Моя девочка

Они с этой Хельгой чем-то похожи. Уверенностью в себе, к примеру. Или той же обаятельностью. Бизон с Гномом в голос уверили, что она, Рита, гораздо лучше бойца из Германии. Батя промолчал, но его лукавая улыбка сказала Багире гораздо больше, чем должна была. Она улыбнулась ему в ответ. Она видела, как Хельга пытается быть сильной, пытается сделать так, чтобы партнеры не увидели ее слабость. Не поняли, что она чего-то боится. Вайсман даже пытается руководить ими! Строит из себя командира, отдает приказы направо и налево. Только Багира так никогда не делает. Она всегда в тени своего командира, всегда за его плечом, и его «Это приказ!» является нерушимым для нее. Для нее становится лучшей наградой, когда Батя советуется с ней. Ни с Бизоном, ни с Гномом. С ней. Тогда она чувствует свою значимость. Хельга сильная и одинокая. С такой сильной женщиной невозможно быть рядом, она задавит тебя своей силой. Багира тоже сильная, но ее сила меркнет по сравнению с силой ее командира. В нем Рита всегда и безоговорочно признает лидера. И конечно. У Хельги нет того, что есть у Кошкиной. Нет Бати. Нет его надежного плеча. Ведь всегда, чтобы не случилось, она может прижаться к его плечу щекой и вцепится в его руку. Прошептать тихое «Баать…» и услышать в ответ то, что всегда будет греть душу: «Что, девочка моя?» — Держись подальше от этого француза, девочка моя, — шепот командира обжигает. — Он мне не нравится. Слишком масляный взгляд у него на тебя. Булатов стоит в это время за ее спиной, а его руки лежат на ее бедрах. Рите нравится этот небрежный жест власти. Поэтому она прикусывает губу и тихо отвечает: — Как прикажешь, командир.