это признавать, седативные больше нельзя.       У меня первый раз такое в работе. Не хочу этого допускать, но боюсь, мы его не довезём. Этот омега – труп, если что-то не придумать.

♯ ♯ ♯ ♯ ♯ ♯ ♯ ♯

— Покажи мне отчёты осмотра его кожных покровов. – Заставляю новенького напарника лезть в документы, а сам тем временем поглядывая одним глазом в экран планшета, другим смотрю на Саймона. Что-то меня беспокоит. Альфа ужасно волнуется, но вместе с тем ему удаётся сохранять видимость спокойствия и держать себя в руках, не поддаваясь панике. Почему так? — Зачем? — Потому что мне так захотелось? Может, прекратишь задавать лишние вопросы, а просто выполнишь, а? – шиплю на Доминика с раздражением сквозь зубы.       Знал, что день не заладится, когда внеурочно позвонил Крис, а уж когда пришёл срочный вызов, то как чувствовал. Ещё этот Тейсти… бесит. По салону разнёсся вой браслетов оповещающий, что состояние вновь подверглось серьёзному изменению. — Вы издеваетесь? – Саймон прижал к себе дрожащего омегу. – Он горит! Сделайте что-нибудь!       Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы в жизни не поверил, что такое возможно. Температура его тела, которая совсем недавно упала до тридцати шести градусов, сейчас взлетела до тридцати девяти и двух. Бастиан сгорал изнутри. Он фокусник? Программа на планшете чётко показывает разлад в разных системах его организма, идёт полная разбалансировка. Неужели он настолько боится разлучиться со своим альфой? — Вот. – Тейсти в очередной раз, выключивший этот зубодробильный рёв, протянул мне открытую папку с документами на нужной странице и ткнул пальцем в необходимый абзац. — Бл*ть. – Вчитываюсь в строчки, словно надеюсь, если перечитаю их в тринадцатый раз, то они изменятся. – Ну, теперь всё ясно. — Ты о чём? – Доминик заглядывает в папку, скользит взглядом по словосочетанию, на которое я указываю и, присвистнув, матерится сквозь зубы. — У Бастиана нет метки? – закрывая документы, ловлю в зеркале заднего вида взволнованный взгляд Фишера. – Ты не метил его? — Н-нет. Какое вам до этого сейчас дело? Помогите ему!       Метка – архаичный обычай, который давно забыт, как варварство, дань диким временам. Но у истинных он, этот позыв, пробудился вновь, заставляя одного человека отдавать себя другому, принадлежать ни себе, а кому-то.       Замечено, что с меткой омега становится каким-то более податливым, ручным, если можно так выразиться. Легко поддаётся влиянию со стороны альфы, который оставил на нём свою метку. Больше и лучше ощущают друг друга на расстоянии.       В данном случае, это ой как бы пригодилось. Фишер уравновешен, спокоен, он мог бы повлиять на омегу, но… метки нет. — Что будем делать? – Доминик ковыряет уголок планшета ногтём. — Свяжемся с начальством, объясним ситуацию. Может в офисе идеи накидают? Или с лабораторией свяжут, там-то должны знать, что делать в таких случаях? — Как-то я сомневаюсь, что кто-то нам сможет помочь. Мы здесь на месте разобраться не можем, а дистанционно вообще реально что-то сделать? — Хорошо, умник, твоё предложение? – сжимаю руль и стучу по нему большими пальцами. Тронуть машину с места не представляется возможным, как только начинается движение, состояние Леру ухудшается. – Или ты горазд, только отметать варианты других? Я тоже сомневаюсь, что нам помогут, но доложить о сложившейся ситуации мы обязаны. Не хочу писать потом, помимо кучи рапортов о летальном исходе объекта изъятия, ещё и объяснительные по поводу того, что не поставили начальство в известность. — Фламбе, я не фанат бумажной писанины. А если мы сообщим о происходящем, то в любом случае они там свои задницы прикроют, а козлами отпущения окажемся мы, как пить дать. — Отлично, – сжимаю зубы, а руками вцепляюсь в руль, иначе я тресну новичка. Как же я хочу сделать ему больно, кто бы только знал! Это до ужаса сильное желание, практически неконтролируемое, едва сдерживаюсь. – А разве у нас есть ещё какие-нибудь варианты? По-моему ситуация не оставляет нам выбора. Или нам здесь жить в надежде, что Леру успокоится? Он загнётся быстрее, чем сможет взять себя в руки. Похоже, чтобы мы не делали, всё приведёт к одному и тому же результату. — Есть ещё один вариант. – Тейсти бросает на меня задумчивый и какой-то настороженный взгляд. — О каком варианте ты говоришь? — Это рискованно и я неуверен, что сработает. Но возможно у нас появится шанс довезти объекты живыми, если… альфа пометит омегу!

♯ ♯ ♯ ♯ ♯ ♯ ♯ ♯

      Я задохнулся. Смотрю на новенького и не знаю как реагировать, застыл в шоке. Он сейчас вот это сказанул серьёзно или прикольнулся? Это у него юмор такой? Доминик хоть сам понял, что предложил? — Мой друг, должен признать у тебя странное чувство юмора. — Друг? Уже? Это радует, – напарник расплылся в белозубой улыбке, сверкнув синими бездонными глазами, – но я не шучу. — А ну-ка давай выйдем, – вижу заинтересованный взгляд Саймона, который стал проявлять повышенное внимание к нашему разговору, перестав успокаивать Леру. Раздражение поднимает во мне свою голову грозя превратиться в злость. Хотелось бы мне выволочь новоявленного напарника из машины за шкирку и швырнуть под колёса, да переехать пару раз. Но нельзя, надо сохранять хладнокровие. – Ты отдаёшь себе отчёт в том, что только что предложил? Что предлагаешь сделать? — Да, – стоим у капота, а осенний ветер гонит мимо нас опавшие золотые листья. Ветрено. — Нет, подожди. Мне надо точно знать, что ты в адеквате и контролируешь свои слова, и действия, что ты чётко понимаешь всю сложившуюся ситуацию, своё предложение, что последует за таким нарушением, какие будут последствия. — Я точно знаю, что если мы этого не сделаем, то парень – труп. — Тейсти, ты же знаешь, что я должен оценить твои способности, твою работу? А ты мало того, что собираешься совершить преступление, так ещё и меня на это подписываешь? С дуба рухнул? Совсем сдурел? У врача давно был? — Я и сам не горю желанием это делать, но какой ещё есть выход? Лично я не смогу внятно объяснить, почему здоровый парень вдруг умер. — В документах сказано, что он не меченный. Как с этим быть? – озадаченно смотрю на Доминика. Что за бред тут происходит?       Он бросает на меня красноречивый взгляд говорящий, «да ладно, как будто ты не знаешь, что с этим можно сделать». — Предлагаешь ещё и подлог документов, изменить запись в деле? И это до кучи к тому, что омега будет помечен при нашем присутствии, с нашего молчаливого согласия, при нашем попустительстве? — Одна запись ни в какое сравнение не идёт с теми объяснительными, в которых мы погрязнем, если Леру превратится в труп.       С одной стороны я вроде как должен скакать от радости. Я надеялся, что смогу избавиться от новенького за три месяца, а тут прямо подарок в первый же день. С таким треском ещё ни один агент не вылетал, как вылетит этот красавчик. Такое нарушение всех мыслимых и немыслимых правил… Браво! Аплодирую стоя. С другой стороны, в поданном рапорте будет указанно и моё содействие этому преступлению. Прямо преступный сговор какой-то. Хоть я, скорее всего, работу не потеряю из-за этого, но моя репутация всегда была кристально чистой, а здесь светит выговор, дай бог, чтоб строгий, а не с занесением в личное дело. У меня нет желания портить свою анкету, биографию из-за такого пустяка.       Пустяка? Смотрю на двух парней на заднем сиденье служебного автомобиля. Пойти на поводу у обстоятельств? Мне симпатичен Бастиан. И что делать? — Ещё раз. Это нарушение, ты осознаёшь это? Мы оказываем помощь и содействие истинным, – кривлюсь от одной мысли об этом. Мог ли я подумать, что когда-то буду переживать за одного из них? Да если бы мне кто-то такое сказал, я бы заставил умолкнуть этого человека навсегда, навеки вечные. И вот, на тебе. Зацепил меня этот мальчишка чем-то. — Не хотелось бы думать именно так. Помогать истинным я не собираюсь. Я всего лишь хочу довезти объекты изъятия до конечной цели. Выполнить свою работу, – тяжело вздыхает, кидая на меня раздражённый взгляд, – даже если это будет последнее дело, до которого меня допустят. — Аминь, сын мой, – хмыкаю, – давай попробуем, что из всего этого выйдет.

♯ ♯ ♯ ♯ ♯ ♯ ♯ ♯

      Мне сложно было поверить в происходящее, не говоря уже о том, чтобы смириться с этим. Но глаза боятся, а руки делают. Каждый был занят своим делом. И у нас это до жути слаженно выходило, будто делаем такое не в первый раз.       Саймон Фишер уговаривал Леру потерпеть ещё чуть-чуть, постараться пережить коротенькую поездку до мотеля. Когда альфа сообщил, что поставит метку, омега впервые за долгое время посмотрел вокруг осмысленным взглядом и впился в руку Саймона, с такой надеждой заглядывая тому в глаза, с немой мольбой во взгляде. Сглатываю и возвращаюсь к своему занятию, от которого отвлёкся. Ищу близлежащий мотель с почасовой оплатой. Доминик отправился в аптеку за необходимыми вещами. — Эй, Тейсти! А ты хоть знаешь, что нужно брать? – скептически смотрю на напарника, не сдерживая появляющуюся ухмылку. — Естественно, – он поёжился вылезая из тёплого салона авто и засунул руки глубже в карманы своих спортивных штанов.       Мотель обнаружился неподалёку и до него удалось добраться сделав всего одну остановку для того, чтобы Бастиан в очередной раз опорожнил и без того пустой желудок. За ключом отправился я. — Напополам? – Тейсти протянул деньги. Молча киваю и ухожу снимать номер.       В голове вертятся навязчивые мысли. Это случайно так получается или подсознательно выходит? Насколько я видел чеки из аптеки мой напарник так же, как и я не брал. Или взял? Да нет, не думаю. Тогда бы он захотел и за номер в мотеле деньги вернуть. А мы, выходит, платим наличкой. Не оставляем следов? Доминик рассчитывает, что я не доложу в рапорте о том, что омегу пришлось пометить, и метку ставили при нас? Хорошо, допустим, он надеется именно на это, на моё снисхождение к его персоне и мою доброту, поэтому и старается заметать следы. Ну а со мной, что не так? С какого ляда я ввязался в эту спецоперацию «спасём Бастиана Леру?»       Когда открывал дверь в наше пристанище на ближайшие два часа, взглянул на омегу. Фишер практически тащил его на себе. Со стороны казалось, что у Леру тяжёлое заболевание опорно-двигательного аппарата, ноги еле передвигает, а ведь совсем недавно так резво от меня бегал – фантастика. Недаром говорят, что страх парализует.       Комната была самая простецкая и маленькая, а к ней примыкал туалет и микроскопическая душевая кабинка. Кровать, окно, два стула, стол, напольная вешалка и небольшой старенький телевизор, стоящий на обшарпанной тумбе. Разворачиваю один из стульев так, чтобы в моё поле зрения не попадала кровать. У меня нет ни малейшего желания либо интереса подглядывать. Я бы вообще был рад не присутствовать, но это уже будет верх халатности. Новенькому я пока ещё настолько доверять не могу, чтобы оставить всё на него. А если судить по этому его предложению, то вряд ли когда-нибудь смогу доверять такому человеку. А за объекты изъятия ответственность я несу лично с тех пор, как защёлкнулся замок на ошейнике. Мало ли что им взбредёт в голову. Я вот всё думаю, как объяснить время, которое мы якобы провели в пути? Отсчёт идёт, часики тикают. Полагаю, за всё время можно было уже и в соседний город скататься. Стоп! А чего я заморачиваюсь? Неужели допускаю вариант, что в моём рапорте не будет отображена вся действительность? Пф-ф… Да ладно… Избавиться от синих прожигающих глаз – это наслаждение! Да ещё в столь короткий срок, просто песня!       Отдал Саймону смазку, купленную в аптеке Домиником, а потом лично напоил Бастиана противозачаточными, нам только таких осложнений не хватало. Мало того, что привезём омегу с меткой, так ещё и беременного? Это будет хуже расстрела. Усевшись на стул, вздохнул, бросив взгляд на часы, чёрт. Тейсти последовал моему примеру и поставил стул так, чтобы не смущать ребят. Это меня где-то в глубине порадовало. Если честно, то в какой-то момент я подумал, что он какой-нибудь вуайерист и предложил всё это только для того, чтобы удовлетворить свою извращённую страсть и по подглядывать. Я рад, что в этом своём предположении ошибся. Новичок включил телевизор, установив среднюю громкость: если бы что-то пошло не по плану мы бы смогли быстро отреагировать, но в то же время мы не слышали каждое слово парней, произнесённое шёпотом, каждый поцелуй, каждое действие.       Сначала Саймон довольно громко пытался уговорить Бастиана, просил его довериться и расслабиться. Я понял, что процесс пошёл, когда слова сперва стали тише, затем реже, прежде чем совсем прекратиться.       Никогда особо не любил телевизионные программы, а сейчас так вообще муть какая-то идёт. Взглянув в окно, замечаю, что ветер стал сильнее, наверно уже пора пальто доставать. Искоса гляжу на Тейсти, который, кажется, полностью поглощён тем, что творится на голубом экране. А там происходит какая-то «вакханалия», ей-богу. Куча ужасно толстых людей одетых в разноцветные майки и шорты кричащих расцветок тянут на гору веревки, к которым привязаны насколько я понимаю тяжеленные бочки, потом что-то отвязывают с них, куда-то бегут, пытаются открыть какие-то замки – дурдом. Чего они бегают, зачем тянут такой вес, для чего это всё? Загадка. А Доминику это кажется интересно. Хм… — Что? Разочарован? – Тейсти поворачивается ко мне и говорит шёпотом. – Думал, я посмотреть на то шоу хочу? – тыкает указательным пальцем куда-то нам за спины, предположительно туда, где находится кровать. — И что, позволь поинтересоваться, натолкнуло тебя на эту мысль? Почему такое предположение? – шиплю возмущённый до глубины души его подозрением. Успешно за возражением удаётся скрыть неловкость от того, что действительно так думал. — Не знаю. – Доминик пожимает плечами и на пару делений добавляет звук, арестанты стали вести себя чуть громче, кажется, дело идёт к кульминации и они не в состоянии сдерживаться так, как делали это вначале. – Если бы ты такое предложил, я бы точно подумал именно об этом, – подмигивает и, улыбаясь, хлопает меня по плечу как старинного друга. — Умоляю, только не надо нас сравнивать! – фыркаю и стряхиваю его ладонь с себя. – Мы совершенно разные, не похожи ни капли. — Согласен. Тут, Фламбе, ты абсолютно прав. – Тейсти задумчиво окидывает меня взглядом. – Прости, я посмел оскорбить тебя тем, что поднял на свой уровень? — Чего? А не оборзел ли ты вконец, новичок? – небывалое раздражение и злость, какую раньше никогда не приходилось испытывать, накатывают волнами с рокотом прибоя разбиваясь о стену моего терпения и видимого спокойствия. Но вода камень точит! Моё защитное сооружение уже порядочно крошится и покрылось паутинкой трещин. Мечтаю стереть эту наглую ухмылочку с его лица. Тоже мне придумал себе развлечение доставать, раздражает. Но не подарю ему такого удовольствия увидеть, как я выхожу из себя, дудки, не обломится ему ничего. – Считаешь, что в чём-то превосходишь меня? — Да. Считаю. У тебя с этим какие-то проблемы? – усмехается. – Достало, что в бюро только и разговоров, что: Фламбе то, Фламбе сё, а вот тогда он точно определил, а вот там правильно посоветовал, решение было принято верно на основе его отчётов и выводов, бла-бла-бла… — Завидуешь? – довольно улыбаюсь, откинувшись на спинку стула. — Нет. Угрожаю. – От слов Доминика хмурюсь, напрягаюсь, прищурив глаза, смотрю на оппонента. Это что ещё значит? – Скоро тебе придётся смириться с тем фактом, что время твоего безграничного влияния в бюро прошло. Сначала подвинешься, а потом уступишь пьедестал. Я собираюсь стать лучшим агентом в ФБИ. — Ха-ха-ха… А не поздно ли ты спохватился? Ты – ещё совсем желторотый птенец, а амбиций как я погляжу, как у горного орла. Не смеши меня мальчик, так высоко тебе не взлететь. Ты начал не с того. Сегодняшнее нарушение станет финалом взлёта твоей карьеры. Но не расстраивайся, с первой ступеньки падать не больно, быстро заживёт. А ты наглый, Тейсти, если бы не эта фатальная ошибка, то мог далеко пойти. — Боишься? – синие глаза в упор уставились на меня, затягивая в свой омут, в свою глубину. — Не льсти себе. Ты не настолько грозный соперник, даже недостоин моего внимания. — Докажи! Давай посмотрим, продержишься ли ты три месяца, а может, потеряешь свой авторитет, своё влияние? — Я не собираюсь тратить своё время на возню с тобой и игры. – Так вот на что он рассчитывает? Надеется задеть моё честолюбие, уязвить самолюбие? Что за детский сад? – Не думай, что я стану прикрывать твою задницу, когда составлю рапорт. — А своё участие во всём этом не обойдёшь стороной? – Тейсти с подозрением поглядывает на меня.       Ха! Считает, что мне нужны какие-нибудь грязные приемчики, чтобы от него избавиться? Он сам распрекрасно справился с этой, как я ещё с утра считал непосильной задачей. Да, я согласился на это, но предложение-то внёс Тейсти! И пусть это действительно возможно был единственный способ стабилизировать состояние Леру, но суть от этого не меняется. Только собираюсь ответить напарнику, как…       По комнате вихрем пронёсся вскрик, который видоизменился в о-о-очень протяжный бесконечный стон. Но мы ещё на стадии крика с Домиником отреагировали быстро и синхронно – вскочили со своих мест и повернулись к объектам изъятия, за которых отвечаем своими головами.       Я застыл, замер не в силах пошевелиться, забыл, как дышать, не мог отвернуться, отвести взгляд, даже просто моргнуть. Никогда ничего подобного не видел, не был свидетелем, такое и вообразить не сумел бы. Где-то краем сознания понимал, что Тейсти так же, как и я стоит в ступоре.       Саймон сидел на кровати, Бастиан так же находился в сидячем положении сверху на его бёдрах, оседлав их, ногами обвивал поясницу альфы, а руками притягивал ближе к себе, обнимая за плечи. Зубы Фишера крупные и невозможно белоснежные, какие бывают от природы вероятно только лишь у мулатов, прокусив кожу на шее Леру, впивались в плоть омеги. Тоненькие струйки крови стекали по спине Бастиана и плечу, а что-то, похоже, попадало и в рот альфы, потому что он жадно причмокивал и сглатывал. Глаза у обоих закрыты, а на лицах неописуемое удовольствие. Но у Бастиана личико ещё выражало такое торжество, словно он получил то, чего желал, будто добился всего на свете, как будто это сделало его самым счастливым человеком, победителем. Саймон выглядел мужественно и уверенно, а Леру, изогнувшись, подрагивал в сладких объятьях оргазма. Омега был фантастично прекрасен, глаз не отвести.       От всей атмосферы этого события веяло дикостью, неконтролируемой животной энергией и… свободой! Эта картинка въедалась в сознание, отпечатывалась в мозге, как будто кто-то старался начертать увиденное на моих внутренних скрижалях, дабы оставить навечно память об этом во мне. Пугающе, непонятно, но от этого не менее завораживающе, захватывающе. «А если бы вот так и...» – единственная мысль, которая появилась в голове, и которая признаться честно напугала меня до чёртиков. Я прогнал её не желая додумывать, не позволяя ей полностью сформироваться внутри меня. Это чуть-чуть отрезвило, но не в состоянии было вывести из того подобия транса, в который я кажется, погрузился. Словно под гипнозом не отрываюсь от зрелища.       Будто сквозь вату до меня начинают доноситься окружающие посторонние звуки. Мир понемногу приобретает свои привычные краски, расширяясь, возвращаясь к своим нормальным размерам, а не сузившийся, вмещающий в обзор всего один кадр. — Фламбе, Фламбе… Фламбе!!! – меня легонько трясут за плечо, но толк от этого действия минимальный. Я дышать не могу, продолжаю впитывать в себя развернувшуюся перед моими глазами картину. – МИКАЭЛЬ!!! – Доминик встал передо мной, закрыв собой обзор на происходящее на кровати. От своего имени прозвучавшего вслух я вздрогнул и… меня отпустило. – Микаэль, ты в порядке?       В ПОРЯДКЕ??? Не-е-ет. Я далеко не в порядке, чёрт возьми! Это точно нельзя назвать нормальным состоянием. Что за х*рня произошла? — Мне надо подышать свежим воздухом, – разворачиваюсь и пулей выскакиваю за дверь.