В погоне за счастьем.

Pov Тони. Нет никаких — МЫ. По прежнему, есть только — помощница Пеппер, и босс — Тони. После событий, произошедших на крыше, особо ничего не изменилось. Напротив, появилась скованность, робость, стеснение. Мы стали похожи на школьников, которые вроде как и нравятся друг другу, но подойти первому нет мочи, ибо не хочется быть отверженными. Находясь на фирме, мы старались избегать друг друга, дабы не спровоцировать неловких ситуаций и нелепых фраз, сказанных в момент затуманенного мозга. Первые несколько дней я чувствовал в ее взгляде непонимание. Казалось бы, старт в «стабильных отношениях» дан, а я как будто сошел с дистанции. Не знаю, что меня остановило. Я боялся расстаться со своей свободой. Страх. Возможно, он вина всему. Страх стать слишком близким для кого-то. Или наоборот, пропустить кого-то к себе… Даже я этого боюсь. А если у нас не получится? Что, если мы разрушим то, что строилось десятки лет? Прочную, верную, надежную дружбу между мужчиной и женщиной. Хм. Звучит забавно. Такое разве бывает? Не думаю. Поцелуи, объятия, ласковые прикосновения, разговоры по душам, откровения, иногда даже признания. Пока только этим мы ограничивались. Но на следующий день, каждый делал вид, что ничего не произошло. Она не оставалась у меня, а я и не настаивал. Для чего-то большего нам нужно было время, а пока нас и так все устраивало. Больше всего удивлялся Роуди. Будучи свидетелем ни одной нашей прелюдии, он никак не мог понять, почему же мы так себя ведем. Он и не поймет. Это только между нами. Я и Пеппер. Хоть мы и были далеки друг от друга, я в тайне старался держаться всегда рядом. Оберегать ее, помогать. Я думаю, она догадывалась. Ей нравилось это. Мы сталкивались в коридоре, инстинктивно касаясь друг друга хотя бы раз в день. Но когда мы встречались взглядом, вся уверенность куда-то испарялась. Оба краснели, во рту пересыхало, а мысли танцевали странный танец папуасов в голове. Еще и праздники на носу. Рождество и новый год, к сожалению, никто не отменял. Вот не люблю я праздники, тем более глобальные. Пеппер, видимо, тоже разлюбила их, судя по приоткрытой двери в ее кабинет, за несколько часов до первого удара курантов. В здании никого не осталось, кроме нас и охранников, которые наверняка тоже празднуют где-нибудь в подсобке. Тихо стукнув пару раз по темному дереву двери, чтобы обратить на себя внимания девушки, я медленно вошел. Она была такая… умиротворенная. Измученная тяжелым рабочим днем, закинув свои идеальные ноги на стол, эта женщина смотрела прямо на меня и мило улыбалась. — Я удивлен. — Устала. Сил нет ехать домой. — Вижу, — Медленно обойдя стол и захватив по пути стул, я сел рядом с ней. — Шампанское в честь праздника? — Не отказалась бы. Это поистине приятный момент, который хочется запомнить навсегда. До всеобщей радости людей осталось всего пару часов, а мы одни пьем шампанское в ее кабинете. Молча. Никто не решается нарушить эту святую тишину, лишь иногда я слышу, как начинает набирать темп ударов мое сердце от случайно встретившихся взглядов, случайных прикосновений пальцами. Как дети, ей Богу! — Тони. Ее тихое «Тони» заставила меня повернуться к ней всем корпусом и посмотреть в глаза. Я слежу за ее ладонью, которая медленно движется к моему лицу. Аккуратное и нежное прикосновение, так приятно ощущать слегка прохладную ладонь на своих горящих щеках. Я закрываю глаза. Слышно только наше ровное дыхание, и тиканье часов, висящих на стене. Такие моменты всегда остаются в памяти человека. Тут не нужны слова, тишина все скажет. Момент, который хочется остановить, и пусть он сопровождает нас на протяжении всей жизни, тем более, если с тобой рядом именно тот человек, особенный. — Знаешь… В детстве я пообещала себе, никогда не влюбляться. Родители часто ругались. Маленькой девочке быть свидетелем всех этих ссор, разборок, взаимных упреков было страшно. Мне казалось, что со мной будет тоже самое. Отец много пил и частенько задерживался на работе, а мама сидела со мной. Когда они все-таки оказывались в моем поле зрения, то искренне старались играть в прилежную, любящую друг друга пару. Я внимательно слушал ее, не отводя взгляда, следя за мимикой ее лица. Это исповедь. Никогда прежде она не заводила разговор о родителях. Это было табу в огромном изобилии наших тем. — Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. А обещание, которое я дала сама себе, я не смогла сдержать. Я рада. И этот год… — ее глаза опустились на наши скрещенные пальцы, чем вызвал у девушки легкую улыбку. Такую прекрасную улыбку. — Этот год очень много изменил. Я думаю, он ключевой в отношениях между мужчиной и женщиной. Между боссом и подчиненной. Между мной и тобой. Долго думать мне не пришлось. Я хочу сделать эту женщину счастливой, ведь она заставляет меня как минимум улыбаться. А это уже довольно много. Этот праздник мы проведем вместе, в ее кабинете, распивая шампанское. И неважно, что на столе стояло уже три бутылки. А потом «ЭТО» случилось. Никогда прежде я не говорил о такой простой, но очень приятной вещи как секс в третьем лице. Он был не похож на остальные. Я был сам не свой. Руки не слушались, нелепые движения, суета, нервозность. Все это мешало мне настолько, что я разнервничался. С первого раза даже не смог справиться с застежкой бюстгальтера. Стукнулся лбом об ее подбородок, заставив ее искренне рассмеяться. Мое поведение было сравнимо с поведением выпускника-девственника. Ужасное ощущение. Мне было неловко. Мне было стыдно. — Мне немного неловко. — Почему? — Я так никогда себя не вел. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я лишь подвинул ее к себе ближе и поцеловал в знак благодарности за мои огрехи в наш первый раз. Она умница. Наши отношения перешли на новую ступень. Мы оба понимаем, будет непросто, нам нужно время, чтобы перестроиться, полностью изменить весь свой образ жизни, особенно мне.