Суперсерия 1972

- Мне надо поговорить с тобой. Насчёт Америки. – Англия поглядел на него исподлобья. - Ох, – Канада слегка ссутулился, ощутив, как на плечи навалился груз вины. Он опять забыл, что обещал брату поговорить с Англией! – да, конечно. Я и сам хотел поговорить с вами. Вчера утром мы говорили с Альфредом, и он… - Вчера вечером мы говорили с Альфредом, и он признался мне в любви. Снова. И настойчиво требовал от меня ответа. - О бо-о-о-оги, – простонал Канада. – Я… я просил его набраться терпения. Я знаю, сейчас его чувства несколько излишни для вас… В общем, мне казалось, я убедил его оставить вас на время в покое. – "Да что ты несёшь?! Выглядит так, будто ты оправдываешься и пытаешься обвинить Альфреда!" – Но… я не удивлён… В смысле… – он сделал попытку исправиться, – я, наверное, ошибся. Я неправильно ему сказал и… - Нет, это я первым подошёл к нему. Я хотел прояснить… – Англия потёр пальцами лоб. – …наши чувства друг к другу. Эта его выдуманная любовь ко мне… - Выдуманная?! – невольно воскликнул Канада. – Простите, я не хотел перебивать. Но с чего вы взяли, что… что он притворяется? - Я не считаю, что он притворяется. – Поправил его Англия. – Я полагаю, что он придумал себе любовь от одиночества и скуки. Возможно, он испытывает ко мне различные тёплые чувства: привязанность, уважение, может быть, в какой-то степени и влечение – и всё это он принял за любовь. А теперь просто морочит сам себе голову иллюзиями. - Вы… и вправду так думаете? – осторожно спросил Канада. Вероятно, ему не следовало разубеждать Англию. Так он наверняка начнёт бережнее относится к Фреду… Нет, это только навредит им обоим в итоге! Лучше знать правду. Всегда лучше знать правду. - Да. По-моему, это очевидно. Раньше он не проявлял никаких признаков влюблённости, и только последние дни вдруг возомнил себе… Я думаю, это у него развилось от наблюдений за тобой и Россией. Нет, я не вовсе не виню тебя! Но глядя на вас он испытывал ревность, сомнения, страх, что ты его оставишь, и, возможно, некую зависть – сам-то он никогда не состоял в постоянных отношениях. Только эти безрассудные случайные связи с людьми... В общем, ему тоже захотелось найти себе пару. - Это не так. Он… давно уже любит вас. Просто… он сам не осознавал этого до конца, неверно истолковывая природу собственных чувств. Это… ну… я знаю своего брата как никто другой. И я могу поручиться, что он действительно вас любит. – Канада и сам понимал: это было весьма неубедительно, но что такого сказать Англии, чтобы он сейчас поверил в искренность Альфреда – понятия не имел. - Чёрт. Если бы меня убеждал Франция или кто ещё – было бы сразу понятно, что он преследует некую выгоду, но когда это делаешь ты… Может, это Россия тебя зачем-то попросил? Хочет заставить нас с Америкой переключить внимание друг на друга, чтобы отвлечь от чего-то… - Он ни о чём меня не просил! А если бы и просил, я бы не стал потворствовать ему! Уж точно не через вас и Фреда! – возмутился Канада. - Да, конечно, я знаю. – Торопливо сказал Англия. – Извини. Я знаю, ты предан семье, и ценю это. Больше не буду оскорблять тебя подобными инсинуациями. Ладно, вернёмся к Америке. Я знаю, ты не лжёшь. Значит, либо ошибаешься, либо говоришь чистую правду. Первое сомнительно. Как ты и сказал, ты прекрасно его понимаешь. Тогда, выходит, ошибся я, и Америка, как бы странно для меня не звучало это предположение, по-настоящему влюблён в меня. И что мне делать теперь? Канада молчал несколько мгновений, пока до него не дошло, что заданный вопрос не был риторическим. - Э… я не знаю. Зависит от вас. Хотите ли вы быть вместе с ним, или не хотите. Я… наверное, я всё-таки бы дал ему шанс, несмотря ни на что. Но я необъективен. Мне… хочется, чтобы вы дали ему шанс. Потому что я знаю насколько… насколько глубоки его чувства. Хотя он и сам этого может не знать… Но… - Я понимаю, – мягко остановил его Англия. – Да, я не должен был спрашивать у тебя. Это, – он вздохнул, – мне придётся решить самому. Спасибо тебе. – Он улыбнулся. - Не за что. Если что – обращайтесь ко мне. - Не думаю, что у меня есть право обременять тебя личными проблемами. - Что вы! Вы же мой брат! И вы вовсе не обременяете ме… Стук в дверь прервал его на полуслове. - Входите! – крикнул Канада, гадая, кто ещё и по какой причине мог зайти к нему с утра. - Я пойду. – Тут же поднялся с места Англия. – Ещё раз спасибо за всё. – Прибавил он, протискиваясь мимо России. Ну да, кто ещё это мог быть? Канаде следовало бы догадаться, но его слегка запутал стук – раньше Россия не утруждал себя чем-то подобным в своём доме. - Канада? - Да? – он вопросительно посмотрел на Россию. "Почему он назвал меня не по имени?" – Что-то не так? - К нам пришёл гость. К нам с тобой, – уточнил Иван. – Он попросил не называть себя. Сказал, хочет сделать сюрприз. Он думает, ты будешь рад его видеть. - Тогда… мы идём вниз? Только… я ещё не позавтракал… Я думал… может, мы могли бы поесть вдвоём… с тобой… – Пробормотал Канада, пытаясь определить настроение России. Его улыбка была обычной, спокойной, без доли фальши. Но всё-таки, почему он обратился к Канаде не по имени? - Мы можем пообедать вдвоём. И поужинать. И ещё у нас есть завтра. И послезавтра. И… – Воодушевлённо начал Россия. Кажется, ему было по нраву предложение Канады. Раньше большая часть инициативы исходила именно от России, так что, похоже, небольшой знак внимания окрылил его. - Давай пока остановимся на обеде, – улыбнувшись, сказал Канада. – Ну, этот таинственный гость, наверное, уже заждался… - Да-да, – кивнул Россия. – Пойдём, он у меня в кабинете. Туда никто не войдёт без моего разрешения, а он как раз не любит, когда его беспокоят… Таинственный гость интриговал Канаду всё больше. Сперва он решил, что это кто-то из его правительства, но после откинул эту мысль, как маловероятную. Человеку бы пришлось затратить слишком много времени, чтобы добраться сюда, и вряд ли кто-нибудь из министров пошёл бы на такое всего лишь ради встречи с ним. Каким бы срочным ни было дело – всегда есть телефоны. Достаточно позвонить, и Мэтью сам явится, куда нужно. Но если не человек – то кто? Вся семья Канады была с ним. Разве что, некоторые братья… Может быть, это Австралия? Он любил порой ни с того ни с сего выкидывать фортеля и совершать то, чего никто не ожидал. Поездка в пугающий СССР могла показаться вполне удовлетворительной для его авантюрной натуры… Но Австралия как раз любил, когда его "беспокоили". Быть может, Шотландия?.. Но Канаде казалось, что не в его духе было устраивать "сюрпризы". Хотя, кто знает, что он мог задумать? Рука, мягко лёгшая к нему на талию, заставила Канаду перестать терзаться догадками. В первую очередь из-за того, что спускаться по лестнице теперь стало неудобно. - Почему ты убежал от меня утром? – спросил Россия. – Я проснулся, а тебя не было… - Я не убегал. Просто хотел успеть привести себя в порядок, пока никто не увидел. - Всё равно все уже всё знают! Сплетни быстро разносятся. Особенно если рядом Англия. Канада решил пропустить "шпильку" в адрес Артура, хотя, откровенно говоря, он находил её не вполне справедливой, и сосредоточился на другом: - Я всё равно смущаюсь. Лучше скажи, почему ты только что, когда вошёл в комнату, назвал меня… обратился ко мне не по имени? Россия отвёл взгляд в сторону: - Просто так. - Неправда. Пожалуйста, скажи мне. - Мы пришли. – Россия широким жестом распахнул дверь. Канаде пришлось отвлечься: прямо посреди комнаты возвышалась плечистая фигура, сжимавшая в руках деревянный посох, изредка поблёскивающий режущим глаза серебристым цветом. Нос гостя был бледен и остёр, будто выточенный из цельной кости; большую часть лица скрывала длинная борода, настолько белая, что снег рядом с ней показался бы сероватым. Но в первую очередь внимание приковывали глаза – они были прозрачно-льдистого цвета, и вызывали такое ощущение, будто этот лёд вот-вот хрустнет под тобой, заставив провалиться в обжигающе-холодную бездну. - Де… дедушка! – чуть охрипшим голосом окликнул Канада. В этот же момент лик пришельца преобразился: посох засиял манящими радостными огоньками; нос вдруг стал весело-красным; борода показалась столь мягкой, что хотелось немедленно зарыться в неё лицом; а лёд в глазах растаял, сменившись ласковым теплом. - Мэтью! Внучок! - Д-да, это я… – пробормотал Канада, увернувшись от рук, пытавшихся схватить его в охапку и прижать к себе. Как бы ни радовала его встреча с дедушкой, обниматься с Морозом стал бы только сумасшедший. - Да-а-а… – начал Мороз степенную речь, покачивая головой, – я узнал, что ты гостишь у Вани – и примчался как только смог. Шутка ли, два моих любимых внука собрались под одной крышей и играют в хоккей! И, надо сказать, очень хорошо играют. Достойно. Молодцы вы у меня оба, молодцы! - Спасибо вам… – Канада опустил глаза. Конечно, хорошо увидеться с дедом раньше времени – обычно он появлялся только с началом зимы – но, в то же время, Мэтью не имел ни малейшего понятия как себя следует вести с ним сейчас. Добродушно-снисходительное отношение сурового ко всем прочим Мороза сбивало его с толку. Кроме того, сейчас он мог с уверенностью утверждать, что по своему характеру Мороз был очень… русским. - Да что вы оба стоите? – вмешался Россия, спасая Канаду от неловкой паузы. – Присаживайтесь. Я чайку заварил… И пряники есть. – Говоря всё это, он извлёк неведомо откуда поднос с вышеперечисленными блюдами и опустил его на низкий журнальный столик. – Угощайтесь! – радушно предложил он, разливай чай по чашкам. Канада вцепился в свою почти сразу же. Во-первых, это позволило бы ему оправдать своё молчание; во-вторых, горячий напиток сейчас пришёлся как нельзя кстати – Мороз одним своим присутствием заставлял температуру потихоньку снижаться. - Ну, рассказывайте, как вы там? Никто не задирает? Ох, – по-старчески вздохнул Мороз, – я ведь вас так редко вижу! Только зимой, да и то урывками… - Всё нормально, дедушка, – мимоходом бросил Россия, пододвигая к Канаде стул. – Вот, садись, а то что ты стоя ешь… - Нормально? – прогудел Мороз. – А как же тот шебутной… Америка? Вечно ведь лез к тебе, драки всё просил… Он, вроде бы, тоже здесь? Может, мне ему нос отморозить напрочь, чтоб неповадно было свой гонор мальчишеский где ни попадя выпячивать? Канада чуть не подавился пряником. - Что вы! – поспешно выкрикнул он. – Не надо трогать Фреда! Пожалуйста! Мороз с Россией переглянулись и захохотали. Канада не мог понять, чего смешного они нашли. В конце концов, все трое знали, что Мороз вполне способен выполнить свою угрозу. - Что не так? Он мой брат, я беспокоюсь за него! - Да ведь я пошутил! А ты и поверил… – Мороз вновь засмеялся. Канада в поисках поддержки посмотрел на Россию. Тот ласково улыбнулся ему: - Да, не стоит воспринимать нашу с дедушкой болтовню так серьёзно. Он всё время грозится кого-нибудь заморозить. Канада всё ещё не мог углядеть ни одной причины для веселья. Возможно, шутка была бы забавной, если бы Мороз не проводил большую часть своего времени, замораживая людей по-настоящему. Конечно, Мэтью звал его "дедушкой", и иногда тот действительно соответствовал этому прозванию. Но Канада отлично помнил каждое его прикосновение, всякий раз пробирающее до костей стылым, смертельным холодом. Он мог совершать добро по прихоти, но на деле предпочитал мучить людей, а не помогать им. Заставить кого-то посинеть, почернеть, окоченеть, замёрзнуть до смерти – было его любимой забавой. Каким бы ни был Мороз, по натуре своей он определённо не был добр ни к кому. Даже статус "любимого внучка", закреплённый за Канадой, приносил тому, в основном, жгучую боль и жуткий холод. Наверняка у России дела обстояли так же. На Новый Год русские дети звали к себе Дедушку Мороза, рассказывали ему стишки, ждали подарков… А когда они вырастали – а иной раз и не дожидаясь этого – он мог придти за ними снова, бывало, что в тот же самый праздник, и за каждый подарок взять плату – кто-то терял пальцы, уши, ноги, кто-то – жизнь. Почему же сейчас он поддерживает Мороза? Делает вид, что тот вправду пошутил, хотя Канаде точно известно – это не так. - Эй! – Россия помахал рукой у Канады перед глазами. – Ты ещё с нами? - Я… а, да… Я… просто задумался. Извините. - Ишь ты, какой вдумчивый, – фыркнул Мороз. – Скажи-ка, а ты не подумывал о том, чтобы остаться тут навсегда? - В смысле? – Канада от неожиданности сильно вздрогнул и был вынужден поправить очки, съехавшие от резкого движения. - Ну, знаешь… Присоединиться к Ване. Вы бы вместе были очень, очень сильны. Могли бы захватить целый мир… - Я… вы же знаете, – Канада криво улыбнулся, – я никогда не был… приверженцем милитаристских взглядов. Так что мне не очень хочется кого-то захватывать… - Я сказал "захватить" просто так. Вам с Ваней было бы лучше вдвоём. Я, знаешь ли, поддерживаю СССР. Верю в коммунистические идеи. И тебе бы тоже хорошо принять их! Ты обеспечил бы нам победу. Мы воплотили бы идеалы дружбы, равенства и братства всех народов. Все страны объединились бы… под вашим с Ваней руководством. "Древний дух, верящий в коммунистические идеи? – Канада вложил весь свой сарказм в этот вопрос. - Не нужно разбираться в оккультизме, чтобы понять, что он врёт. В конце концов, он Дед Мороз, а не Призрак Коммунизма. Но зачем ему требовать моего вступления в Союз? Неужели Иван его попросил?" - Войти в Союз – значит попасть в зависимость к Ивану. Я этого не хочу. Я ценю свою свободу. - Свободу?! – Мороз обрушил кулаки на стол, заставив чашки тревожно зазвенеть. – Какая у тебя свобода?! Во всём потакать английскому хлюпику – это твоя свобода?!! Или ты уже пригрелся под его крылышком, а от меня и нос теперь воротить будешь? Так я тебя живо остужу! Канада хотел возразить, но не смог шевельнуться. Мороз обрушил на него всю свою зловещую силу, заставив оцепенеть на месте. Канада почувствовал, как останавливается ток крови внутри, как всё покрывается прочным слоем льда. Перед глазами почернело; лёгкие сдавило изнутри, а случайный глоток воздуха обернулся внутри колючими ледяными иглами. Пронизывающая боль от холода, несравнимая ни с чем. Медленная, тягучая. Это умирание – постепенно изнутри холод пожирает в нём всё живое; даже смерть не станет спасением – он превратится в ледяную статую, замёрзнет внутри и снаружи, и будет чувствовать этот жуткий, невыносимый холод вечность... - Прекрати! – послышался властный голос. – У тебя нет над ним власти! Сейчас не твоё время! Убирайся отсюда! Уходи! Канаде стало теплее. В его тело постепенно, с каждым судорожным вздохом возвращалась жизнь. Зрение вернулось, и он увидел Россию и Мороза, друг напротив друга. Иван раз за разом твердил те самые слова на русском, что услышал Канада, а его шарф при этом шёл судорожными волнами. Обычные слова: нет власти, не твоё время, убирайся, уходи - и шарф – вот и все видимые "волшебные" эффекты. Мороз выглядел куда более грозно… с точки зрения любителя кинематографа. Завывания ветра, сопровождающие каждое движение, ярко светящийся посох, глаза, горящие как два маяка в безлунную ночь, развевающиеся волосы – словом, все атрибуты злого колдуна были при нём. Вот только Мороз всё пятился и пятился, хотя Россия не сделал и шага в его сторону. В конце концов, Мороз стукнул посохом о пол и исчез. У Канады вырвался облегчённый вздох. Хотя Мороз не мог его убить, не мог даже причинить серьёзный вред сейчас – он всё равно изрядно потрепал его. Канаду до сих пор колотило от холода. - Матьё? Ты как? - Н-нормально, - с трудом выговорил Канада задубевшими губами. - И что ты так… Неужели не знал, как он себя ведёт, если ему перечить? – Бормотал под нос Россия, наливая Канаде новую кружку чая – старая покрылась тонкой коркой льда и точно не могла помочь от обморожения. – И согласился бы с ним… Чего тебе стоило? Думаешь, я не понял бы, что ты это не всерьёз? – Сказал он с лёгкой обидой и принялся растирать пальцы рук Канады и дышать на них, согревая. - Я н-не з-знал… - прохрипел Мэтью, потом откашлялся и продолжил, - я не знал, что он так. Я не так уж часто с ним общался. Он называет меня любимым внуком, но обычно, когда мы с ним видимся, он либо морозит меня – не как сейчас, а… ну, ты знаешь… Вот… либо он говорит мне что-нибудь ласковое, спрашивает как дела, кивает и уходит. И, иногда, приносит что-то вроде подарков. А, ну и рисует на окнах. - Ясно, - Россия посмотрел на него с сочувствием, - я подумал, что он любит посидеть у тебя, как и у меня… - А что за дела с коммунизмом? Неужели он и вправду поддерживает его… - Нет, конечно, нет. Ему только нравится объединение всех народов. Понимаешь, это ведь расширение сфер влияния… Вот тот же Новый Год – сейчас он черпает большую часть сил из него. Все страны Союза празднуют Новый Год и зовут его к себе. Постоянно вспоминают, играют его роль на мероприятиях… - Да, я знаю, - кивнул Канада, - такие забавы расцениваются как культ, с точки зрения духов. И детская вера… Короче, он ждёт, что если Союз станет главной мировой державой, его традиции постепенно распространятся по всему свету, все начнут праздновать Новый Год, а не Рождество, и верить в него, а не в Санту или кого ещё. - Да, так и есть. Только почему он решил, что ты можешь помочь укреплению Союза? Я ничего подобного ему не говорил, клянусь. Я был удивлён не меньше тебя, когда он вдруг объявился у меня дома среди осени. Не похоже, чтобы он принёс заморозки. Может, его кто-то вызвал? Англия случайно не… - Англия бы не стал проводить свои эксперименты здесь, - Канада покачал головой. Тут его рук коснулось что-то мягкое, и он вздрогнул. – Что э… Твой шарф? – Он округлил глаза. - На нём заклинание, оберегающее от мороза. В смысле, от холода. Хотя… от нашего деда тоже сгодится. – Россия сердечно улыбнулся. - Не надо, - Канада отшатнулся, - я уже в порядке. - Ты всё ещё дрожишь… - улыбка исчезла с лица России. - Да… но… - Канада вовсе не собирался обижать Россию, но ему претило пользоваться помощью магии, - знаешь… всё, что мне нужно, чтобы прийти в себя, это горячий чай, тёплые объятия и долгий… - он томно вздохнул, - жаркий… хоккейный матч. Не сработало. Россия не засмеялся и даже не улыбнулся. - Матьё, в чём дело? - Ни в чём. Давай забудем об этом. Давай примем горячую ванну вместе! - Почему ты не хочешь просто сказать мне? - Я… это не… я не люблю магию. И не доверяю ей. Это всё. Да, мы страны, мы тоже частично принадлежим магическому миру, и всё такое… - забубнил он. - И это всё? Матьё! Я-то думал, что-то действительно серьёзное… - Россия обнял его. – Ты меня сегодня уже трижды перепугал! - Трижды? – недоумённо спросил Канада, понемногу согреваясь и размякая в объятиях. - Первый раз, когда я проснулся и не обнаружил тебя рядом, - начал перечислять Россия, - я подумал, что сделал что-то не так, и поэтому ты сбежал. Второй раз – когда ты начал спорить с Морозом. И третий – вот сейчас. Я теперь всё время боюсь, что сделаю что-то не так, и ты от меня уйдёшь. Решишь, что всё это было ошибкой… - С чего бы мне так решать? - Ты меня не любишь. Если бы ты любил, я бы точно знал, что ты останешься со мной. Я бы не боялся. - Я… Иван, это всё глупости! Ты мне нравишься. Как мужчина. Я не собираюсь бросать тебя! - Хм… - выражение лица России оставалось недовольным. - Ну же, улыбнись! Верни на лицо свою обычную жуткую, неуместную улыбку! – Канада коротко поцеловал его в висок. – Теперь ты меня пугаешь! Россия улыбнулся ему. Сперва мягко, уголками губ, потом широко, исполнив его просьбу. - Ладно, не буду заставлять тебя волноваться. Пойдём отсюда. Ты предлагал мне принять ванну, кажется? - А мы успеем до начала тренировки? - О Матьё! Зачем ты задаёшь такие нечестные вопросы? Ты нарочно дразнишь меня? Нет, мы не успеем, – наигранно повесил голову Россия. - Тогда завтра. - Может, хотя бы, после матча? - Если ты помнишь, сразу после матча мы идём в душ. - О! Душ тоже годится! Отлично! - Я упомянул душ не в этом смысле, знаешь ли! – в притворном возмущении воскликнул Канада. - Ни-че-го не зна-ю! Ты мне по-о-бе-щал! - Ладно-ладно. Буду ждать тебя сразу после матча. – Сдался Канада. - Вот и хорошо, - Россия от души чмокнул его щёку, и они оба рассмеялись.