Суперсерия 1972

Франция, кажется, в ООСе. И вообще я, кажется, спорола какую-то чушь. В общем, как всегда, не понравится - скажите, я перепишу. А, и часть снова вышла чуть-больше-предыдущих. Канада спал беспокойно. Переворачивался с боку на бок, громко и шумно вздыхал, сильно дёргал ногами, не то лягаясь, не то убегая от кого-то. Подушка улетела на пол. Одеяло перекрутилось, сбилось комками и легло по диагонали, оставляя гладкие пятки открытыми. "Что такого ему снится?" - подумал Франция, кладя руку Канаде на макушку, чтобы немного успокоить его. Тот, ощутив чужое прикосновение, и в самом деле расслабился, и даже на секунду вытянулся во всю длину, но тут же вновь свернулся клубком. Франция, заметив это, поправил одеяло, расположив его должным образом, и повернулся к шкафу за новой подушкой. Стоило ему отойти от кровати, как Канада вновь завозился, принялся сопеть и бормотать невнятицу. - Ну, успокойся, мой маленький, - зашептал Франция, подсовывая подушку своему сыну под голову, - я же рядом. Я здесь. Всё хорошо, - он снова попытался погладить Канаду по голове, но тот накрылся с головой, сворачиваясь в клубок. Тогда Франция осторожно устроился рядом, чувствуя себя неуютно от того, что лёг в постель в брюках, и приобнял его, угадывая очертания крепких плеч под одеялом. Канада засопел и подался назад. Теперь он выглядел умиротворённым. В детстве он вёл себя точно также: когда происходило нечто, волновавшее его ум, Мэтью долго не мог уснуть, ворочаясь, а когда сон всё-таки приходил к нему, продолжал ёрзать и брыкаться, словно продолжал обдумывать случившееся. Такие ночи Франция старался проводить рядом с ним, обнимая и оберегая. Канада сам говорил, что чувствует себя защищённым рядом с ним. Сейчас, должно быть, всё это уже прошло. У него наверняка остались какие-то чувства к бывшему опекуну, но это, вероятно, остаточная благодарность. И ещё стремление найти кого-то близкого. - Прости, что не смог тебе помочь, солнышко, - тихо заговорил Франция, пытаясь очистить свою совесть, - только ещё больше растревожил. Наверное, - Канада вздрогнул всем телом, и Франция запустил руку под одеяло, успокаивающе дотрагиваясь до тёплой спины, - наверное, ты из-за меня сейчас спишь так тяжело. На самом деле, я и позвал-то тебя, чтобы спросить твоего совета. Смешно, да? Из меня такой ужасный родитель... Не только ничем не может помочь собственному сыну, но и вынужден сам искать поддержки у него. Возможно, это и к лучшему, что я не успел ничего рассказать тебе. В конце концов, всё это бы только приумножило твои волнения. Завтра... может, уже и сегодня, ты будешь у себя дома. Спокойно отдохнёшь. Сможешь подумать о своих делах. А мне лучше не взваливать на тебя свои проблемы... - Не волнуйтесь. Скажите мне. Вам станет легче. А у меня самого-то... на самом деле у меня ведь и нет никаких проблем, - Канада еле слышно шептал. К тому же, его слова заглушались одеялом и прозвучали неразборчиво. Франция сперва подумал, что ему послышалось, однако Канада развернулся к нему лицом и устремил выжидающий взгляд. - Когда ты проснулся? - Ну... сложно сказать. Когда вы прикоснулись к моей спине, я полагаю. Так вы... будете говорить? Просто, понимаете, я, может быть, и не смогу сказать чего-то особенного... у меня всё-таки не так много жизненного опыта... Но если вы выговоритесь, всё равно ведь станет легче, разве нет? В смысле... может быть, вам придёт в голову какая-нибудь удачная мысль, пока вы будете всё излагать. Или... или ещё что-нибудь. Вам ведь правда это нужно, я знаю. Иначе вы бы вовсе не стали мне звонить, разве не так? - Я беспокоюсь о тебе... Не хочу, чтобы в этой очаровательной головке поселились лишние пугающие мысли, - он шутливо растрепал волосы Канады. - Но мысли уже поселились. Вы мне позвонили. Вы сказали сейчас, что вам нужна помощь, пусть я и не должен был это слышать. Я всё равно буду волноваться. Так что, если вы и вправду пытаетесь заботиться обо мне, просто расскажите. А то я накручу себя до такой степени, что начну воображать самые кошмарные ужасы, на которые только способна моя фантазия, и в итоге всё обернётся ещё худшими последствиями. Я заработаю бессонницу, не смогу отдохнуть, буду ужасно играть в хоккей, Россия меня обставит, и мне придётся стать коммунистом. Как минимум. А виноваты будете вы! - голосом Канада играл блестяще, выдерживая нужный полушутливый, полуобвинительный тон, но в его нежно-фиолетовых глазах сквозило острейшее сочувствие и желание помочь. К тому же, Мэтью, сам того не замечая, без очков начинал рассеянно щуриться, что придавало ему особую трогательность. Франция понял, что не может противостоять этому взгляду. Слишком большую слабость он питал к трогательным созданиям - а к этому в особенности. - Раз уж ты настаиваешь... Только подожди немного, я схожу переодеться. В брюках всё же так неудобно! И ещё... - он поднялся, становясь спиной к Канаде, в надежде, что не видя его лица сказать будет чуточку легче, - я знаю, тебе неприятна эта тема, но нам придётся поговорить о твоих отношениях с Англией. Прости, - Франсис услышал шорох простыней. Кажется, Мэтью сделал какое-то резкое движение. Тем не менее, голос его звучал спокойно: - Ничего страшного. Я бы, конечно, предпочел бы этого избежать, но раз уж вы так хотите... Ничего. Кроме того, не могли же мы замалчивать это вечно. Да и вообще, у него такой длинный язык, что вы наверняка уже всё знаете. Стоило ему только один раз напиться... - Что ты, мальчик мой, неужели ты считаешь, что мне больше нечего делать - слушать его пьяные бредни? - Франция попытался улыбнуться. Не вышло. Впрочем, Канада по-прежнему мог видеть только его спину, так что особой разницы не было, - но если тебе больно об этом говорить, то давай пока не будем... - Нет, я же сказал, с этим всё нормально. Если вам надо - всё хорошо. - Ну... раз уж ты так говоришь... - Франция наконец покинул комнату. Уже начинало темнеть, так что свет, пробивающийся из огромных окон, не резал глаза даже после тёмной, наглухо зашторённой спальни. Хотя Франция сейчас был отнюдь не расположен отмечать уровень освещённости помещений в своём доме. Он до сих пор продолжал сомневаться, что всё действительно будет в порядке. Но упрямство Канады - и отчаянно милый вид, толкающий на выполнение всевозможных его прихотей - являлось обстоятельством непреодолимой силы. "Нет, я действительно плохой отец," - думал Франция, облачаясь в длинную ночную рубашку. "Мне нельзя было даже думать о том, чтобы позвать его! Нельзя было ему показывать, что меня что-то волнует. И не следовало устраивать этот нелепый диалог со спящим. Иногда моя склонность к театрализации просто выводит меня из себя!" - он завязал волосы лентой и, наконец, вернулся обратно в комнату. Канада ждал его, приглашающе откинув одеяло. Его собственная, свежекупленная Франсисом, ночнушка сильно задралась, полностью открывая длинные, мускулистые ноги. Франция невольно пробежался по ним взглядом, потом опомнился, поглядел в потолок и лёг рядом с сыном, отгоняя от себя неподобающие мысли. "Видимо Арти всё-таки был прав - я неисправимый извращенец, - резюмировал Франция после того, как Канада перекатился к нему под бок, прижавшись всем телом, - хотя сам он тоже не лучше... Я, по крайней мере, дальше мыслей не захожу. А мысли, в сущности, тот же ветер..." - Что-то не так?.. - Канада отпрянул от него, попутно становясь цвета перца чили, - просто вы... М... В смысле, простите меня... я не хотел... я не подумал, что вам может быть неприятно... - он зажмурился, - а-а-а-а-а! Чёрт побери! Я просто подумал... мне просто хотелось обнять вас... и... Что я несу! Простите-простите-простите!.. - "Ну вот и что я должен делать с этим чудным ребёнком?" - подумал Франция и привлёк Канаду обратно к себе, заодно одёргивая на нём сорочку. - Ну что ты, мне вовсе не было неприятно, - он улыбнулся, в сотый раз взъерошивая волосы Мэтью, - я просто немного задумался, только и всего. Тебе не нужно быть таким зажатым. Не нужно стесняться своих порывов. - Да... только... вы так на меня смотрели, что я подумал... то есть, мне показалось... - Не надо-не надо, - Франция легонько поцеловав его в висок, - я просто задумался. Твои прикосновения не могут быть мне неприятны, малыш. - Д-да... - сжатое тело Канады вновь расслабилось, и он спросил более уверенным тоном, - так... вы ведь хотели мне рассказать?.. - Это ты хотел, чтобы я тебе рассказал. Прямо-таки настаивал, - Франция ухмыльнулся. Выражения лица Канады он при этом не видел, но судя по тому, что так никак не изменил своей позы, подковырка его ничуть не задела. Вот и славно, - в общем, стоит начать с того, что ты, вероятнее всего, уже знаешь. Мои отношения с дражайшим Арти. - Я знаю, что вы постоянно соперничали в прошлом. Я знаю, что сейчас вы хорошие друзья, несмотря на ваши... частые разногласия. И какое-то соперничество между вами всё равно сохранилось, но даже оно приобрело более... домашний оттенок. Ах, да. Ещё... - он запнулся, подбирая слова, - ещё вам нравится Англия... в... в романтическом плане. Но я не знаю, было ли что-то когда-то между вами... Ну... Уф-ф-ф-ф... Знаю только, что Англия очень дорожит вашей дружбой, но переводить её на другой уровень на данный момент не стремится. Ну, и вы сами сейчас... вам нравится его дразнить, я думаю, но вы ведь не имеете в виду ничего серьёзного, так ведь? - Канада выдохнул. Франция успел заметить быстрый, боязливый взгляд, который тот устремил на него, пытаясь понять, не была ли допущена какая-то оплошность. - Ты всё верно сказал, - Франсис ободряюще кивнул ему, - хорошо. Тогда на этом останавливаться не будем. Перейдём к тому, о чём ты, пожалуй, должен быть осведомлён лучше, чем я... - Америка?.. - Верно. Что ты можешь мне сказать о его отношениях с Англией? - Франция отметил, что Канада замешкался с ответом, словно сомневаясь в чём-то, поэтому спешно прибавил, - я обещаю никому не говорить. И клянусь, что не буду использовать полученную информацию во вред Америки, - "Правда обещания я держу, а вот клятвы, когда я не клянусь чем-то существенным - нет". - Ладно, - Канаде, похоже, этих заявлений вполне хватило для своего спокойствия. Франция почувствовал вину, однако недостаточно сильную, чтобы сознаться в своей лжи, - они очень привязаны друг к другу и, как мне показалось, довольно сблизились в последние десятилетия. Англия, похоже, вопреки всем своим резким словам, всё ещё считает Альфреда своим младшим братом. А сам Фредди... ну... честно, я чувствую себя неловко, говоря об этом... Наверное, лучше бы мне и вовсе замолчать... Ох... ох, как же это... В общем, Англия - его первая любовь. Настоящая любовь, я имею ввиду, не простое увлечение. Только Фредди сам пока не понял, что он... что именно он чувствует, - Канада втянул голову в плечи и пробормотал, - мне нельзя было это говорить. Чёрт, я теперь чувствую себя предателем! - Строго говоря, в данной ситуации он и был предателем. Тем не менее об этом явно не стоило говорить вслух. Мэтью нуждался в утешении, и Франсис вовсе не был бессердечен настолько, чтобы ему в этом отказать. Кроме того, именно благодаря этому небольшому предательству, стало совершенно очевидно, что несмотря на все обстоятельства, Канада более привязан к своему отцу, чем к брату. Франция не мог не признать, что это его растрогало. И, разумеется, он подумал, как можно будет использовать это в своих целях... но так, мимоходом. - Нет, душа моя, всё в порядке. Я и сам давно это подозревал, так что ты вовсе не сообщил мне какую-то страшную тайну... - безмятежно улыбаясь, сказал он и одарил Канаду новым поцелуем, на сей раз в макушку, - ну, вроде как, ты сказал всё самое важное, к тому же довольно кратко. Теперь я перейду к сути дела, хорошо? Как ты говорил, Англия и Америка очень сблизились. И... признаться, я не думал, что опущусь до этого... Право же, это дурацкое чувство... да ещё к тому, как он... - Франция нервно ухмыльнулся, - в общем, можно сказать, я ревную. Честно говоря, до сего момента я полагал, что мои чувства к Арти ограничиваются исключительно дружеским соперничеством. Но, похоже, я ошибся. Наверное, дело в том, что когда я отступился, я просто не мог помыслить, будто моим соперником станет этот... - Этот, который мой родной брат?! - в голосе Канады полыхнуло неприкрытое возмущение. Франция понял, что, пожалуй, переборщил с презрением, направленным в адрес Америки, - даже абстрагируясь от того, что я вам всем родственник, то... я, конечно, прошу прощения, что всё это говорю, потому что знаю, что это может прозвучать грубо, однако я вовсе не собираюсь лгать вам... Короче говоря, чувства Фреда, вы уж извините, выглядят куда более честно, чем ваши. Я могу ошибаться, конечно. Может быть, вы очень даже искренны... Но! Но пока, так как вы всё объяснили, и сам тон вашего голоса, пока вы объясняли... Выглядит чем-то вроде пустой алчности и уязвлённого тщеславия. Что-то вроде "мне не досталось, а ему достанется - не бывать тому!" - мне вот так это видится. Кроме того, вы... - Канада вдруг шмыгнул носом и перешёл на свой обычный мягкий шёпот, - вы слишком переменились, когда начали об этом рассуждать. Мне это совсем не нравится. А если... если с Англией вдруг начну встречаться я, вы меня тоже возненавидите?.. - Я надеюсь, ты не станешь совершать такую глупость во второй раз... Но Боже мой!.. - выслушав гневную отповедь от Канады, Франция будто очнулся, - на самом деле, это всё скорее не из-за Англии, а из-за Америки. Последнее время, он выводит меня из себя. Просто так, сам по себе, понимаешь?.. Его растущее влияние в сочетании с этой наглостью и пустоголовостью... Ох, Господи, я ведь даже не задумывался об этом, пока ты не сказал про уязвлённое тщеславие! Как же это... - Подождите, выходит, Англия тут вовсе не причём? - Ну, я бы не стал утверждать так определённо... Но это же надо! Поверить не могу, что я мог быть таким глупцом! Я-то всё никак не мог понять, отчего Америка начал так раздражать меня и решил, что дело в ревности. Но, может быть... Хотя и ревность тоже... Хм... А если это значит, что?.. - Франция неразборчиво бормотал, обращаясь скорее к самому себе, поэтому, вспомнив о присутствии Канады, он быстро сказал, - знаешь что, милый? Ты неожиданно дал мне хороший толчок для рассуждений. Думаю, мне следует пойти в свою комнату и хорошенько всё обдумать. А ты пока поспи, хорошо?.. - Да, только... ну... это как бы... может вы останетесь со мной? Пожалуйста... Просто... я не буду вам мешать, правда! Просто мне будет легче заснуть, если вы будете рядом, о-отец... С вами мне будет спокойнее, - договорив, он зарделся в очередной раз. - Конечно, я останусь с тобой, пока ты уснешь. Прямо как в старые времена, да? - Да... - Канада выглядел обрадованным, - тогда всё было немного проще... По крайней мере, для меня, - он улыбнулся и закрыл глаза, но тут же распахнул их снова, - да! Я ведь забыл спросить: почему вы сказали, что будете говорите о моих отношениях с Англией. Ведь об этом речь так и не зашла... - Я думал, что зайдёт, только и всего, - "Лучше не говорить ему, что собирался, а то снова будет плохо спать... Однако странно, что я был настолько слепым! А ещё считаю себя знатоком человеческих душ, как же... В своей собственной разобраться не мог, как дурак, как ребёнок!" - Франция вновь перешёл к порицанию себя, но долго это не продлилось и вскоре он успокоился: "Впрочем, промашки ведь бывают у всех... Все страны хоть раз, да вели себя как полные идиоты. Мне остаётся только радоваться, что это мозговое помутнение не произошло где-нибудь на поле битвы. Да и вообще, никаких серьёзных последствии ведь не было? Не было. И всё происходило, в общем, исключительно в моих мыслях и чуть-чуть на словах. А слова и мысли суть одно - ветер..." Прислушавшись к сопению Канады, Франция заключил, что к тому наконец пришёл сладкий, спокойный сон, и счёл за лучшее удалиться.