Железное небо

Напротив заведения Тода Уилса располагался магазин «Экран», где продавали исключительно телевизоры, мониторы и прочую технику, имеющую отношение к экранам. За стеклянными витринами были выстроены в три ряда телевизоры разных размеров, на них всегда показывали одну и ту же передачу, дабы продемонстрировать работу и качество этой техники, а в глуби помещения простирались длинные высокие стеллажи с экранами ещё более невероятных размеров и цен. У этого магазина стабильный доход и даже постоянные покупатели среди любителей брать вещи поновее и подороже, чтобы выглядеть в глазах точно таких же людей солиднее и богаче. Ни Тод, ни Сора никогда не общались с хозяином этого магазина или с продавцами, работающими там. «Экран» они вообще частенько не замечали, не придавали ему никакого значения, — магазин как магазин. Обыкновенный, ничем не примечательный. Но только не сегодня. Страхом ударило как топором по черепу. Разряд прошёл по всему телу и врезался прямо в голову, заставив руки задрожать. В горле пересохло, но Сора всё же смог выдавить: — Что ещё за ход?.. Роши сглотнул вязкую слюну, набрался сил и сказал: — Мне только что звонила моя мама. Она сказала, что Мия задержалась после школы на сорок минут, и… — парень судорожно выдохнул, стараясь справиться с нарастающей паникой, — мама, забеспокоившись, позвонила ей… но ответил мужской голос, похожий на голос железного, и сказал, что забирает Мию для игры… — Для игры? Маленькую девочку? — Сора вскочил с места и часто задышал, испугавшись и разозлившись одновременно. Из-за этой «игры» ребёнок может больше никогда не увидеться со своей семьёй. — Сколько ей лет? — Всего семь, она самая младшая из моих сестёр, — выдохнул Ятсуме, а затем поднял умоляющий, полный слёз взгляд на железного. — Сора, пожалуйста… — Я… Я что-нибудь… Я помогу ей, только не паникуй, — нервно пробормотал Ямарута, сам находясь на грани. Он, не обращая внимание на шокированные взгляды остальных, схватил пластину-наушник и набрал номер Коды, при этом часто попадая по ненужным клавишам, шипя сквозь зубы, стирая лишние цифры и набирая новые. Сивый ответил только спустя три звонка, и Сора тут же выкрикнул: — Кода, это срочно, мне нужна та флэшка! — Что? Погоди, ты чего вдруг… — Первый снова собирается убить!.. — сжимая пальцами собственные волосы и запинаясь, начал объяснять Ямарута. — Он забрал сестру Роши и… Возможно, на той флэшке есть информация, где Альфа прячет девочку, так что неси её сюда! Иначе я не знаю, где искать ребёнка, никаких трансляций нет и… Кода, это приказ, слышишь? Хоть телепорт изобретай, мне плевать, но ты должен быть в магазине Тода вместе с этой флэшкой через пять минут! — проорал последние слова парень и, не дожидаясь ответа, сбросил трубку, начиная судорожно перебирать все возможные варианты того, что будет дальше. Для Роши и его матери худшим исходом была смерть девочки, но для Соры — то, что её могли изуродовать морально или физически и заставить жить с этим. Он прекрасно понимал, что это намного хуже смерти, но спорить сейчас на эту тему совершенно никому не хотелось. — Я убью его… Найду и убью… Я убью этого мудака! — проорал железный, со всей дури пиная стул, на котором сидел пару минут назад, и тот с грохотом отлетел к стене, оставив на ней глубокую вмятину. — Сора, успокойся! Злость ни к чему хорошему не приведёт, ты же сам это знаешь, — Тод попытался привести парня в чувство, резко обогнув стол и схватив парня за плечи, но тот, прорычав что-то, всё равно вырвался. — Я знаю, но… — Никаких «но»! — отрезал мужчина. — Включай мозги, ты же умеешь ими пользоваться. — Хватит! Все вы — перестаньте, — влезла теперь и Анемон. Именно её детский голос и заставил парней на секунду заткнуться. — Лучше посмотрите туда, — ткнула малышка пальцем в сторону приближающегося скоростного поезда воздушного метро. Соре даже не пришлось оборачиваться на телевизор, чтобы увидеть на экране впечатляющую трансляцию, где Кода, ухватившись за перила последнего вагона и терпя сумасшедший ветер, преодолевал последние метры до нужной улицы. Ямарута вылетел из заведения и пробежал вперёд, видя, как сивый спрыгнул с маленького выступа в конце вагона и упал прямо в толпу людей. Благо прохожие успели среагировать на внезапное появление железного и стали разбегаться в стороны, а парень высвободил хвосты и вонзил их в асфальт, тормозя собственное падение, дабы избежать смертельного поцелуя с каменной кладкой на тротуаре. Кода, плавно качнувшись в паре метров от земли, расслабил железо и спрыгнул вниз, тут же убирая искусственные конечности, чтобы не пугать людей ещё больше. Один взгляд на сбитого с толку Сору, приближающегося к парню и готового придушить его на месте, если тот сию секунду не отдаст ему флэшку, дал сивому понять, что настало время рыться в карманах. И прежде чем Ямарута успел швырнуть хотя бы одну гневную фразу, Кода почти бросил флэшку ему в руки и слегка отступил назад, боясь получить по лицу. Сора поймал предмет и рванул обратно в заведение, снося с ног всех, кто случайно оказывался у него на пути. Парень буквально влетел в свою комнату, обогнул кровать и упал перед ней на колени, открывая ноутбук, лежащий на одеяле, и вставляя флэшку в разъём. У железного сильно тряслись руки, глаза лихорадочно блестели, а по спине бегали табуны мурашек — и он ничего не мог с этим поделать. Дыхание парня участилось, но когда на мониторе развернулось окно, он перестал дышать совсем. Ятсуме незаметно и медленно подошёл к Соре со спины, с ужасом смотря на экран и боясь увидеть то, что уже нарисовало его воображение. — Здесь куча каких-то файлов, я в этом не разбираюсь… Мне надо открыть каждый или?.. — просипел Ямарута, вчитываясь в непонятные ему названия. — Это вообще… безопасно? — Не знаю… Открой этот, где камера нарисована. Остальное — коды, в них могу покопаться я, — сообщил подросток, наблюдая за тем, как железный сию секунду сделал то, что Роши ему и сказал. Программа какое-то время «думала», а затем на экране появилось новое окно. Оба парня мгновенно побледнели. Девочка сидела на стуле, обмотанная плотным серебряным строительным скотчем. Глаза и рот были закрыты двумя связанными за затылком ребёнка кусками белой ткани. Малышка была одета в школьную форму, состоящую из белой рубашки, чёрного пиджака и такого же цвета ленты, повязанной вокруг шеи. Длинные волнистые каштановые волосы заплетены в два хвоста по бокам с помощью белоснежных пышных бантов. Ничего ниже пояса не было видно, а позади девочки находилась то ли тёмно-коричневая замызганная стена, то ли нечто подобное. Свет падал прямо на ребёнка, не рассеиваясь, а очерчивая ровный круг, и не давая увидеть что-то помимо девочки. — Мия! Это моя сестра! — воскликнул Ятсуме, заставив застывших в дверном проёме людей вздрогнуть. — Что это за место? Где она?.. Сору передёрнуло, и он, не отрывая взгляд от экрана, выдохнул: — Это прямая трансляция?

***

— Получается, они забирали их туда, но… — Погоди, — оборвал Томо, заметив что-то странное на экране телевизора за спиной Дайлера. — Там, — кивнул мужчина впереди себя. — Девочка? — удивился Скай, обернувшись и увидев связанного ребёнка, и, всмотревшись внимательнее, задумчиво нахмурился. — Эта школьная форма… Ученица младших классов, но… Что за херня?.. — Это новая трансляция! Надо отследить сигнал!

***

К девочке подошёл парень, облачённый в некое подобие чёрной мантии с накинутым на голову капюшоном, из-за которого не было видно волос. Из-под падающей на лицо тени виднелись стальные клыки железной маски, а на верхнюю часть лица парень будто бы надел нечто вроде экрана-очков с цифровыми токсично-зелёными глазами в форме горизонтально поставленных скобок. Эти улыбающиеся «глаза» вкупе с жутким оскалом стальных челюстей парня привели Сору и Роши в ледяной ужас. — Нет! Не подходи к ней, урод! Чёрт… Что он собирается делать с ней?! — запаниковал Ятсуме, хватаясь за волосы. Сора ошарашено открыл рот, не отрывая взгляд от экрана, и судорожно вздохнул. — Эй-эй, ты всё-таки открыл этот файл? Зря-я-я… Мне очень жаль, но в том, что произойдёт дальше, целиком и полностью твоя вина, — цокнул языком парень на экране и развёл руками, не слишком правдоподобно изображая сожаление. — С другой стороны, если бы ты этого не сделал, то вы бы никогда не нашли эту девочку. Да, милая? — промурлыкал он скрежещущим металлом голосом, едва ощутимо проводя ладонью по голове Мии. Та испуганно вздрогнула и плаксиво всхлипнула. Сора шарахнулся в сторону от ноутбука и вскочил на ноги, то хватаясь за голову, то растирая лицо похолодевшими пальцами, и нервно забормотал: — Нет… Нет, нет, нет, нет… Твою мать, этого не может быть! Ятсуме схватил железного за плечи и встряхнул его, заставив обратить на себя внимание. — Сора, его надо найти! Прямо сейчас! — Как?! Как ты хочешь, чтобы я его нашёл? Я не знаю, где искать этого ублюдка! — Учти, — продолжал тем временем Альфа, — с каждым разом я буду подбираться всё ближе. — Томо?.. — непроизвольно выдохнул Ямарута, получив ещё один впечатляющий разряд страха, прошивший всё его тело насквозь. — Но сейчас — она. Почему? Хочу выяснить, знаешь ли ты один поразительный факт о железных, — зелёные перевёрнутые скобки, имитирующие весёлый взгляд, превратились в полуовальные фигурки, выражающие серьёзный настрой парня. — Уличных бродяг находили очень легко, но для создания хороших «железных», — Альфа театрально изобразил кавычки в воздухе, — требовались дети. Молодой организм лучше всего справлялся с приобретёнными частями тела и новыми органами вроде искусственных нервов, а риск отторжения сводился к минимуму, поэтому дети — идеальный вариант. Но в какой-то момент дети среди отбросов общества закончились, а это означало, что проект приостановят. Никто из учёных этого не хотел, а потому детей стали воровать прямо из детских садов. Все же помнят тот период, когда смертность среди детей сотрясала весь Тэрроз на протяжении многих лет? Кто-то догадывался или даже знал, что происходило на самом деле, но никто ничего не мог с этим поделать. Не мог. Или не хотел… Так вот, детей стали воровать. И здесь начинается самое интересное: Сора, а ты знал, что для создания одного железного требовалось два ребёнка? На Ямаруту словно ведро ледяной воды обрушили. — Ерунда какая-то… — просипел он. — Что за бред! — перешёл парень на крик. — Что значит «два ребёнка»? Как это вообще возможно?! — Полагаю, стоит объяснить для всех, — невозмутимо продолжил Первый, медленно обходя девочку по кругу. — Нервы, которые учёные выращивали официально, плохо подходили для железных: движения пластин и хвостов были не столь быстрыми, связь между телом и устройством в позвоночнике была просто отвратительная. К тому же, всё это очень быстро умирало и начинало гнить, вследствие чего подопытные гибли. Первые железные стали жертвами тех доработок и экспериментов, но следующие… Следующих скрещивали с нервами, взятыми у детей от трёх до шести лет. Этих малюток убивали точным ударом ножа в сердце — прям скотобойня! — а затем проводилась операция по пересадке их нервных стволов в устройство, находящееся в искусственных позвонках, с заранее созданными благоприятными для роста нейронов условиями. Поэтому эта вещица и называется биосистемой. Это, по сути, живой организм. Точнее… его часть, продолжающая жить в чужом теле. Эти позвонки вживляли в тело подопытного, который в итоге должен был либо умереть из-за отторжения, либо стать «железным». Сора рефлекторно скрестил ладони чуть выше своей поясницы, почувствовал под кожей костяшки позвонков и нервно усмехнулся. Смешок получился жалким и напуганным. — Понимаешь, Сора? Ради того, чтобы сделать из тебя железного, убили кого-то другого! Ты жив лишь потому, что какой-то ребёнок стал твоим донором! Разве это не весело?! — Альфа захохотал, запрокинув голову назад. У цифровых глаз, снова отражающих веселье, теперь выступили такие же зелёные слезинки. — Он врёт, не слушай его! — спохватился Роши, пытаясь вытащить парня из шокового состояния, хотя и сам находился на грани оного. То, о чём говорил Первый, было уму не постижимо. Учёные убивали детей, чтобы создать железных… Нет, дело даже не в этом. Сора в шоке явно не из-за факта убийства тысяч детей, а из-за осознания того, что в его собственном теле всегда находилась и жила часть другого ребёнка. Саму жизнь Соры всегда поддерживало только это, ведь смерть искусственных нервов означала смерть носителя, и теперь он знал это. А ведь никто никогда ни слова не говорил о подобном в центре исследований… — У меня в спине… часть другого человека?.. Всё это время? — выдавил Ямарута, а затем, словно узнав, что внутри него бомба, стал раздирать короткими ногтями кожу на своей спине, панически мечась по комнате, задыхаясь и снова хватаясь за голову. — Сора, перестань! — Внутри меня, блять, нервные клетки другого ребёнка! — в ужасе проорал Сора, срывая голос. — Я… я жил с этим почти двадцать лет! Блять… Я же не знал, что… Блять! — зашипел железный, посмотрев на свои трясущиеся ладони, и запустил пальцы в волосы, сжимая их и лихорадочно бегая взглядом по комнате. — Я хочу рассказать кое-что ещё. Об этом знали только те дети, которых использовали как доноров, и работники того центра, — продолжил монолог Альфа после паузы, сделанной специально, чтобы дать Ямаруте время осознать всю серьёзность происходящего. — Маленьких доноров было в два раза больше, чем всех потенциальных железных, а потому их расходовали постепенно и с умом. Чьи-то органы позже продавали на чёрном рынке, но речь не об этом… Детей содержали, кормили, им даже давали игрушки и включали мультики, но они всё равно не могли чувствовать себя спокойно и даже приходили к неутешительному выводу: они больше никогда не увидят своих родителей. Кто-то сболтнул детям про «жутких железных тварей», и доноры восприняли это не совсем верно. Точнее… Они так впечатлились, что даже сочинили песенку. Обычную детскую песенку про железных. Они пели её каждый раз, когда кого-то из детей забирали, ведь тот, кого уводил за собой мужчина в белом халате, никогда не возвращался назад. — Я не понимаю, зачем ему всё это?! Раз он столько всего знает и может, раз мы не в силах найти его прямо сейчас, разве это не значит, что у него есть определённая власть в этом городе? Неужели такому, как он, нужно что-то ещё?! — недоумённо воскликнул Роши, на самом деле беспокоясь сейчас только за свою сестру. Зачем-то же Первый забрал её. Именно её. — Он же не мог участвовать в зачистке вместе с вами и в тюрьме он не сидел, так почему он стал таким ненормальным?! — Этот сукин сын родился двинутым, — прорычал Сора, пытаясь остыть и начать мыслить трезво. — В той тюрьме продолжали проводить опыты всё то время, что железные были там заточены. Опыты проводились уже не такие масштабные, как до этого, но всё-таки… Я пришёл в эти развалины, и оказалось, что там сохранились записи со времён донорства тех детей. Я просмотрел каждую… Именно так я и узнал обо всём этом. Я даже смог послушать ту самую песню мёртвых детей. И дал послушать её этой девочке… — интонация парня стала вдохновлённо-весёлой, а голос тихим, обманчиво ласковым. Он снова погладил Мию по голове и снял с её лица повязки. Девочка поморщилась из-за яркого света, направленного прямо на неё, и всхлипнула. Её глаза покраснели и опухли из-за долгих рыданий, но сейчас она молчала и подавляла любые свои порывы закричать от страха. — Милая, ты помнишь, о чём мы договаривались? — Угу, — кивнула Мия. — Она споёт эту прелестную песню. Подумать только, как быстро развиваются дети в наше время, в столь юном возрасте сочинять такое… Ну да ладно, — цифровые глаза из весёлых снова стали серьёзными. — Эй, Сора. Учти: как только песня закончится, я перережу девочке глотку. Из-под мантии Первого показался железный хвост. Он медленно обвил шею девочки и застыл, остановившись остриём лезвия гарпуна рядом с горлом ребёнка. В этот же момент в комнату Ямаруты ввалились Тод, Грин, Анемон и двое Охотников, выполняющих роль защитников хозяина заведения. Все они были бледные и сбитые с толку, но Трейн всё же озвучила то, что понял абсолютно каждый: — Сора, это же самый настоящий таймер… Парня как ветром сдуло. Вот только прежде чем вылететь из комнаты, он разрубил свой ноутбук пополам, а затем, оказавшись в зале, рубанул хвостом и по телевизору, на экране которого блистала та же ужасающая картина. Дыхание Соры участилось, каждый вдох отдавался тупой болью в груди. Озноб прошил всё его тело, а во взгляде застыла паника. По словам Грин железный понял, что трансляция запустилась не только на ноутбуке. Она теперь везде. На каждом экране Тэрроза. И все люди в этом городе слышали то, что говорил Альфа, видели это и понимали, что во всём происходящем виноват только один человек. Только на него возложили ответственность за то, чтобы всё это прекратилось. А он не знал, как это сделать. Ото всюду, из каждой улицы, из каждого уголка Тэрроза стал доноситься приятный высокий и очень чистый девичий голос, поющий незамысловатую, но в то же время нагнетающую и устрашающую песню. Сора выбежал на улицу и тут же разрубил двух дронов, пролетающих вблизи заведения старика и готовых заснять реакцию Ямаруты на камеры. Они заискрились и рухнули на землю, став грудой бесполезного мусора, и вот тогда-то парень, на секунду остыв, заметил магазин, находящийся напротив. На каждом из десятков экранов и мониторов, расположенных внутри магазина, транслировалась эта чёртова запись. Новая вспышка страха и злости вышибла Сору в другую плоскость вселенной, а когда тот вернулся в реальность, то обнаружил себя, царапающего гарпунами хвостов асфальт за своей спиной, около витрины «Экрана». Ямарута разбил хвостами стекло и стал рубить мониторы один за другим, не обращая внимание на выбегающих из магазина напуганных работников. Он рычал и разрубал технику на мелкие кусочки, некоторые из экранов хватая руками и разбивая об пол, а другие пробивая кулаками насквозь. Соре оказалось мало одних только мониторов и телевизоров; он начал крушить стеллажи, разломал стол продавца, изрезал стены мощными размашистыми ударами хвостов. Под ногами парня хрустело стекло. На него были обращены десятки взглядов, но железного волновало лишь две вещи: экраны, эта трансляция, которую невозможно остановить и заставить замолчать; и девочка, чью жизнь парень не мог спасти, потому что не знал, как. На пару секунд воцарилась мёртвая тишина. Внутри у Соры всё похолодело, а следом по всем улицам города пронёсся громкий шёпот лезвия, рассёкшего плоть. Ямарута вздрогнул, стиснув зубы до боли, и рухнул на пол, усыпанный битым стеклом, мгновенно врезавшимся парню в колени. Голос девочки захрипел на весь Тэрроз, она захлёбываясь собственной кровью. С улицы до железного донеслись вздохи прохожих и обрывки их комментариев по поводу увиденного на экранах. — Ты сам запустил эту трансляцию, и смерть этой девочки на твоей совести, — хмыкнул Альфа, предусмотрительно не называя имя, ведь он не мог знать наверняка, кто запустил трансляцию на самом деле. — Хотя… Иначе, вы бы никогда её не нашли. Она умерла быстро, это милосердно. Но так будет не с каждым, — добавил он мрачнее, и, прежде чем отключить связь, весело отсалютовал: — Твой ход, Сора! «К чёрту ход… К чёрту тебя и твои игры… К чёрту всех тех, кто создавал нас… И тех, кто помогал им… И их семьи… И всех остальных… Всех… Всех», — крутилось в голове Соры не хуже мантры, пока он сдавливал осколки в своих окровавленных ладонях. Он надеялся, что боль отрезвит, но он этой боли практически не ощущал, а кровь, обильно стекающая по пальцам, казалась ему холодной. Парень нервно хмыкнул, оценивая своё состояние теперь, затем усмехнулся, а после и вовсе начал содрогаться от распирающего изнутри хохота. Он посмеивался ещё несколько секунд, пока хохот стремительно нарастал. В конце концов, Сора разразился истерическим смехом, да так отчётливо и громко, что эхо было слышно даже на соседних улицах. Казалось, будто он смеялся и рыдал в голос одновременно — а, может быть, так и было на самом деле. Он хохотал ещё около минуты, свалился на пол, не обращая внимания на стекло, впивающееся ему в кожу, и продолжал смеяться до тех пор, пока приступ резко не оставил его в покое. «Что это только что было? — выдохнул Ямарута мысленно, смутно помня, что он творил последние десять минут, но часть всё же отложилась в его голове и мало радовала парня. Он всё ещё лежал на осколках, чувствуя облегчение от возвращающейся пульсирующей острой боли в изрезанных ладонях, и боялся подняться и посмотреть на толпу людей на улице, а тем более — на Тода и остальных. — А самое главное: что мне теперь делать?».

***

«Хотел бы я забрать тебя прямо сейчас, но… Ты додумался привести с собой и других Охотников, браво. Да и всё равно, сейчас Его ход, так что… В другой раз, Томо», — удручённо вздохнул Альфа, выглянув из-за угла и наблюдая, как полтора десятка Охотников и столько же городских полицейских рассредоточивались по зданию в поисках девочки и сообщников Трагера, находящихся в розыске. Томо бегло оглядел просторный холл и столкнулся взглядом с цифровыми зелёными полуовальными глазами. Первый удивился, и это стало понятно по тому, как расширились цифровые глаза на небольшом экране, затем они изогнулись «весёлыми» скобками, и Альфа помахал брюнету рукой в знак приветствия. Томо сорвался с места раньше, чем понял, кого увидел, и забежал за угол, за которым пару секунд назад стоял Первый. Охотник услышал отдалённый сдавленный булькающий хрип, и тело само двинулось на звук. Мужчина прошёл вдоль стены, пытаясь понять, куда делся Первый, и зашёл в небольшое тёмное помещение с одним источником света — небольшой лампой, направленной в сторону замызганной грязно-коричневой стены, около которой, на залитом багровой жидкостью полу, лежала бледная, как мел, Мия, привязанная к стулу и истекающая кровью. Коп выругался себе под нос и мгновенно оказался рядом с девочкой, увидел огромную глубокую рану на её шее и рефлекторно зажал ту ладонями, стараясь остановить кровотечение. Мия посмотрела на Охотника слезящимися глазами и продолжала хрипеть, задыхаясь. — Смотри на меня, ладно? Потерпи немного, всё будет хорошо… — пробормотал Томо, облизнув пересохшие губы, стараясь справиться с дрожью во всём теле. Он знал это чувство; когда приходит осознание, что человек умрёт, но ты зачем-то врёшь ему, говоря: «Всё будет хорошо». Наверное, потому что ничего другого ты сказать и не можешь — только это. Абсолютная беспомощность и отвращение к себе за эту наглую ложь. Ты даёшь обещание, которое не в силах сдержать. — Дэй, Кори! Скай! Кто-нибудь! — прокричал брюнет в надежде, что его услышат. К несчастью для него, другие полицейские пришли на помощь слишком поздно; кто-то сцеплял наручники на запястьях учёных, пытавшихся сбежать, кто-то всё ещё гнался за ними, чтобы повалить на пол и арестовать, а кто-то находился слишком далеко, чтобы услышать. Ещё минуту девочка продолжала бороться за свою жизнь, терпя ужасную боль, не в силах с ней что-либо сделать, но в какой-то момент она просто застыла, так и не выдохнув и вцепившись этим умоляющим перепуганным взглядом в лицо Охотника. Лишь когда сознание милостиво напомнило, что девочке уже не помочь, Томо аккуратно убрал окровавленные дрожащие ладони от раны на шее Мии и судорожно выдохнул. Опоздал. На этот раз по-настоящему. Может, если бы Томо не препирался с Дэем тогда, когда тот ему только позвонил, то сумел бы найти девочку раньше и предотвратить то, что уже допустил? Нет. Глупо винить в этом себя. Вина целиком и полностью лежала на Первом, хотя тот и пытался убедить людей, что вся ответственность за происходящее была на Соре. Если Томо мерзко от себя при одной мысли о том, что он виноват в смерти девочки, то каково же тогда Ямаруте? Ведь его обвинять будут практически все, а в первую очередь — он сам. Брюнет, оказавшись на улице и выкуривая уже вторую сигарету подряд, кинул косой взгляд в сторону и увидел, как выносили тело маленькой девочки, а затем протяжно вздохнул. Далеко не впервые у Томо на руках умер человек, но каждый раз, когда это касалось именно детей, он не мог, как это было обычно, по щелчку пальцев перестать прогонять через себя эмоции. Внешне он оставался невозмутим, но внутри что-то надламывалось и истошно выло, требуя справедливости. На чёрном фильтре остались отпечатки окровавленных пальцев копа, в нос ударил металлический запах крови, смешанный с ароматом табака. Охотник затянулся сильнее, ощущая, как табачный дым разодрал горло и лёгкие, и немного пришёл в себя. Настоящее отчаяние наступит позже.