Суперсерия 1972

Вернувшись с тренировки, Канада испытывал ужасную жажду и потому первым делом припал к холодильнику, где хранил бутылки с минеральной водой. Первый же глоток приятно уколол горло холодом. Напившись, Канада удовлетворённо вздохнул и вновь повернулся к холодильнику, чтобы вернуть бутылку на место. В этот момент сзади послышались чьи-то шаги. - Мэтью? – робко позвали из-за спины. - Да? – он обернулся, встречаясь взглядом с Украиной. - Найдётся минуточка? - Возможно, - он чуть нахмурился, подумав: "Это зависит от того, чего вы хотите от меня". - Тогда мы можем пойти в мою комнату? - Думаю, да, - Канада пожал плечами, пытаясь понять, что у неё на уме. Комната Украины оказалась меньше, чем у России, но мебели в ней было больше, от чего она казалась совсем тесной. Кроме того, большая часть обстановки смотрелась как-то несуразно: красивый ковёр почему-то висел на стене; старинный, богатого вида туалетный столик стоял у противоположной; рядом было приставлено ветхое, но вполне современное кресло, на которое была накинута красная тряпка грязноватого оттенка; другое кресло – плетённое и довольно милое, на вкус Канады – заслоняло дверцу массивного, уродливого шкафа. - Присаживайся, - Украина опустилась на стул возле письменного стола. Канада, поколебавшись, примостился в кресле, на котором была красная ткань, поскольку так он мог быть ближе к собеседнице. - Зачем вы меня позвали? - Я хотела объясниться. Думаю, между нами возникло несколько… недоразумений. Я хочу, чтобы ты знал: я ничего не имею против тебя. Ты… - Я знаю. Я не держу на вас обиды ни за что. Если это всё… - Нет. Я хотела… ещё я хотела… чтобы ты не думал обо мне плохо… чтобы… Понимаешь, я ведь не хочу причинять вред Ванюше, совсем не хочу! Он ведь мой маленький братик… Но мне приходится. Понимаешь, мне приходится быть жёсткой. Мне приходится делать, придумывать что-то… брать на себе ответственность за… за всё! – она всплеснула руками. - О чём вы? - Просто я… Веду с ним борьбу… Понимаешь, вечно выступаю зачинщицей, бунтаркой… Не потому что мне это нравится! Потому что я хочу свободы! Свободы развиваться самой, без брата! И он… он тоже должен приучиться жить один. Без меня, без нас всех. Не может же он… - она горестно покачала головой, недоговорив. - Я не понимаю. Чего вы хотите от меня? - Я хочу, - Украина всхлипнула, - чтобы ты знал, что я люблю Ванюшку. И… - из её глаз хлынули слёзы, - не хочу, чтобы ты думал, что я негодная сестра, потому что пытаюсь развалить Союз. Союз, который мой брат так любит… Он прикладывает так много усилий ради него! А я… Но он же так сильно ошибается! Он закрыл нас от всего остального мира. Это неправильно, ты же сам знаешь! Поэтому, как бы сильно я не любила своего брата, вместо того, чтобы защищать его… я должна… должна причинять ему боль, рушить то. Что ему дорого… Потому что я хочу пройти своим путём. Я хочу, чтобы он перестал держать меня… и всех остальных… так, что это практически насилие. Он ведь не будет брошен! Не будет! Та же Мадина… Она борется вместе со мной за право уйти. Но она не собирается пользоваться этим правом! Она просто хочет, чтобы оно было в Конституции. Хочет стать более независимой. Хочет иметь возможность в любой момент оставить Ваню, но не собирается этого делать! Ей просто нужны права. И остальные… Если Ванюша ослабит поводок – это не значит, что все тут же разбегутся. Только Прибалты действительно собираются уходить. Прибалты и… - И вы. – Тихо подсказал Канада. Вместо ответа Украина разрыдалась. - Это не плохо – хотеть быть свободной. Это правильно. Но вы действуйте неправильными методами, - произнёс Мэтью мягко, пытаясь успокоить её. - А к-какой метод мог быть правильным? Я не могу… Я просто… Ваня не желает слышать ничего… о том, что мы могли бы уйти от него... Мне остаётся только… раскачивать лодку в наде… надежде вывалиться за борт. Канада не был уверен: возможно, всё это было лишь притворством опытной актрисы, попыткой пробудить в нём жалость и симпатию. Но он прекрасно знал эту тяжесть, когда приходится идти против брата, чтобы защитить что-то важное для себя. Если Украина действительно страдала – он обязан был оказать ей хоть какую-то поддержку. - Вам… вам не нужно так переживать. – Он подошёл к ней и мягко положил руки к ней на плечи. – Вы делаете то, что считаете нужным. Если вы считаете, что в чём-то неправы, вам нужно… нужно исправить ошибку. Извиниться. Перед Россией, перед остальным, кто мог пострадать из-за вас. И не совершать ту же ошибку второй раз. В-вот и всё, я полагаю. Если вы причинили боль тем, кого любите, то всегда можно загладить вину… - Загладить? Я нн-е в-вижу… не м-могу её заг-гладить… Сейч-час я мог-гу только р-ранить его снова и с-снова… - С трудом выговорила Украина, борясь с сотрясающими её рыданиями. – Мне остаётся только м-молиться, пр-росить Бога, чтобы однажды мой б-брат пр-простил м-м-меня, после всего, что я вын-нуждена б-буду… буду вы-вынуждена сдел-л-л-лать. Она уронила голову на грудь Канады и заплакала ещё горестнее, чем прежде. Мэтью не знал что делать. Ему хотелось как-то утешить её, но он не решался прикоснуться к ней или сказать что-то. Он мог посоветовать ей не больше, чем "сожми зубы и терпи", но, чёрт побери, было очевидно, что именно этим Украина и занималась до недавнего момента. Украина продолжала плакать, а Канада глупо пялился на её макушку, на коротко остриженные светлые волосы, до тех пор, пока не послышались шаги, и Украина не отстранилась, утирая раскрасневшееся лицо. - Матьё. Что ты здесь делаешь? Я тебя повсюду искал! - Я… я просто… - Пойдём, - Россия потянул его за плечо, принуждая встать; на Украину он не обращал никакого внимания, - не то опоздаешь на матч. А может, мне вовсе не стоило тебя разыскивать? Если бы твоя команда без тебя проиграла, мне бы было только лучше… - Ну, ты уже разыскал меня, - Канада кривовато улыбнулся. - Да, тут я сглупил, - Россия буквально потащил Канаду к выходу, не давая ему идти самостоятельно, - но ничего не поделаешь… Мне казалось, ты был в обиде на Соню. - Э… я… Да нет, я не обижался на неё, с чего бы? Просто она позвала меня поговорить… вроде бы хотела извиниться. И потом… она начала плакать… - тут Канада понял, что Россия мог счесть, будто именно он довёл до слёз Украину, и поторопился разуверить его в этом: - Я не сказал ничего такого!.. - О, я верю тебе. Она всегда была плаксой. Тебе было её жалко? - Ну, да, пожалуй. - Канаде следовало бы ограничиться этой фразой, но, чувствуя, что Россия недоволен, он не смог удержать себя от оправданий. - Всё-таки она в непростой ситуации. Я… я знаю, как тяжело сражаться против собственного брата, но бывают моменты, когда ты вынужден это сделать... и… - - Я не вынуждал её! – Россия сорвался на крик. – Я не нападал на неё! Никогда! Я не вынуждал её это делать! - Но вы же сами говорили, что причиняли ей боль… - Я делал это не потому что хотел, потому что у меня не было другого выбора! - У неё тоже нет выбора… - Нет, есть! Ничего страшного с ней не случится, если она прекратит свои выходки! Но она просто не хочет спокойно жить в моём доме! - Да, не хочет. Она хочет собственный дом. - Она хочет бросить меня. - Она хочет свободы. – Канада старался говорить как можно мягче, надеясь, что Россия поймёт точку зрения Украины и перестанет так злиться из-за неё. - Свободы?! Разве я даю ей недостаточно свободы? Да, я вынужден ограничивать контакты с другими странами, но это не моя вина, это вина твоих братьев! Они сделали так, что теперь нас все ненавидят! Я принимаю трудные решения, но делаю это не из прихоти. Я думаю о ней, я забочусь о ней, я переживаю за неё! А чем она мне платит? И ведь она себе же делает хуже! Она тормозит объединение всех государств. Но ведь только объединением под твёрдой рукой мы можем положить конец войнам и непониманию, и начать новую эру, эру дружбы народов, единства, просвещённости. Истинного коммунизма! Когда все будут по-настоящему равны, все будут трудиться и поддерживать друг друга во имя общего блага. Не будет голода и бедности! Мы встанем на путь прогресса! Я верю в это! Я действительно верю в это, тружусь ради этого! Скажи, Матьё, разве моя мечта плоха? Глаза России загорелись; похоже, он впрямь верил во всё, что говорил. Канаде не хотелось разводить идеологические споры и доказывать России утопический характер его проектов. Кроме того, мечта и в самом деле была неплоха. Мир и всеобщее благоденствие – по сути, этого хотели все, но расходились в путях достижения цели. - Это хорошая мечта, но пути осуществления… - Почему ты выступаешь против меня? Я могу понять злобу твоих братьев. Я могу понять трусость остальных, следящих за мнением Америки. Я могу понять глупость своей сестры, испокон веков фантазирующей о некой "вольной" жизни. Но ты… Ты ведь должен поддержать меня! Мы могли бы объединить наши способности – мы так хорошо дополняем друг друга! Мы могли бы сделать мечту реальностью. Мы могли бы достичь чего угодно вместе! Матьё… - Россия посмотрел ему в глаза с непонятной надеждой. Канада знал: он не ошибается. Они действительно могли очень многое… Но тут он подумал об Украине: это ведь из-за неё затевался разговор, не так ли? И, согласись он сейчас с Россией, он повёл бы себя нечестно по отношению к ней. У России была своя мечта, но и у Украины тоже. И почему её мечта должна цениться меньше, чем его? Кроме того, личный опыт Канады подсказывал ему в этом конфликте принять сторону Украины, хотя бы он и относился к ней намного хуже, чем к её брату. - Я уважаю свободу и свободный выбор. Мне не нравится удерживание кого-то в Союзе против их воли. А в вашей Конституции даже не предусмотрен механизм выхода из СССР! - Зачем его предусматривать? Это вызовет только лишний разброд. Мы объединились – и должны жить вместе и трудиться во имя общего блага, а иначе каждый начнёт преследовать эгоистические цели собственного народа. Ещё слишком рано для "свободы". Той свободы, о которой ты говоришь. Сейчас она будет только вредить. – Россия объяснял со спокойной убеждённостью, пытаясь заразить ею и Канаду. И, возможно, в его словах был смысл. Канада знал, что тот же Англия никогда не станет заботиться о чьих-то чужих интересах, если его не вынудить к этому. Страны, существующие сейчас, с нынешним мировым укладом, никогда не смогут договориться между собой, не смогут стать полностью равными – слишком велика разница в развитии. Вся болтовня о "взаимовыгодном сотрудничестве" сводится к манипуляторству, выгодному лишь горстке стран. Но то, что предлагал Россия, было слишком неправильным. Канада не испытывал ни малейшей приязни к тоталитаризму, поэтому ответил: - Для свободы никогда не бывает рано. Или поздно. Это высшая ценность. Никто не вправе ограничивать её. Повисло молчание. Россия угрюмо рассматривал его, словно размышляя, что сказать на это. Наконец, он произнёс: - Поехали. А то чего мы тут стоим перед машиной, как два дурня, ведём бесполезные разговоры… - Иван, не надо… не надо злиться на Украину, пожалуйста. Я хотел попросить тебя только об этом. Я не хотел заводить весь этот разговор… - Беспокойся лучше о себе. Если я сегодня выиграю, то приложу все усилия, чтобы моё желание тебе не понравилось. Канада нахмурился: - О, что же я такого сделал? Посмел не соответствовать твоим ожиданиям? Говорил то, чего ты не хочешь слышать? Что же, прости, пожалуйста, за то, что я самостоятельная личность, а не твоё бесплатное приложение! - Он откинулся на спинку сидения и скрестил руки на груди. – И, если уж на то пошло, ты сам говорил, что Украина имеет право делать то, что она делает. А теперь ты обвиняешь её в глупости. - Да дело вовсе не в моей сестре! Вообще забудь про неё! - Тогда в чём дело? Почему ты начинаешь орать, когда речь заходит о ней? Я не поверю, что ты ревнуешь. - Да. Я не ревную. - Ну и в чём всё-таки дело? - Ни в чём! Хватит отвлекать меня, я за рулём вообще-то. Канада закатил глаза и отвернулся к окну, предоставив России дуться, сколько угодно. Он совершенно не понимал всех этих ребяческих сцен, которые Иван повадился закатывать. Он же мог вести себя нормально! Быть таким спокойным и понимающим, чтобы рядом с ним было так уютно… Однако, судя по всему, таким он становился лишь когда его всё устраивало. Но Канада отнюдь не собирался под него подстраиваться. *** Россия задумчиво покачал в руке клюшку. Если бы речь шла не о Канаде, а о ком-то ещё, он забыл бы про матч и сломал её об голову соперника. А потом повалил бы его на лёд, приложил пару раз головой, врезал бы коньком по лицу… Чуть кисловатый запах чужой крови всегда заставлял его чувствовать себя лучше. Когда эта кровь не принадлежала кому-то, кого он любил так сильно, как… как этого чёртового Канаду. Проклятого, проклятого Канаду! О, если бы только это был кто-то другой. Тогда Россия мог точно сказать, что этот подлый, мерзкий человек его предал. А Матьё не был подлым. Он был кристально честным, искренним. Стоял за справедливость. Всем, мать его, сердцем. Россия медленно поднял скамеечку, стоявшую в его раздевалке уже лет двадцать, и разломил её на две части. Не помогло. Он всё ещё был переполнен гневом, и ему по-прежнему надо было выходить на лёд, встречать там Канаду и как-то сыграть с ним. Впрочем, во время матча он сможет ударить его пару раз. Лучше, чем ничего. С другой стороны, Матьё не так уж виноват. Это Литва сказал ему, что Россия на самом деле злой. А Украина подтвердила. А ещё Англия и Америка всю жизнь повторяли ему то же самое. Это всё они. Не Матьё. Матьё хороший, добрый. Он старается принимать каждого, он сказал, что примет Россию любым… но его терпение и храбрость не безграничны. Россия вышел на лёд. Канада появился несколько секунд спустя. "Расслабься, Ванечка, всё будет отлично. Ты победишь, а потом загадаешь своё желание. И Матьё поймёт, что твои необдуманные слова были неправдой. Он поймёт, как ты заботишься о нём. Всё будет в порядке", - ободряюще прошептал внутренний голос России с явным французско-английским акцентом. Матч начался. Канада занял позицию перед воротами России и забил шайбу уже на пятой минуте. Ярость потихоньку покидала Ивана, на её место пришли восхищение мастерством и решимость одержать победу, во что бы то ни стало. С изменившимся настроем он вдруг смог ясно увидеть – впрочем, тут помог и Якушев, молодец парень! - как застать Канаду врасплох, и сравнял счёт. Не остановившись на этом, через несколько минут он забил ещё один гол. Канада досадливо прикусил губу, наблюдая, как шайба влетает в его ворота. Россия напрягся: он предчувствовал начало очень грубой игры со стороны его соперника. Матьё никогда не щадил его; во время матчей всё его сострадание куда-то улетучивалось. Однако Иван слегка просчитался. Канада вернулся на ту же позицию, что и вначале матча. Видя, как он бьёт по шайбе, Россия сдуру огрел его клюшкой по шее. Удар пришёлся прямо в цель. Оба удара. Но если Канада не обратил на клюшку никакого внимания, Россия игнорировать сравнявшийся счёт не мог. В следующем периоде они оба старались изо всех сил. Так хорошо, что не смогли преодолеть защиту друг друга. В основном эта двадцатиминутка каким-то образом свелась к избиению друг друга, хотя Россия сам не мог понять, как это вышло. В любом случае, ни он, ни Канада не были особо довольны этим. Матч без голов на протяжении долгого времени казался несколько бессмысленным. В третьем периоде дело пошло бодрее, хотя и нерадостно для России. Канада выехал из-за ворот и забил шайбу между его ног. "По-бобровски", - мысленно оценил Россия и, покрепче взявшись за клюшку, выровнял счёт. "Снова Сашка Якушев подсобил, - с теплотой подумал он, - вообще, хорошо он проявляет себя в этой Серии, ничего не скажешь! Молодец, настоящий молодец!" Вскоре, однако, все благодушные мысли исчезли из его головы, и он сцепился с Канадой в настоящей драке. Виной этому по большей части было сексуальное напряжение – видя, как матч подходит к концу, Россия не мог больше выкидывать из головы обещанный душ, но предшествующая ссора придала его ощущениям несколько иной характер. Этот дикий выброс адреналина помог, и теперь Россия полностью пришёл в норму. Он точно знал, что после матча он сможет спокойно разъяснить всё Канаде, и они помирятся. И тут же на секунду России стало страшно – вдруг эта драка сделает только хуже? Вдруг она подкрепит убеждение Канады о его жестокости? России вспомнилось, как тот умолял его не злиться на Софью, словно считал, что он в самом деле способен причинить боль своей сестре из прихоти. Наверняка Соня постаралась убедить Матьё в этом… Но это же хоккей! Канада сам ведёт себя наиболее жестоким и грубым способом. Нет, стычки во время матчей его не отпугнут. И всё же Россия решился играть на сохранение счёта – тем более, до конца матча оставалось всего ничего. Как выяснилось, зря. Увидев отличный шанс захватить инициативу, Канада не преминул им воспользоваться. Он обманул Россию финтом и, выкатившись к воротам, отправил в них шайбу. Через пару минут матч всё-таки окончился. Россия был ошеломлён. "Финальный матч станет решающим", - понял он. Такого исхода он точно не ожидал. Канада, очевидно, тоже. На его лице читалось удивление вперемешку со счастьем. - Ты обещал мне, что мы вместе пойдём в душ, - неуклюже начал Россия. Он хотел сказать совсем не это. Неудивительно, что Канада мгновенно ощетинился в ответ. - Обещал. И?.. - И… и я… Прости меня. Тебе… тебе необязательно исполнять своё обещание, если ты не хочешь, - Россия продолжал говорить то, что не собирался, - я не буду обижаться. Потому что я был неправ. И… Всё потому что я так люблю тебя и так боюсь потерять! Я перепугался того, что Софья могла сказать обо мне. Я боялся, что ты поверишь всей этой клевете – её и Литвы, и всех остальных… - Ох, Иван! Она не говорила ничего про тебя! Ни словечка! Сказала только, что любит тебя. Какой же ты дурак! - Да, дурак. Мне… мне так не хотелось, чтобы ты потерял своё доверие ко мне. Не хотелось, чтобы ты снова начал меня бояться. - Когда это я тебя боялся? - Матьё, ты прекрасно скрывал свои чувства, правда, но я всё равно обо всём догадался… - Ты догадался о чём-то не том… - Канада вздохнул, - неважно. У тебя совершенно глупые поводы для волнения и обид. Делаешь из мухи слона – так у вас говорят? Я ещё не простил тебя. Так что, когда мы пойдём в душ, ты будешь долго-долго и очень старательно извиняться. - Конечно, - Россия просиял. Предложенный Канадой способ извинений пришёлся ему по душе.