Ты издержка моей профессии

Ты когда-нибудь был так одинок, что сомневался в своем собственном существовании? (с) Илья выключил компьютер и потянулся к давно остывшему стаканчику кофе из автомата. Вообще-то, эту бурду можно назвать кофе с большой натяжкой, но альтернативы все равно не было – баночка растворимого кончилась еще месяц назад, а принести на работу новую он все время забывал. Илья Курякин работал менеджером среднего звена в спортивном журнале, и даже вел маленькую колонку, рассказывая своей жидкой аудитории читателей про дзюдо и самбо. Работал он всегда один; никто не хотел связываться с молчаливым и хмурым Ильей. Каждый прожитый день подпитывал его одиночество, но до сегодняшнего вечера оно не казалось ему таким… тяжелым. Выключая старый компьютер и складывая в аккуратную стопку распечатанные статьи, он думал о том, как придет в свою квартирку в спальном районе города, и этот вечер снова будет таким же, как и все остальные. Нехитрый ужин, чай, шуршание газеты и страниц книг. И сон. Чтобы утром все повторилось сначала. – Жанетт, я ушел, – буркнул Илья, проходя мимо припозднившейся секретарши. Она молча кивнула, что-то торопливо допечатывая в ноутбуке. На самом деле девушку звали Жанна, но ей не нравилось такое «простое» имя. Пришлось идти навстречу и привыкать к ее прихоти. Вечерняя поздняя осень проливала с неба очередную порцию ливня, пришлось повыше поднять воротник плаща. Офисный планктон сбивался в большую кучу под козырьком остановки, ожидая хоть какого-нибудь транспорта. Илья не стал проталкиваться в общую массу и встал рядом с остановкой, надвинув на глаза серое кепи. Дождь забирался длинными мокрыми лапами под поднятый воротник, стараясь вымочить бросившего ему вызов Курякина. В итоге, когда менеджер появился на пороге своей квартиры, с плаща лило так, будто бы он прямо в одежде принимал душ. Поставив возле двери пакет из супермаркета, он разулся и пошел за тряпкой, чтобы ликвидировать библейский потоп в прихожей. Из кухни выглядывала усатая серая морда кота Матроса. Матрос получил свою кличку за расцветку и полосы на шерсти, напоминающие тельняшку. И вроде как был весьма доволен именем. – Матрос, иди сюда, кис-кис-кис, – позвал Илья, вытаскивая из продуктового пакета банку кошачьих консервов. Единственное существо, с которым он разделял тепло своего дома, было не очень-то ласковым. В руки не давалось, а если брали насильно – кусалось и агрессивно царапалось, желая поскорее обрести свободу и слинять под излюбленный диван. Матрос надменно посмотрел на хозяина и, куце мявкнув, отправился пробовать, с каким вкусом консервы на этот раз. Илья оттащил пакет на кухню и начал раскладывать покупки по столу. Сегодня он решил, что выпьет. Слишком уж гнетущим стало ощущение своей ненужности этому миру. Протереть струны души хорошим коньяком – что может лучше вылечить внезапную грусть? Ему было тридцать два. И у него был только Трося, который сейчас с мурчанием чавкал консервами. Кот, бывший обитатель кошачьего приюта, крайне редко благодарил своего спасителя, вспрыгивая на колени и сворачиваясь клубком, начиная тарахтеть. Обычно он пропадал под диваном, наблюдая за жизнью квартиры из своего укрытия и, в частности, за столом в комнате. На письменном столе стоял аквариум с неказистым обитателем – рыбкой гуппи Арнольдом. Отношения, которые заводил Илья, быстро рассыпались в пепел. Парень с высшим образованием, спортсмен, шахматист со званием международного мастера, владеющий иностранными языками, как сантехник разводным ключом, почему-то отталкивал девушек. И он сам искренне не понимал, в чем дело. – Ну что, Матрос, выпьешь со мной? – кот сжевал свой ужин, посмотрел на Илью, как на полного дурачка, а потом завалился на бок, начиная вылизывать заднюю лапу, растопыривая маленькие темненькие пальчики. Коньяк оказался слишком терпким, пришлось закусывать древней шоколадкой, лежавшей на полке черт знает сколько. Макаронами с сосиской Илья пренебрег, сжеванный еще днем на работе бутерброд до сих пор создавал ложное чувство уверенности и сытости. Вместо положенного голода появились мысли и воспоминания. Когда год назад он хотел удочерить маленькую четырехлетнюю девочку, ему мягко отказали. В причине отказа куратор детского дома написал «финансовую нестабильность», хотя стабильнее заработка в жизни Ильи не было ничего. – Давай, кот, за эту гребаную жизнь, – улыбнулся Илья и опрокинул в себя очередную рюмку. С появлением алкоголя в крови на душе стремительно полегчало, но чувство одиночества осталось, будто бы боялось отпустить своего любимого Курякина. Если разговариваешь с одним котом, появляется потребность в настоящем общении с человеком. Он никогда не думал, что иметь хотя бы одного близкого друга – действительно дар. Животное может выслушать твое сопливое, никому не нужное нытье, но в ответ ты получишь только серую задницу и поднятый хвост, исчезающий за поворотом в комнату. – А этот коньяк неплох, он двигает на философские мысли, – не все его пьяные решения в этот вечер были философскими. Но точно круто изменили его жизнь. Он опустошил почти всю бутылку, прежде чем смог окончательно заткнуть рот горькому одиночеству. Илья выпивал очень редко и мало, но сегодня получилось не только много, но и… перебор. Кухонька расползалась по швам, а голова кружилась не хуже лопастей вертолета. А потом в эту самую голову вдруг залетела совсем уж невероятная мысль. Всем мыслям мысль. Раз он такой уединенный отшельник – почему бы не воспользоваться услугами «платного общения»? Ведь за деньги можно купить все. Даже девушку, которая останется с ним до утра. Взять от нее мнимую любовь и восполнить свои пробелы общения, которые так мучали его последние три дня. Чтобы завтра снова стать суровым Ильей Курякиным. С небольшим таким похмельем. Илья вышел с кухни и отправился в комнату, беря на колени лежащий на кровати ноутбук. Буквы расплывались, печатать было крайне сложно, он постоянно промахивался пальцами мимо кнопок, но в конце концов допечатал свой вопрос. «Как вызвать проститутку?» Огромное множество телефонных номеров и провокационных пикантных картинок с аппетитными девушками на любой вкус. Пришлось собрать глаза в кучку и сфокусировать взгляд, рассматривая прелестных незнакомок. Десять сайтов спустя Илья отлепился от созерцания разномастных прелестей и наугад ткнул в первый подвернувшийся номер. Он никогда раньше не делал подобного, но сегодня вдруг озарило. А почему бы и нет? Рука потянулась за телефоном. Длинные гудки очень быстро сменились ласковым женским голосом, нежным, как свежее суфле. – Добрый вечер, вы дозвонились в агентство «Мэйсон». – Д… добрый, – Илья немного подумал, а затем нетвердым голосом поведал:– Я хочу вызвать прост… проститут… – Мужчина? – вдруг почему-то спросили в телефоне. – Мужчина, – буркнул Илья, слегка удивившись. По голосу оператор не смогла догадаться, кто дозвонился в агентство? – Определенный партнер? Нет? У вас есть особые желания? Особенности внешности, языка, манер? Курякин помотал головой, словно бы невидимая женщина могла его видеть. – Нет. – Сабмиссив, доминант, универсал, классический партнер? Илья совсем заблудился в терминах (кто такие сабмиссивы?) и заверил собеседницу, что ему все равно. – В какую сумму вы планируете уложиться? Мы принимаем валюту в долларах и евро. Припомнив, что в кошельке лежит приличная зарплата и неистраченный аванс, а в горшочке на окне неплохая заначка, менеджер среднего звена ответил, что готов уложиться в пределах ста семидесяти. В его представлении чем дороже стоила куртизанка, тем лучше она была. – Назовите адрес и ожидайте в течении часа. «Мэйсон» благодарен вам за звонок. Приятного вечера. И все? Так легко и просто? Будто пиццу заказал. Или ему придавал уверенности выжратый в одну каску коньяк? О, а девушке надо будет предложить выпить. Или они не пьют на работе? В любом случае бутылочка красного полусладкого не помешает. Он же все-таки галантный мужчина, а не гопник с Уралмаша. Пришлось топать на кухню и убирать следы попойки. Руки плохо слушались, пейзаж вокруг грозился свалиться и исчезнуть. Ожидание не было томительным, Илье было как-то все равно, какая девушка к нему придет. Он сел за кухонный стол, поставил локоть на скатерть и подпер подбородок рукой. Ни рыться в ноутбуке, ни смотреть телевизор, ни тем более читать книгу возможным не представлялось – коньяк размывал очертания предметов. В конце концов он почти заснул, сложив буйную голову на скатерть. Почти, потому что в тот момент, когда Илья уже проваливался в алкогольный сон, в прихожей пропел дверной звонок. Курякин вскинулся, собрал себя едва ли не по частям и поспешил к двери, по дороге заглядывая в зеркало. В целом он выглядел неплохо, если не считать сонного выражения на лице. Илья открыл дверь и удивленно поднял брови. В подъезде стоял парень лет тридцати в бежевом промокшем плаще. Через плечо висела спортивная сумка с логотипом известного бренда. – Скучаешь, милый? – спросил незнакомец, положив руку на дверной косяк. С аспидно-черных волос капала вода, видимо, ливень снаружи и не думал утихать. – Ты кто? – отмер Илья, загораживая собой вход в квартиру. Что это за чудо-юдо и откуда оно взялось? – Агентство «Мэйсон», слышал про такое? – Но… я вызывал девушку, – до Ильи начинала доходить вся забавность ситуации. – Надо было на трезвую голову вызывать, – заметил проститут. – Плати половину от стоимости за час и разойдемся друзьями. Илья посмотрел на вымокшего до нитки парня, на его лицо, вроде бы красивое (коньяк успешно размывал внешность), и вздохнул. Какая разница, с кем делиться домашним теплом? Он посторонился, пропуская визитера в коридорчик. – Проходи. В прихожей парень снял с себя верхнюю одежду, налив с плаща очередную лужицу. Одет он был не так, как представлял Илья в лучших традициях порнофильмов. Бордовая рубашка, черные брюки, и ничего вызывающего. Наверное потому, что все вызывающее, в том числе стринги и вибраторы, находились в сумке. Курякин повел его на кухню, усаживая на табуретку возле окна. Стоило предложить чай, поэтому он поставил на плиту дряхлый, доставшийся еще от бабушки, чайник с белыми пятнами на боках. – Трахаться будем? – поинтересовался хастлер, осматривая кухню. – Нет. – Если у тебя какие-то проблемы – не волнуйся, я все сделаю сам. Где спальня? Или хочешь прямо здесь? – Мне не нужен секс. – Я стабильно беру сто семьдесят без дополнительных пожеланий. За каждый «доп» плюс пятьдесят. Но тебе минет без резинки в подарок, за твою симпатичную мордашку. – Я сказал, что мне от тебя ничего не надо. – Поговорить вызвал? – он вздохнул, смотря на бутылку дешевого вина на столе. – Ты такой ярый натурал? Тогда давай я тебе хотя бы отсосу. Илья брякнул чайником и повернулся лицом к гостю. – Заниматься с тобой сексом я не буду, но я заплачу за всю ночь. Просто чтобы ты был рядом оставшиеся девять часов. Надеюсь, ты хороший актер? Сыграй моего закадычного друга. – Ты не знаешь, от чего отказываешься, – хмыкнул парень, и Илья впервые смог получше рассмотреть его лицо в свете кухонной люстры. Да, он был красив, и из-за этого наверняка пользовался популярностью у клиентов. С такой внешностью надо сниматься в кино, ходить по подиуму, но никак не стоять на панели. – Я представляю, от чего отказываюсь. – Я профессионал. Ты не сможешь представить всего, что я бы мог сейчас делать с тобой в постели. Ты бы стонал… м-м… раза в три громче, чем при самом ярком оргазме, – он чувственно облизнулся и провел ладонью по черным волосам. – Я переверну твой мир, котик. На слово «котик» из комнаты вырулил Матрос и уставился желтыми глазами на позднего посетителя. – Я могу отказаться от твоих услуг и без приключений уложить в постели рядом с собой? Потому что у меня она одна, – Илья шикнул на кота, и животное юркнуло под стол. – Отказывайся, и потом не плачь, что мы не трахнулись. – Как-нибудь переживу. Оба остались во взаимном неудовольствии от первого общения друг с другом. Илье не нравилась вся ситуация в корне, а профурсетке мужской вариации пришлось не по душе слишком напряженное отношение хозяина квартиры. И тут кот, вечно вредный и гордый, прыгнул на колени чужака, включая свою громкую мурчалку и потираясь головой о его руки. – Ого, какой ласковый. Кот точно не в хозяина, да? – съязвил тот, почесывая за треугольными серыми ушами. – Как его зовут? – Трося, – отозвался Илья. – Матрос, если официально. – А тебя как зовут? Если официально. Курякин снял с плиты закипевший чайник. Все проститутки спрашивают имена клиентов? От этого вопроса он вроде бы как даже на время протрезвел. – Илья. – Русский? – он закинул ногу на ногу, наблюдая, как перед ним на столе оказывается кружка с горячим чаем. – Слушай, Илья, у тебя нет пастилок от боли в горле? У меня сегодня был трудный день… В общем, ты уже шестой. – Без подробностей, – отмахнулся менеджер и дотянулся до шкафа с аптечкой. Он старался отогнать от себя мысль, из-за чего именно может болеть горло у человека такой профессии. - Если мы стали так близки друг другу, скажи, как зовут тебя. Пастилка с медовым вкусом перекочевала из аптечки в блюдечко гостя. Он задумался на секунду, а потом вдруг улыбнулся, шурша оберткой. - Я думаю, ты навряд ли будешь моим постоянным клиентом, и позывной тебе ни к чему. Наполеон. Илья, закусивший печенькой, перестал ее жевать, недоверчиво косясь на сидящего напротив. - Да ладно, серьезно? Наполеон? В школе не дразнили? - Смейся, смейся, чертов коммунист. - Скорее, большевик. - Не буду спрашивать, почему. - Значит, Наполеон… - Илья покосился на кота, разлегшегося на его коленях. Серый предатель. – И что заставило тебя… - Нет, я не буду отвечать на этот вопрос, - Наполеон усердно гонял леденец во рту. – Я же не спрашиваю, что заставило такого очаровашку стать менеджером. - Откуда ты знаешь? - С порога еще увидел. Бюджетное пальто, плакат из непопулярного спортивного журнала аж за прошлый год, портфель для бумаг с наклейкой логотипа того же журнала. И офисных примочек в самых неожиданных местах столько, что можно их собрать и открыть мини-магазин канцелярских товаров. Чучело. - В твоих же интересах, если последнее - название магазина. Наполеон не ответил, с тонкой улыбкой продолжая гладить кота. Что ж, смена сегодня заканчивается не так, как он себе представлял. Ему давно не платили за то, чтобы сладко поспать в постели и отдохнуть. Выпившего Илью сильно клонило в сон, поэтому пришлось забить на чай и ползти расстилать постель на разложенном диване. Новый знакомый пошел за ним, прихватив с собой кота. Мерзавец Матрос флегматично лежал на его руках, шевеля хвостом. - Что за рыба? – Наполеон затормозил перед аквариумом и нагнулся, рассматривая стеснительного жителя. Илья, поправив подушку, обернулся. Не смотреть на эту отставленную задницу, не смотреть, не… Гребаные обтягивающие брюки детально подчеркивали, что Наполеону есть чем гордиться. Илья хмыкнул. - Арнольд. Он гуппи. Не пугай его, у него очень тонкая душевная организация. Трося с тихим мявом спрыгнул на стоящий возле стола пуфик, оставив на рубашке ночного гостя половину подшерстка. Впрочем, Наполеон все равно очень скоро снял рубашку и аккуратно накинул на спинку стула. То же самое он проделал и с брюками, оставаясь в одних трусах-боксерах, опять же совсем обычных. Видимо, диспетчер решила отправить к непривередливому клиенту «нейтрального» мужчину, способного на эксперименты. Интересно работает служба платной любви. Получше некоторых государственных структур. Наполеон вальяжно прошелся по комнате, останавливаясь возле шкафа и открывая стеклянную дверцу. У него было шикарное тело профессионального стриптизера, мечты девичьих снов, каких показывают в современных, не самых цензурных, фильмах. Так что свою высокую цену полностью оправдывал. Илья наблюдал, как он тянется за книгой в синем переплете. - Ты не стесняйся, мой дом – твой дом, - нарочито гостеприимно сказал хозяин квартиры, заваливаясь в постель и начиная раздеваться под одеялом, выуживая из-под подушки пижаму. В отличие от Наполеона он не привык к переодеваниям в присутствии чужих людей. - Читаешь военную литературу? - знакомец сел на край дивана, листая страницы. – А ты полон сюрпризов, менеджер. Ожидал найти у тебя второсортные комиксы и женские романы, но никак не такую серьезную вещь. - Сколько ты берешь за ночь? Наполеон положил книгу на колени и посмотрел на своего клиента, готового платить немалые деньги за то, чтобы сегодня ночью рядом было существо чуть сообразительнее кота. И Арнольда. Через несколько часов они забудут друг о друге. Сколько их было в жизни «мальчика по вызову»? Странных и адекватных, жестоких и ласковых, извращенцев и миссионеров. Он уже забыл имя, которое ему назвал клиент. Потому что этих имен в его душе было очень много, и она не могла вместить в себя еще одно. Он написал цифру на бумажке, и Илья не смог сдержать вздоха. Дороговато, за такие деньги можно купить классное высокочастотное радио и разговаривать с ним. Даже два радио. И на сдачу сделать ремонт в ванной. Наполеон приподнял одеяло и залез на диван, переворачиваясь на живот и открывая книгу на первой странице. Курякин приглушил свет, оставив ему ночник. От коньяка сваливало в сон, но он еще долго лежал, украдкой рассматривая свой заказ. Что его могло толкнуть на скользкий путь проституции? Что пошло не так в жизни этого голубоглазого брюнета? - Я все вижу, - брюнет улыбнулся, не отводя взгляда от страниц. - Что? - Как ты на меня смотришь. Все-таки хочешь попробовать? - Спокойной ночи, - Илья поспешно повернулся на другой бок и заглянул под диван. Матрос спал, прикрыв лапой нос. *** Он проснулся глубокой ночью, резко, необоснованно, в холодном поту, и часто дышал, пытаясь успокоиться. Илья просыпался так почти каждую ночь и потом долго не мог заснуть, скитаясь по квартире, приводя себя обратно в гармонию чаем с молоком. Связано ли это с его пограничным расстройством личности? Если да, то как далеко все может зайти? Курякин повернул голову в сторону соседней половины кровати. Наполеон крепко спал, положив голову на книгу. Пока Илья, сраженный выпивкой, сладко сопел в подушку, он успел прочитать два десятка страниц, и теперь пускал слюну на великое изречение маршала Тухачевского. Черная прядка, упавшая на лоб, свернулась полукольцом, и придавала ее обладателю самое умильное выражение. Уже позже русский узнает, что в узких кругах есть название даже этому - «локон страсти». А пока он осторожно убрал прядку со лба, вытащил книгу из-под щеки Наполеона, загнув уголок страницы и складывая произведение на тумбочку. Может, подарить ее? На светлую память. Кровать впервые за долгое время согрелась, перестав быть щемяще холодной. Теперь даже нельзя перекатываться из стороны в сторону, от одной подушки к другой, и это было приятно. Наполеон предоставил еще один бонус – аромат. Илья привстал и наклонил лицо к его шее. Он считал людей древнейшей профессии грязными, нечистыми, но этот человек рассыпал все его шаблонные представления. Этот человек, волей случая оказавшийся на его диване, нежно пах полевой лавандой. Необычный аромат для взрослого мужчины. Внезапное желание объятий было сильнее всего остального. Илья не стал ему противиться. Обнимать чье-то тело в своей постели приносило легкое удовольствие. Пусть это и опытный хастлер. Наполеон приоткрыл один глаз, вздрогнув от наплыва нежности со стороны своего «натурального» клиента. Но ничего не сказал, поддаваясь этим объятьям и обнимая соседа по дивану в ответ. Курякин был благодарен за отсутствие комментариев ситуации. Он понимал, что все происходящее – театральная постановка, актеры куплены, а зрители так и не пришли на премьеру. Но эта чувственность Наполеона была как нельзя кстати. Засыпать, кого-то обнимая. Стоит тех денег, которые он выложит утром.