Суперсерия 1972

Снова задержка, да. Но я надеюсь вскоре вернуться в прежний режим. А ещё эта часть вышла чуть побольше предыдущих. Надеюсь, вам понравится. Такси ехало медленно и плавно, давая пассажирам возможность хорошенько рассмотреть дорогу. Именно этим Беларусь и занималась. Её прищуренные глаза на всё вокруг смотрели безразлично, уделяя какое-то внимание только фонарям. Россия подумал, что она, должно быть, решила зачем-то пересчитать все эти огоньки. Или, может, просто задумалась, а яркие пятнышки невольно отвлекают её. Затуманенный, будто обращённый вглубь себя, взор был частым гостем на лице Беларуси. Но вот Россию она обычно не игнорировала. Часами замирала на одном месте, обдумывая что-то, известное только ей, однако на брата, если тот был рядом, всё равно время от времени бросала скользящий взгляд. А сейчас созерцание однообразного шоссе, медленно пробегающего мимо, захватило её полностью. Россия вздохнул и повернул голову, чтобы заметить быстро промелькнувшую улыбку Украины. Он вопросительно приподнял брови, но Софья покачала головой и тихонько хихикнула. Похоже, она тоже погрузилась в свои мысли, которыми не спешила делиться. Россия вздохнул ещё раз, уже более раздражённо. Неужели сестрёнки попросили его об этой утомительной поездке, чтобы он дать ему любоваться усмешками одной и затылком другой? Он думал, что у них есть важные темы для разговора. Важные и не терпящие отлагательств. К тому же, он терпеть не мог долгое, бессмысленное молчание и сейчас отдал бы всё, чтобы поговорить на абсолютно любую - пусть совсем пустяковую - тему. Тишина действовала на него изнуряюще, и с тех пор, как он покинул стадион, Россия только злился всё сильнее. Наверное, через пару минут он окончательно выйдет из себя. На любимых сёстрах срываться, конечно, не станет, но вот хмурому таксисту сильно достанется... Представляя, как приятно будет выбить несчастному шофёру пару зубов, Россия повращал кистями рук, разминая их. Настоящей, хорошей драки, после которой всё тело ноет, а костяшки приятно зудят, ему не светит, но слегка сбросить напряжение тоже стоило бы. Сейчас России было жаль, что на льду он не удосужился отколотить Канаду как следует. Своей сегодняшней жалкой игрой он буквально напрашивался на это. И его поведение после матча... Только подумав об этом, Россия начинал вновь закипать. Скорее всего, водитель не отделается только выбитым зубами. Тут речь уже шла о переломанных рёбрах. - Остановите здесь, пожалуйста, - Украина как всегда вовремя заметила опасную перемену в настроении России и поспешила отвести угрозу. По крайней мере, сам Иван воспринял это именно так. Сам таксист явно ничего не понял, но, получив удвоенную плату, от комментариев воздержался. - Если будешь так сорить деньгами, однажды станешь бедной, сестра, - подметила Беларусь, ступая на тротуар. - Ты слишком бережлива, - отмахнулась Украина, - давайте-ка лучше быстрее пойдём к дому Матвея, а то, Ванюша, я погляжу, уже весь извёлся от нетерпения... - Ты издеваешься?! - не выдержал Россия, тут же сердясь на себя за грубость. Не годится так разговаривать с сестрёнками. Как бы зол он не был, они в этом совершенно не виноваты, - я хотел сказать, - продолжил Россия извиняющимся тоном, - какой смысл вообще был в этой поездке, если мы всё равно будем добираться обычным способом, как я и предлагал? - Под "обычным способом" здесь подразумевался тип передвижения, доступный только странам. Именно благодаря ему государства могли за пару минут добраться куда угодно - нужно было только хорошо представить себе место назначения. Сосредоточившись, нации могли лицезреть собственные территории в виде домов - и весь мир превращался в большой посёлок, где можно, при желании, войти куда угодно. Только неплохо бы сначала получить приглашение, иначе у хозяина "дома" начинала болеть голова, если, конечно, он в этот момент сам не был у кого-нибудь в гостях. Да и с приглашением у принимающей стороны могли возникнуть проблемы, если страны были не слишком хорошо знакомы, или враждовали. Вот почему такой способ считался невежливым, а нации, особенно не связанные каким-либо родством, предпочитали перемещаться с помощью человеческого транспорта, даже когда в этом не было особой нужды. Однако, так как славянская семья сейчас находилась на территории Канады, то они, фактически, уже были у него дома, поэтому могли с лёгкостью переместиться прямо со стадиона, не причиняя никому неудобств. - И мне, и Таше необходимо было немного подумать, прежде чем начинать разговор о делах. Я планировала "уйти" с вокзала, а теперь передумала, - она пожала плечами, словно бы говоря "чего такого-то?". - Значит, можем наконец-то перейти к делу? - спросил Россия, уже стоя в доме Канады, - кстати, моя комната - там, - он повёл девушек за собой. Войдя в комнату, Беларусь присела на жёсткий стул и вся подобралась. Наталья выглядела напряжённо, как будто ждала нападения. Украина, раскинувшаяся на постели, напротив, разнежилась и размякла. Россия встал у стены так, чтобы видеть их обеих. - Итак... ваше впечатление о Канаде? Он подходит?.. - Подожди, - Беларусь вскинула руку, - ты уверен, что здесь нет подслушивающих устройств? - Не говори глупостей, - ответила Украина вместо брата, проводя рукой по бледно-синей стене, - конечно, Ваня всё перепроверил! А Матвей... Скажи сперва, что сам о нём думаешь? Нет, я знаю, ты уже много раз рассказывал, но... разве ты не зол сейчас на него?.. Вот и подумай - что ты хочешь с ним сделать? Накричать? Ударить? Избить до потери сознания? Сломать ему все кости? - Да, - кивнул Россия и сжал кулаки, - я хочу... я хочу... - он вдруг замолчал, поражённый собственной неуверенностью. Только что его воображение с удовольствием рисовало ему картины избиения ни в чём, в общем-то, неповинного человека, но когда потребовалось подумать об истинном виновнике, оно почему-то спасовало. Россия нахмурился. Неподчинения, пусть даже собственной фантазии, он не переносил. Он сосредоточился и всё-таки представил себе Канаду... этот его дерзкий "я-поступлю-так-как-я-захочу" взгляд, и кулак, отправляющийся в самый центр лица, чтобы больше не глядел так, чтобы знал своё место, чтобы слушался. Хруст сломанного носа, очки, кинематографично отлетающие в сторону, кровь, растекающаяся по лицу, и несчастный, затравленный вид. Самое время ударить ещё раз, чтобы закрепить урок. Россия в своём воображении занёс руку снова и... не смог. Он не мог представить, что поднимет на Канаду руку несколько раз. Сердце сжималось от жалости и боли. Боль от придуманного зрелища - поверить невозможно! - Я не смогу ударить его, - сказал Иван вслух, - я не знаю почему, не понимаю, что со мной... Но я даже представить себе этого не могу! - он взмахнул рукой, - одно дело - сражаться на хоккейном поле, он и сам-то не брезгует грязными приёмами... но вот так... ни с того ни с сего - в жизни не смогу. - Вот и ответ. Он подходит. Ты сам признал его. Ты не можешь сделать ему больно. Теперь у тебя целых три слабости! - Украина в который раз за этот день рассмеялась, - что касается меня... мне он понравился. Конечно, при столь краткой встрече трудно сказать определённо, но первое впечатление у меня сложилось хорошее. А то, что ты к нему так привязался за короткий срок, говорит только в его пользу. В общем, я абсолютно за твой план! - закончив говорить, Украина повернулась на бок и прикрыла глаза, как будто засыпая. - Ну, это пока ещё не план, а всего лишь идея... - протянул Россия, но видно было, что одобрение сестры для него значило многое, - а что скажешь ты, Ната? - он перевёл взгляд на Беларусь, которая всё это время просидела, не шелохнувшись. - Я ещё на стадионе сказала, что признаю его. Это и есть мой ответ. Я полностью согласна с твоей идеей, брат, однако я не вполне уверена, что её будет так легко воплотить. - О чём ты? - Софья размежила веки и чуть повернула голову. - Он может не согласиться. Точнее, я почти уверена, что он не согласится. Легко впустить в свою семью ребёнка, но вот взрослую страну... - Перестань, Таша, не будь глупой, - недовольно прервала её Украина, - мы же говорим про Канаду. Он всё ещё подчиняется Англии и, кажется, не горит желанием обрести независимость. Всё, что он делает самостоятельно - это попытки восстановить общение с Францией. Только и всего. Никакой политической свободы. Он только и делает что уступает всем трём своим старшим братьям. Уступит и нам. - Ты считаешь себя умнее, только потому что ты старше, - режущим, как меч, голосом заговорила Беларусь, - вечно посмеиваешься над нами, сестра. Но я скажу тебе: Канада не так прост, как кажется. У этого мальчика внутри стальной стержень. И он вовсе не подчиняется слепо всем подряд. Если ты этого не видишь - глупа ты, а не я! - Хватит, не ссорьтесь! - Россия с несчастным выражением на лице замахал руками. Видеть обожаемых сестрёнок, огрызающихся друг на друга, было для него невыносимо, - Наточка, - он заговорил ласково, желая улестить обеих, - ты просто забыла, что мы с Канадочкой играем на желание. Когда я выиграю, он сделает всё, что я скажу. Всё что угодно. Канада всегда выполняет свои обещания, какими бы нелепыми они не были. Он доказал это на практике. - Тогда всё в порядке, - Беларусь, успокоенная словами брата, кивнула. Украина, вновь закрывшая глаза, что-то согласно промычала. Кажется, она уже успела задремать. Россия умилённо поглядел на неё: сейчас Софья была похожа на ребёнка; никто бы и не сказал, что она старшая в семье. Беларусь, посмотрев на неё, тоже улыбнулась краешком рта и, подойдя к кровати, чуть встрепала ей волосы: - Не засыпай пока. Хотя бы постель расправь, - сказала она нежно. - Не волнуйтесь, я всем займусь, - отозвался Россия, - можете пока переодеться, а я пойду схожу за простынями. - Ладно... а я заплету Ташеньке косичку на ночь... - Украина приподнялась на локтях, глядя на Беларусь сверху вниз. - Как захочешь, - улыбнулась та в ответ. Россия вышел из комнаты, чувствуя себя умиротворённым. Всё-таки они - настоящая семья... и скоро у них появится ещё один брат. *** - Простите, что задержался, - нервно оправдывался Канада, - Россия привёл своих сестёр, и мне пришлось... эм... урегулировать кое-какие вопросы... Им бы хотелось, чтобы я пошёл с ними, но я ведь пообещал вам. Вот... Извините, пожалуйста, я правда не хотел заставлять вас ждать... - Матьё, милый, прекрати это, - отмахнулся Франция, - я на тебя совсем не злюсь. Возьмём такси до аэропорта или отправимся как обычно? - Как обычно. Я слишком устал для перелёта. А!.. Но если вам будет удобно добираться самолётом, я, конечно, не против, могу и там поспать. Просто ещё часовые пояса... Я боюсь, как бы мне не запутаться и успеть вернуться вовремя. - Не думай обо мне. Доберёмся так, как будет лучше для тебя. Пойдём, - он взял Канаду под руку. Мэтью покраснел, но понадеялся, что в вечернем сумраке это пройдёт незамеченным. Напрасно. Они очутились не перед воротами, а в гостиной, ярко освещенной с помощью гигантской люстры. Франция, заметив его смущение, вновь рассмеялся: - Какой же ты... Ладно-ладно, тебе не понравится, если я скажу это вслух. Ты не слишком утомился? Может всё-таки найдёшь в себе силы немного потолковать со своим отцом? - Ну, конечно! Раз уж вы хотите поговорить... - тут до Канады дошло, - постойте, как вы сказали? "Отцом"? - М-м, а ты имеешь что-то против? Но ты меня сам так назвал, разве не помнишь? На том последнем семейном обеде, что окончился так неудачно, - Канада не нашёлся с ответом, но его лицо, ставшее краснее испанских томатов, само по себе было красноречивым, поэтому Франция продолжил, не дожидаясь, пока его стеснительный сын соберётся, - ты, конечно, сделал это в пылу спора, но мне даже, пожалуй, понравилось такое обращение. Я бы хотел, чтобы использовал его постоянно. Что скажешь на этот счёт? - А-а-ах! - Канада прикрыл лицо руками, - я... я... ну, если вам нравится, то я, разумеется... но... понимаете, это так смущает, что я просто... - Смущать должны другие словечки... правда их, мой милый котёночек, ты от меня не услышишь. Они не для твоих нежных ушек. А теперь убери руки от лица и посмотри на меня, - Канада, всё ещё ярко-пунцовый, повиновался без слов, - вот так. Присаживайся на диван и мы наконец поговорим спокойно... - О чём вы хотите поговорить? - тихо задал вопрос Мэтью, подняв взгляд на Франсиса и тут же вновь уставившись в пол. - А ты? Тебя что-то гложет, верно? Расскажи мне. - Ну... я... - Канада задумался: глодало его многое, но Франции... отцу не следовало знать обо всём. Проболтался один раз - может проговориться и во второй. Надо быть поосторожнее. Может, стоит упомянуть о сёстрах России? Необычные девушки, и у него внутри копошатся какие-то странные предчувствия на их счёт. Впрочем, интуиция его часто подводила. Нет, с этим, пожалуй, лучше разобраться самому. Тогда - его сегодняшняя отвратительная игра? Тоже не годится, он ведь и сам знал её причины - всё те же мысли, неустанно ползающие внутри. Америка? Они в плохих отношениях, вряд ли тут можно ожидать дельного совета. Тем более, насколько Канада знал своего брата, тот вскоре должен был успокоиться и сам. Остаётся... только Россия. Нет, есть ещё Англия, но об этом Канада и сам запрещал себе думать. И опять же, их отношения с Францией настолько запутанные, что вряд ли эти двое сами в точности понимают, что именно чувствуют друг к другу. - Россия, - сказал Канада, - последнее время меня только он и беспокоит. Непрестанно. В общем... недавно... как-то так случилось, что мы стали звать друг друга по имени. И всё то, о чём я раньше вам говорил... Мы вроде бы подружились с ним, и он меня понимает, но я совсем не понимаю его. Откровенно говоря, его поступки ставят меня в тупик. И какое-то чувство... иногда, когда я прикасаюсь к нему, я чувствую... мы оба чувствуем какое-то электромагнитное поле. Ток и притяжение, понимаете? - Канада замолчал, почти жалея о сказанном. Конечно, в области чувств Франция был и оставался непревзойдённым экспертом, однако изначально Канада вовсе не собирался заводить речь об этом. Даже наоборот, хотел умолчать. Не совершил ли он только что ошибку? Или это напротив был удачный ход? Что же, сейчас это должно выяснится. - Солнышко, - Франция ласково улыбнулся, - ты ведь большой мальчик, не должен уже спрашивать о таком у отца... - Что? - Канада непонимающе нахмурил брови, - почему... это ведь... Ох! Это н-не... не физической влечение, я вам точно говорю! Это совсем другое! Что-то совсем другое! И с Ан... моими предыдущими... партнёрами это было... совсем по-другому! - Ты мне не доверяешь? Думаешь, я могу ошибиться? - Любой может. Вы уже ошибались, я это помню, - очевидно, что говорить кому-то, будто ты запомнил его ошибки, не слишком тактично, однако Канада был слишком взволнован, чтобы подбирать слова повежливее. - Ошибался тогда. А в этот раз говорю наверняка. У меня с самого начала было предчувствие... В общем, лучше бы тебе просто затащить его в постель. Не подумай про меня ничего плохого, просто иначе... я боюсь, что ты в него влюбишься. - И что же в этом плохого? Кроме того, что Фред будет вне себя от возмущения? - То, что Россия никогда не ответит тебе взаимностью. Он может восхищаться, уважать, дружить... И любить он тоже может - но только родственников. Не думаю, что он способен на большее. Зато вполне возможно, что он станет манипулировать тобой. - Да, может. Но я не настолько глуп, чтобы поддаться на его манипуляции... И ему нужен кто-то близкий. Ему нужен друг. - Друг - да. В общем, вашей дружбы я бы и желал. Но я знаю, что дело не ограничится только этим. Может не сейчас, может через год, через десять лет, двадцать... - За двадцать лет всё может измениться, - мотнул головой Канада. - Не стану отрицать. Современный мир очень переменчив. Но не думаю, что изменится сердце России. Он был таким, каков есть на протяжении веков. Может даже... - Франция откинул голову назад, прикрывая глаза в изнеможении, - может даже тебе следует и вовсе отменить эту Суперсерию. И не видится с Россией как можно дольше. И завести себе кого-нибудь... на долгий срок. - Завести? Кого? И не могу я отменить Суперсерию! Не после сегодняшнего позора! Это ведь я по своему проклятому тщеславию навязал команде и всему народу эту проклятую игру; и из-за меня сегодняшний матч был проигран в пух и прах! Я не могу сдаться сейчас! Я должен взять реванш! И ещё... мы играем на желание. Я не могу отступить. Все подумают, что я просто струсил. И мой народ... это их ославят из-за моих дурных качеств! Нельзя такое допускать! - Как скажешь... Но лучше бы тебе кого-нибудь найти. Я могу тебе помочь, если пожелаешь... - эти слова пришлись не по вкусу Канаде. Он понимал, что отец искренне заботится о нём, но сведение всё к постельной теме... Нет уж, увольте. - Я... я пойду спать, - Канада дёрнул плечом, - слишком устал, не могу говорить. Глаза слипаются. Спокойной... приятных снов вам, если вы сейчас тоже ляжете. - Давай проведу тебя в комнату. И заодно дам вещи. Знаешь... - он обнял Канаду, - я люблю тебя. - Знаю. Я тоже люблю вас, отец, - "И знаю, что вы хотите как лучше. Простите, но ваши советы мне не подойдут. Я буду поступать по своему разумению".