Белая Жрица

       — Ты слыхал, Гаури? Они «случайно» наткнулись на портал!       Но Гаури не слыхал, он пытался раскусить куриный хрящик, и когда Лина задала ему вопрос, он не смог оценить того, что её так рассмешило. Инверс только устало вздохнула и закатила глаза, что удивило её собеседников: обычно за любым подобным проявлением глупости следовали неминуемые побои или грубые комментарии. Кажется, за то время, что друзья не виделись, в отношениях рыжеволосой волшебницы и её спутника произошли перемены. — Ладно, — сказала Лина, понизив голос, — не морочьте мне голову этими россказнями. Мы с Гаури искали чертов путь на юг больше полугода!       Амелия нахмурилась и повернулась к Зелу, но тот даже не посмотрел на неё. Он изо всех сил пытался придать своему лицу удивленное выражение. Лина не должна была узнать о его делах с мазоку. — А порталы вообще — большая редкость! — выпалила Лина, сверкнув глазами. — С тех пор как завеса пала, в них нет надобности, их могут открывать только драконы или монстры. Так что рассказывайте, во что вы двое вляпались?       Зелгадис спокойно пил свой кофе. Амелия переводила взгляд с Лины на Зела и недоумевала, ведь портал висел в воздухе, в захолустной деревушке на берегу озера. Там был монстр, возможно, её порталом они и воспользовались? Какое-то тревожное чувство вдруг зародилось где-то у Амелии в животе: может своей выходкой, нежеланием быть орудием достижения имперских целей крон-принца она… поставила под угрозу всех своих близких и подданных, случайно втянув их в какие-то междоусобные войны монстров? Ведь останься она во дворце, чтобы выполнить волю отца, ничего этого бы не случилось! Страшно подумать, что сейчас творится в Сейруне. Амелия впервые с ужасом осознала, что она сделала огромную ошибку. Своими действиями она ударила по репутации своего государства, нанесла оскорбление союзникам, отвергнув своим побегом предложение скрепить дружественные страны узами брака… возможно, Сейруну пришлось воевать из-за неё. Она думала только о себе и своих чувствах, хотя всю жизнь ее готовили к тому, что ей придётся, если нужно, забыть о своём сердце.       Лина пристально смотрела на друзей, она даже чуть подалась вперёд, облокотившись на стол. Что-то эти двое не договаривали. И это что-то дурно пахло. По своему опыту Лина знала: если судьба опять свела их вместе — жди беды. В лучшем случае в масштабах только их Вселенной, а не всех сразу.       Зелгадис поставил чашку на стол. Он старался говорить спокойно: — Что именно ты хочешь знать, Лина? — Ты шутишь?! — зашипела она. — Я хочу знать всё! Я потратила целое состояние и уничтожила парочку никому ненужных поселений, чтобы попасть сюда, а вы?! Так, вышли за крепостные стены и случайно обнаружили портал?! — Хорошо. Начнём сначала. Мел? Амелия удивленно посмотрела на Зелгадиса. Она ведь полдороги не помнит! Он ободряюще ей улыбнулся и продолжил пить кофе. — Ну-у… отец хотел выдать меня замуж, — начала Амелия, стараясь не смотреть на Лину, — но я решила, что не хочу этого, и мы покинули дворец за день до приезда зарубежных гостей. Пока мы бежали через лес, мы свалились в какое-то подземелье. — В окрестностях Сейруна есть подземелья? — удивилась Лина. — Даже для меня это было неожиданностью, — кивнул Зел, — я изучил всю библиотеку вдоль и поперёк, но этих подземелий не было ни на одной карте. — В подземелье мы нашли какой-то храм… там поклонялись какой-то древней богине. Кажется, мы нашли то, что может помочь Зел… Зелгадису, — продолжала Амелия. — Дракон вас раздери! Зел, ты опять за своё?! — закричала Лина, вскочив со стула. — В этот раз я на верном пути, — возразил Зелгадис. — Ага, — состроив рожу буркнула Лина, — ещё и Амелию втянул в свои чёрные делишки… — Мои «делишки»?! — возмутился Зелгадис. — Заключил сделку? Пообещал что-то взамен? — наседала Лина, уперевшись руками в стол. — Может, решил оказать услугу за услугу? Уж не осталось ли у тебя осколков души почившего Резо? — Ты спятила! — опешил химера. — Мы просто нашли книгу и теперь ищем храм.       Инверс прищурилась, что-то ей не нравилось во всей этой истории. Зелгадис, конечно, тот ещё прохвост. Она знала, что он готов был бросить всё ради исцеления, даже если шанс на успех мизерный. Только зачем он потащил с собой Амелию? Отвёл бы ее к Филии или к Сильфиль. Эти храмовые девы не скрывали своего местоположения и уж точно не выдали бы принцессу, помогли бы затеряться среди таких же полоумных любительниц поклоняться драконам. — Ты чего-то не договариваешь, Зел, — сказала Лина, усаживаясь на стул. — Ставлю всё своё золото, что ты не рассказал мне и половины. — Меня всё это начинает раздражать, — холодно ответил Зел, — мы покажем тебе книгу, если хочешь. Какие ещё тебе нужны доказательства? Зачем мне вообще тебя обманывать? — Меня? — Лина рассмеялась. — Я выясню всё в подробностях и без этих расспросов, только тогда я намылю тебе шею! Потому что мне чертовски нравится моя спокойная жизнь, наполненная грабежами, драками и вкуснейшей едой!       Они продолжили перепалку. Зелгадис старался сдерживаться, но вскоре перешёл на повышенные тона. Старые друзья ругались как кошка с собакой, Лина не стеснялась самых гнусных обвинений и ругательств, Зел не отставал. Амелия с ужасом наблюдала за происходящим, Гаури предусмотрительно взял свою тарелку и отодвинулся от стола. Он ел в несколько раз быстрее, опасаясь, что перепалка перерастёт в разборки с использованием магии. В какой-то момент уши Амелии выхватили из потока бесконечной ругани слова совершенно вышедшего из себя Зелгадиса: — Да если бы госпожа принцесса не решила бежать от папочкиных прихотей вместо того, чтобы рассказать ему правду о своих чувствах, нас вообще бы тут не было!       Даже Гаури оторвался от хрящей. Теперь он с крайне глупым выражением лица наблюдал за тем, как Лина и Зелгадис растерянно смотрят друг на друга. Кажется, оба были выжаты, как лимон. Они сели на свои стулья. Химера скрестил руки на груди, а Лина всё же отвесила оплеуху Гаури, и тот перестал наконец есть. — Ладно, — примирительно сказала Лина, — мы пойдём с вами, уговорили. — Уговорили? — усмехнулся Зелгадис. — Мы прекрасно справлялись всё это… — Прошу меня извинить, — тихо сказала Амелия, выдавив бледное подобие улыбки, — я, пожалуй… воспользуюсь дамской комнатой.        Друзья уставились на неё как на умалишенную. — Амелия, я не то хотел сказать, я… — тут же смягчился Зел, протянув к ней руку.       Она покачала головой и, всё с той же улыбкой, вышла из комнаты. — Что это с ней? — спросил Гаури. — Ох, чёрт! Гаури! — воскликнула Лина, словно только что вспомнила, что он здесь. — Я схожу за ней, — вздохнул Зел. — А ну сядь! — грубо сказала Лина. — Я с тобой не закончила. Она ушла, и нет смысла разыгрывать перед нами… — она глянула на Гаури, — передо мной комедию. Я хочу помочь. И если ты действительно сделал то, о чём я думаю — тебе лучше рассказать всё.       Зелгадис вымученно закрыл глаза и потёр переносицу. Он хотел рассказать, но он боялся навредить этим самому близкому для него человеку. Он с грустью подумал, что пока вредит ей только он сам. Тем не менее, Кселлос явно наблюдает за Зелом, а если не он сам, то кто-то из его подручных. — Слушай, Зел, — серьёзно продолжала Лина, — ты знаешь, я не стану болтать. Но я знаю тебя как облупленного, я же вижу, что тебе самому… — Я пойду прогуляюсь, осмотрю город. На случай если Амелия вернётся — передай ей деньги, — он достал из мешочка, который носил на поясе, несколько золотых монет. — И я напишу, какие травы она должна купить, в дороге она подхватила какую-то хворь.       Зелгадис вышел из трапезной и попросил у хозяина таверны пергамент, перо и чернила. Когда он вернулся к Лине и Гаури, он уже был уверен в своем решении. Низко склонившись над пергаментом он сказал: — Лучше всего, чтобы ты пошла в город с Мел, — сказал он. — Ей нужны цветы бессмертника песчаного, корень алтея, душица и побеги багульника.       Зел оторвал кусок пергамента, на котором писал, и швырнул его на стол перед Линой. — Хотел бы я сказать, что рад встрече… — презрительно бросил он и ушёл.       Инверс несколько минут негодовала, передразнивая Зелгадиса, однако Гаури не мог оценить её пародии по достоинству: принесли лапшу, и он не хотел отрываться от завтрака, которого чуть было не лишился вовсе. — Что он там понаписал? — ворчала Лина, разворачивая пергамент.       На пожелтевшей бумаге очень мелко, так, что ей пришлось прищуриться, было написано всего несколько слов: «Бани, приходи, одна, полночь». — И где я только буду искать эту его душицу… — пробормотала Лина, вопросительно поглядев на Гаури.

***

      Амелия вышла из трапезной и направилась в комнату. Закрыв за собой дверь, она рухнула на кровать, словно разом почувствовав всю тяжесть сказанных Зелгадисом слов. Она побоялась признаться отцу. Побоялась его реакции. Ей было всё равно: человек Зелгадис или химера, но как объяснить двору, что их будущий правитель — безродный шаман, заключенный навеки вечные в каменном теле? Её бы не поняли, а Зела могли изгнать за неподобающее поведение. Пусть её рыцарь и не признавался в этом, но его задело решение Амелии.       Принцесса перевернулась на бок. Теперь она могла видеть в окно финиковые пальмы. В Сейруне из окон её спальни открывался прекрасный вид на сад. Ей вдруг невыносимо захотелось хотя бы на пару минут очутиться в собственной кровати, или в том саду, где она провела столько чудесных вечеров, сидя на мраморной скамейке в тени каштанов и кустов азалии, обмахиваясь веером. Амелия перевернулась на спину. Будто всё это было в прошлой жизни, так давно. А этим пескам, жаре нет конца. Сколько им ещё идти? Может, Лина права, и они, ведомые призраком, всё это время скитались напрасно?       В мыслях о доме Амелия, лёжа на кровати в душной комнате, забылась тревожным сном.       Она шла по знакомым коридорам дворца, на ней было красивое платье цвета слоновой кости, оно было из атласа и шифона. Корсет сильно сдавливал грудную клетку. Амелия шла и проклинала кринолины, мерно качавшиеся из стороны в сторону от каждого её шага. Амелия точно знала, где она находится. Это был коридор второго этажа в Восточном крыле. Из окон открывался вид на скалы, срывавшиеся прямо в море, у их подножия шумел торговый порт Белого города. Принцесса подошла к одному из окон, внизу простирался утопающий в вечерних сумерках сад. Она увидела, что на флагштоках высоко были подняты флаг Сейруна и флаг с её фамильным гербом. Сердце её, казалось, пропустило удар: значит, в городе нет никаких иностранных гостей. Во время приёма делегаций вместо королевского флага поднимали флаг посольства. Свадьбу отменили!       Подхватив юбки, Амелия ринулась по коридору к лестнице, ей хотелось скорее увидеть отца. Миновав лестницы и большой вестибюль, запыхавшаяся Амелия вбежала в Зал приемов.       Огромное помещение с арочными высокими окнами было залито закатными лучами. Под гербом Сейруна, который был отлит из чистого золота и украшен сапфирами и бриллиантами, стоял отцовский трон, куда более скромный, чем государственный символ на стене. Вырезанный из белого мрамора исполинский стул с подушкой и подлокотниками синего бархата пустовал. У его подножия сидел маленький мальчик, ему явно ещё не было и пяти. Он показался Амелии смутно знакомым. У мальчика были темные волосы до плеч, и он неуклюже заправлял их за свои заострённые ушки, но непослушные пряди снова падали ему на лицо. Он был занят какой-то книгой и, кажется, не заметил гостью. Амелия с удивлением отметила, что малыш был одет в белые одежды, широкие полы рубахи были расшиты синими сейрунскими звёздами, будто он был членом королевской семьи, ведь только им было позволено носить эти цвета. Возможно, отец усыновил кого-то, ведь теперь, когда обе дочери принца были в бегах, трон оставался без наследника. — Эм… как тебя зовут? — сказала Амелия, подойдя к мальчику поближе.       Он поднял голову, и Амелия отшатнулась, резко втянув воздух ртом.