Суперсерия 1972

Когда на определителе номера высветилось "Россия", Америка взял трубку моментально, ни на секунду не задумавшись, что находился он не у себя дома, а, значит, и звонок предназначался не ему. - Алло, слушаю! – Выкрикнул он в трубку, надеясь, что Россия точно также не желает затягивать этот разговор. - Я тебя от чего-то отвлёк?.. – Начал расшаркиваться Иван, вместо того, чтобы перейти к сути дела. Америка скрипнул зубами: - Да, отвлёк! Так что давай закончим с этим поскорее. - Прости, я просто хотел поговорить, - услышав эти слова, произносимые действительно сожалеющим тоном, Альфред испытал ни с чем не сравнимое изумление. "Интересные дела! Что такого случилось с Россией? Это что, уловка какая-то? Трюк, чтобы я поверил, что он такой добрый, так хорошо ко мне относится, и мы с ним лучшие друзья навеки, а потом я получил бы ядерную боеголовку в голову?" - Ну… может быть, я всё-таки найду немного времени… - промямлил он, раздумывая, как лучше поступить, чтобы разобраться в ситуации. - Нет, если ты занят, я не буду тебя беспокоить. Я перезвоню где-то через час. Надеюсь, к этому времени ты освободишься, Матьё. Ну, пока, - он отключился первым. Америка громко засмеялся: оказывается, Россия всё это время думал, что говорит с Канадой! И вовсе не было никакого хитрого плана! Однако, отсмеявшись, он призадумался, не в силах поверить, что плана и вправду не было – речь ведь шла о России. Тем более, как-то подозрительно нежно он общался с ним – то есть, с Канадой. Америке это сильно не понравилось. Ему вспомнились предостережения Франции о том, что Россия, скорее всего, попытается переманить Канаду на свою сторону. Судя по всему, именно этим проклятый комми и занимался, достигнув некоторых успехов. Скрипнув зубами, Америка стал продумывать, как бы ему сделать так, чтобы его брат по истечении часа оказался как можно дальше от телефона. Сейчас Канада был в магазине, но вряд ли он собрался провести там остаток жизни. Скорее всего, Мэтью уже был на пути домой, и Альфреду следовало изобрести какой-нибудь действенный способ вновь увести его из квартиры. Как назло в голову не шло ничего мало-мальски полезного. Оставалось положиться только на везение: обычно оно не подводило Америку. Ключ повернулся в замке. Заслышав звук открывшейся двери, Америка бросился навстречу брату, подхватывая сумку с продуктами. - Альфред! Ну что ты, в самом деле? – воскликнул Канада, пытаясь эту самую сумку отнять обратно, - я не такой слабак, чтобы носить за меня тяжести. Да и она вообще не тяжёлая… - Я всё равно хочу помочь тебе! – Америка ускорил шаг, пытаясь уберечь свою ношу от хватки брата, - вот сейчас донесу, разложу продукты, а ты пока… - Даже не думай. Я знаю, что это получается у тебя не нарочно, но ты вечно всё раскладываешь не по местам. - Эй! – обиделся Америка, - ты говоришь прямо как Англия! Но у него на кухне действительно порядок, а ты в этом плане ничем не отличаешься от меня – просто распихиваешь всё подряд в те ящички, что подвернутся под руку! - Это неправда! - Да ладно? Ты очень рассеянный, братишка! В прошлый раз у тебя вилки в одном ящике с солонкой лежали, а половина тарелок – в хлебнице. А в позапрошлый так вообще… - Ну, хватит! Сегодня у меня действительно порядок. А в те разы… просто так получилось, - Канада порозовел. Он был довольно аккуратным и действительно любил, когда всё лежало на своих местах. Но, к сожалению, он частенько в спешке или по рассеянности клал вещи не туда, куда следовало, и ему часто приходилось делать уборку в шкафах, чтобы разложить всё как положено. Конечно, это отнимало порядочное количество времени и нервов. Кроме того, Канада ужасно стыдился этой своей черты, сравнивая себя с Францией и Англией, у которых на кухне всегда царил идеальный порядок. Америка прекрасно знал об этом – кроме сравнений, конечно, так что решил попросить прощения. Он ведь не собирался расстраивать брата, просто по своему обыкновению нёс, не задумываясь, всё, что приходило в голову. - Ладно, прости. Я, правда, хотел помочь тебе. - С чего вдруг? Уж признайся, что просто хотел заглянуть в сумки и узнать, есть ли там что-то вкусное для тебя. - Ну-у-у-у… да, вообще. Но что это меняет? - Да ничего, Альфред, - Канада рассмеялся, - и совершенно точно не меняет тебя. Америка не понял причин веселья, но на всякий случай поддержал его. На самом деле, он планировал обнаружить отсутствие чего-то жизненно необходимого, вроде газировки, чтобы услать Канаду за этим. Однако Мэтью купил, кажется, всё - от вышеупомянутой газировки до крабовых палочек. Такое проявление заботы было очень приятно Альфреду, но сильно расходилось с его планами. Обругав Фортуну, которая знатно поглумилась над ним, он начал продумывать новый план, но не успел. Закончив с продуктами, Канада сказал: - Знаешь, я приму душ, наверное, ладно? Я примерно на час, не дольше. - А, конечно. Я пока телик посмотрю, - чуть удивлённо отозвался Америка, одновременно подсчитывая время, прошедшее со звонка России. Выходило, что прошло уже около получаса. Значит, следующего звонка стоит ждать, пока Канада будет мыться. В крайнем случае, можно будет и самому позвонить… До этого, однако, дело не дошло. Россия проявил пунктуальность, перезвонив ровно через час. - Алло, я слушаю, - прошептал Америка, стараясь копировать интонации брата. - Матьё, ты вдруг стал так громко говорить… Впрочем, мне даже нравится, пусть это и необычно для тебя. - Э… да?.. – Америка вновь впал в лёгкий ступор. Ему-то казалось, что он был еле слышен! – Ну… я просто подумал, что тебе так будет лучше. В смысле, неудобно же, когда я говорю тихо! - Да, именно так. Хотя в этой твоей тихости есть тоже своя доля обаяния. А сейчас… у меня такое странное чувство… ты как будто стал говорить грубее. Я имею в виду, раньше мне всегда казалось, что ты говоришь мне "вы", - он использовал русское слово, которое, впрочем, было для Америки вполне понятным, - а сейчас оно словно превратилось в "ты". То есть, в английском нет этого различия, я знаю, и всё-таки… Кстати, раз уж мы заговорили о языках, давай перейдём на французский? - Э… - Америка замялся. Конечно, он неплохо понимал по-французски, несмотря на то, что даже сам Франция не знал об этом, но вот сам говорить не мог, - зачем это? Чем тебе не нравится английский? – спросил он, чтобы потянуть время - Ну, это же язык твоих братьев, а у меня с ними отношения… сам знаешь, не ахти. - Да, но мне нравится английский! И мои братья тоже! Мне нравится быть похожим на них. Это даёт мне такое чувство… принадлежности к семье. Ты ведь тоже понимаешь, у тебя ведь тоже один язык в Союзе! - Да, но разве Франция не часть твоей семьи? - Но если так посмотреть, он вроде как только одна третья, а Америка с Англией – две. - Мне почему-то думалось, что его ты любишь больше… - Что? Нет! Вовсе нет! Больше всех я люблю Альфреда, он же мой брат! А Франция… ну, он мой опекун, я ему признателен, и мне приятно вспоминать о детстве, проведённом с ним, но это всё равно не то. Между нами на самом деле нет такой сильной связи. - Я совсем не ожидал услышать это от тебя. Я даже не предполагал, что ты разделяешь, кого ты любишь больше, а кого – меньше. Я, например, люблю всю свою семью одинаково. И тебя люблю так же, как их… Но то, что ты так отнёсся к Франции… - Россия говорил немного грустно и как будто разочарованно, - ты ведь для него много значишь. - Много значу? Не знаю, он так же забывает обо мне, как и все остальные. Только Америка помнит меня. - Ты говорил, он помнит только когда что-нибудь нужно, - заметил Россия всё с той же печалью. "Ага! Расстраиваешься, когда всё идёт не так, как тебе хочется! – позлорадствовал Америка про себя, - вот так тебе! Знай, как мы с Мэтти друг к другу привязаны! И тебе в жизни не ослабить эти связи, понял? "Люблю так же, как свою семью!" Да что ты вообще несёшь?! И думать забудь о моём брате! Ты ему никогда в жизни не понравишься, и я заставлю тебя это уяснить!" - Я так говорил? О, да мы с ним были в ссоре, наверное. Я его так сильно люблю! И очень-очень благодарен ему за всё, что он делает для меня! - Он для тебя что-то делает? Ты говорил… послушай, ты действительно ведёшь себя немного странно… - Нет-нет… Я просто был обижен на него… Он может легко меня расстроить, но это именно потому что мы так близки. Ему легче других задеть меня, потому что я ценю его больше всех. Я действительно могу говорить ужасные вещи, когда я зол, но это не значит, что я в самом деле так думаю! А прямо сейчас он делает меня счастливым, я очень рад, что у меня такой брат, как Америка! - Что значит "брат, как Америка"? – раздалось откуда-то из-за спины. Кажется, сегодня Альфредова удача решила как следует поиздеваться над ним. - Ой, подожди! – выпалил он в трубку, - у меня тут брат… Э… - он прикрыл микрофон рукой, - понимаешь, Мэтти… тут так вышло… я… ну… я всего лишь… - Всего лишь выдавал себя за меня. Слушай, это перестало быть забавным несколько сотен лет назад, - он устало покачал головой и опустил руки, которые до того держал скрещенными на груди, - знаешь, я ведь даже поверил, что все те приятные слова, что ты говорил - про меня. Мне просто не было очевидно, что ты единственный, кто достоин похвалы. Дай мне трубку, пожалуйста, - несмотря на свой обычный вежливый тон, телефон Канада буквально вырвал из рук Америки. - Алло. Понятия не имею кто там, но это неважно. Просто, чтобы вы знали – Америка притворялся мной и почти наверняка нёс всякую чушь, которой не стоит верить, потому что… - Погоди-погоди. Сначала ответь мне на один вопрос: когда я звонил в первый раз, это был ты или он? – Кажется, вопрос был именно таким. Альфред стоял довольно близко, так что мог с трудом расслышать речь Ивана. - Р-Россия?.. – лицо Канады странным образом изменилось, когда он понял, кто на другом конце провода. Америке это совсем не понравилось, - ух!.. Нет, в первый раз, вероятно, был не я, потому что я, если честно, даже не очень понял о чём идёт речь… Ах, да! Я уже уходил из дома… Канада отошёл подальше от Америки, так что тот лишился возможности подслушивать, но всё ещё мог судить по действиям своего брата. Россия, очевидно, попросил не вешать трубку и включить громкую связь, потому что именно так Мэтью и поступил. - Эй-эй, Америка! Ты такой глу-у-у-упый! – весело пропел Россия. "А ведь недавно был таким расстроенным… Ну я тебе ещё устрою!" – подумал Америка, понимая, что Россия так же, как и он недавно, радуется неудаче своего соперника. - Ты ничуть не лучше. У тебя в голове вместо мозгов борщ? Кем надо быть, чтобы дважды перепутать меня с Мэтти! Вот же тупица! – ответил он с напускной бравадой. - По крайней мере, я не пел од в свою честь, прикидываясь кем-то другим… Вот уж настоящая глупость! Ты думал, тебя не раскроют хотя бы по этим чествованиям? - Давайте не будем выяснить кто умный, а кто дурак… Россия, вы ведь хотели что-то сказать нам обоим? - Да-а-а! – "Он тянет буквы как восторженный трёхлетка!" – злобно подумал Америка, прислушиваясь к излишне воодушевлённому, на его взгляд, России, - я хотел обсудить твою поездку в Москву. Я уже точно решил, что Франция и Англия могут поехать с тобой, если захотят. Я думал пригласить Америку тоже, но он своей дурацкой выходкой сбил мне ве-е-е-е-есь настрой. Но я могу опять передумать, если он будет хорошо себя вести. - "Хорошо себя вести"? Отдать тебе половину своих территорий, к примеру? - Нет. То, чего я хочу, будет гораздо сложнее сделать! - Ч-ч-ч-чт-т-то-о-о-о?! – Америка пришёл в ужас. Что эта больная нация от него хочет? Помощи в порабощении всего мира?! Не бывать этому! - Да. Жутко сложное задание. Не обижать Матьё и не делать глупостей. - О нет! – драматично воскликнул Канада, - что вы такое творите?! Это просто непосильная ноша! Альфреду в жизни не выполнить такое архисложное задание! - Я тебя так часто обижаю?.. - Чуть реже, чем делаешь глупости. - Ага. А глупости Америка делает чуть реже, чем дышит. А ещё он часто совмещает все три дела – как сегодня… - Тебя не спросил! Захочу – сам приду к своему брату, и никто меня не остановит! - Альфред! Ты сам понял, что сейчас сказал?! Россия, слушайте, я за ним присмотрю. Если он не выполнит ваших условий – я обязательно вам скажу, хорошо? - Да, об этом я и собирался тебя просить! Тогда договорились? - Договорились. - Ладно. Допустим, я тоже согласен, - фыркнул Америка. Что ему оставалось, коль в этом споре Канада повернулся против него? - Тогда, пока, Матьё, - Россия напрочь проигнорировал его. - До свидания, - сердечно улыбнулся Канада. Осознание того, что Россия не мог видеть этой улыбки, немного уменьшило недовольство Америки. Тем не менее, само её появление ужасно разозлило его. - Он так общается с тобой, как будто вы близки не одну сотню лет! - Обычно это нормально для друзей. Ненормально поступать с братьями так, как поступил ты. - Мэ… Мэтти! Я же просто хотел тебя защитить. Сам понимаешь, мне нужна информация, чтобы понять, что Айван планирует с тобой сделать. Я очень переживаю за тебя. То, что я сказал… ну, как бы о себе… я думал о тебе, когда произносил всё это! Это мои настоящие чувства к тебе! Я был искренним! – он схватил Канаду за плечи, в отчаянии срываясь на крик. - Фред… - Канада провёл пальцем у него под глазами, вытирая скопившиеся там слёзы, - я не думал, что ты так расстроен. Я тебе верю. И… я на самом деле так часто делаю тебе больно?.. - Нет, что ты. Мне бывает больно оттого, что я волнуюсь за тебя. Ты частенько заставляешь меня поволноваться, это правда. Но и тогда мне больно не из-за тебя самого, не потому что я на тебя обижаюсь, а из-за опасностей, которые тебя грозят. Мне больно от страха, что может быть больно тебе. - Альфред… Почему ты говоришь такие замечательные вещи, только когда мы ссоримся? – Канада жутко покраснел и, кажется, был сам готов удариться в слёзы, - в принципе, даже если… в общем… это… ну… я мог бы сказать всё то же самое! - Э? Правда?.. Всё?! Подожди, а сколько ты слышал? - Начиная с того момента, как ты сказал, что благодарен мне… э-эм, своему брату, я имею в виду, за всё. - А то… нет, ничего. Просто я немного приврал в своей речи. Но ты пришёл тогда, когда я начал говорить всю правду! – Америка хотел спросить, слышал ли Канада то, что он любит его больше других, и разделяет ли он это чувство, но понял, что вряд ли его обрадует ответ. - Да, мне повезло! – Канада засмеялся и махнул рукой, показывая этим жестом, что закрывает тему. Америке оставалось только порадоваться. *** Канада глубоко дышал, приходя в себя после обычной возбуждённости, испытываемой им на матчах. Одна победа и одна ничья – замечательный результат, если учесть, насколько сильным был соперник. - Кнад! Услышав неразборчивый выкрик, Мэтью обернулся. - Канада, - повторил Швеция уже более отчётливо, - хорошая игра. Нравится твой стиль. - А… спасибо. Мне тоже очень понравилось. Всегда приятно соревноваться с достойным противником, - улыбнулся Канада. Он всегда хорошо относился к Швеции, пусть они и пересекались в основном на матчах. Сдержанность Бервальда приятно контрастировала с эмоциональностью, присущей семье Мэтью. - Последний матч с Россией, - Швеция нахмурился, - ты сыграл плохо. Рад, что в этот раз не так. Сохраняй настрой. Не проигрывай России. Я за тебя болею, - он чуть споткнулся на последней фразе, произнеся "тбя", и одарил Канаду таким жутким взглядом, как будто по его вине Швецию должны были расстрелять на городской площади. Однако того, кто недавно проживал в одном доме с Россией и приходился близким родственником Америке, всего лишь взгляд, пусть даже настолько ужасающий, что сам Вий затрепетал бы, испугать не мог, так что Канада благодарно улыбнулся: - Спасибо. Не волнуйтесь, я обязательно одержу победу. Швеция кивнул и крепко пожал Канаде руку, не забыв напоследок одарить его ещё одним устрашающим взором. Канада зашёл в раздевалку, посмеиваясь. Беспокойство другой страны, не друга и не родича, растрогало его и в какой-то степени польстило. Было очень приятно знать, что кто-то следил за твоей игрой, переживая и волнуясь. Разумеется, понимать, что это кто-то остался разочарован тем, как ты вступил в последний раз, было далеко не так здорово, но, в то же время, давало мотивацию для дальнейших побед. Теперь Канада был настроен на успех серьёзнее, чем когда-либо.