Железное небо

— Ты меня задрал уже! Я не буду с тобой сюсюкаться! Продолжишь в том же духе, и я тебя пристрелю нахрен, чтоб не мучился! — послышалось злое шипение Томо, буквально толкающего несносного подростка, отказывающегося идти в участок добровольно, вперёд. Прохожие изредка озирались на звуки, но ничего необычного, по их мнению, не происходило, и они продолжали следовать по своим делам, лишь обходя стороной странный шумный дуэт. — Я! Не! Хочу! Туда! — повторил Дайк, безуспешно пытаясь освободиться от наручников. — Отпусти меня! — Мы уже почти на месте, поздно ты спохватился, — фыркнул коп недовольно, дёргая цепь на себя, идя вперёд и заставляя парня шагать вслед за ним. — Сбежать никогда не поздно! — И тем не менее сделать это у тебя уже не получится, — разрушил его настрой брюнет. — Получится! Ещё как получится, вот увидишь! — не переставая кричать, возразил Дайк. — Из тюрьмы сбежал, сбегу и от тебя! — А тебе не от меня сбегать надо. — А от кого? Похоже, Дайк всегда очень резко остывал и становился менее уверенным в себе, когда слышал какую-то недосказанность. Она его пугала. — Увидишь, — сухо бросил коп, поднимаясь по лестнице на крыльцо участка. Подросток следовал за ним на ватных ногах, пугливо озираясь и забывая моргать. Он понятия не имел, чего ему стоило ожидать. Быть может, над ним снова начнут издеваться, как тогда, в «дырах»? Посадят на цепь и будут плевать в лицо, или насиловать и прижигать сигареты ко лбу. Или бросят на опыты? И каждый день парню придётся вновь и вновь ощущать, как его тело изнывает от нестерпимой боли, а потом, как крохи таблетки едва заживляют его раны, чтобы он не умер и служил «науке» дальше, до тех пор, пока его позвонки не сгниют. Или же полицейские просто бросят его куда-нибудь, приковав к цепям, запрут и навсегда оставят гнить в одиночестве? Пока смерть не соизволит прийти к нему. Или… Первое, что увидел Дайк, оказавшись внутри здания, его даже несколько успокоило: девушка-охранник, с виду не способная драться, просто стояла около будки и приветливо улыбалась брюнету, сопровождающему железного подростка. Кажется, она «улову» копа была не удивлена. Следом в коридоре промелькнула ещё одна девушка с токсично-зелёными длинными волосами: она выплюнула зубочистку в мусорку и быстрым шагом отправилась куда-то вглубь одного из помещений. Со стороны правого коридора, где находилось множество дверей, донёсся приглушённый мужской смех. Не так уж и страшно. Дайк полагал, что его встретят десятки Охотников, которые будут стоять на входе и отпускать злые шутки в сторону парня, пока его вели бы куда-нибудь из тех мест, что он представлял. — Куда мы идём? — непривычно высоким голосом поинтересовался подросток, подняв глаза на Томо, заводящего его в лифт и жмущего на одну из десятков кнопок на панели. — В место, где тебе придётся какое-то время пожить, — размыто ответил Охотник, намекая на песочницу подземных этажей. — И что со мной… будут делать?.. — Это уже не мне решать. — Но… я… — Дайк не мог подобрать слов, чтобы выразить свой протест правильно. Томо бросил на него косой взгляд и, заметив, что парнишка побледнел от страха, подумал о том, что тот всё ещё ребёнок, и с ним можно бы было вести себя чуть-чуть мягче. Или не стоило этого делать? Вряд ли он успел убить кого-нибудь до тюрьмы, хотя после неё он, очевидно, этим и промышлял. Но куда мог пойти такой молодой железный, оказавшийся на свободе, без семьи, крыши над головой и денег? Только к Альфе. Ему приходилось выживать таким образом. И, возможно, его можно переучить, если очень постараться. Правда его дрянной непослушный характер уже давал о себе знать. — Сколько тебе лет? — поинтересовался брюнет, посмотрев в серо-голубые глаза Дайка. — Скоро будет семнадцать, а что? — чуть расслабился тот. Ему было примерно пять лет тогда. Он точно не участвовал в зачистке. — Мне нужно рассказать о том, что произошло, тому, кто будет решать твою судьбу. Если он сочтёт нужным убить тебя или бросить на опыты — что ж, с этим ничего не поделать, — не стал ходить вокруг да около Томо. — Но если он решит, что тебя можно перевоспитать, то тебе придётся что-нибудь сделать со своим поведением. Никто здесь не станет жалеть тебя только потому, что ты ребёнок и натерпелся всякого в тюрьме. Мы все через многое прошли, и ты не особенный. Поэтому… надейся на худшее. — Я-я понял, — пробормотал Дайк, вроде бы и приободрившись, но в то же время и расстроившись. Он не понял, что коп пытался быть с ним помягче, хоть и сказал, что никто этого здесь делать не станет. Томо привёл подростка в песочницу и, с помощью ещё трёх коллег, Дайка, снова начавшего сопротивляться, заковали в цепи. Когда-то в этих же цепях находился и Сора, но Дайк об этом не знал. Он сверлил брюнета взглядом, смахнув рыжую чёлку набок и зло засопев себе под нос. Один из Охотников остался рядом с парнем, чтобы проследить за тем, что тот не попытается причинить себе вред, дабы сбежать, и не сделает ещё чего поглупее. А вскоре в песочнице появился и Скай. Сначала он бесцеремонно приблизился к мгновенно ощетинившемуся железному, присел перед ним на корточки и бесстрашно схватил парня за подбородок, грубо поворачивая его лицо к себе и рассматривая, а затем поднялся и вернулся к выходу, где стоял Томо. — Итак, я слушаю, — позволительно махнул Скай ладонью. — Он припёрся ко мне домой, появился будто из ниоткуда и напал. Я смог отбиться, но драться пришлось прямо в квартире, так что ущерб ты мне возместишь, — ухмыльнулся брюнет. Дайлер погрустнел и вздохнул. — Да-да… — Покоцал меня, гадёныш, — нахмурился Томо, приподняв руку и продемонстрировав министру зашитый продольный порез на предплечье. — Зовут Дайк, третья группировка с численностью до тридцати железных, Альфа — Глот, людоед. — Не хило, — хмыкнул Скай, сложив руки на груди. — Грин тебя сейчас подлечит, — сказал он как-то отстранённо, оглядываясь в поиске нежелательных слушателей, а затем чуть тише добавил: — Скоро младшую дочку Ятсуме кремируют… Скоро — в смысле, через пару часов. Поэтому я дал Роши три выходных, пусть с семьёй будет. Постарайся его как можно меньше дёргать по работе, а то Тамия подумывает через суд решать вопрос, будет ли парень вообще здесь работать дальше или нет. — Всё так серьёзно? — Она за него боится и основания у неё есть, — пожал плечами Скай. — Но мы с ним разговаривали, он хочет продолжать работать здесь, проблема лишь в безопасности, в которой я уже, честно говоря, и сам не уверен, а Тамия и подавно… — Не думал, что когда-нибудь услышу подобные слова от министра безопасности, — ехидно выплюнул Томо, намеренно поддевая Дайлера. — Да пошёл ты, — отмахнулся тот, ни капли не обидевшись. — В общем, ты меня понял. А теперь иди, а с этим… Дайком?.. Я пообщаюсь с глазу на глаз. — Он та ещё заноза в заднице, — предупредил коп, хмыкнув. — Кстати о занозах в заднице… — Только не говори, что это связано с твоей анальгезией, из-за которой ты кусок дерева в собственной заднице не заметил, — саркастично отозвался брюнет. — Моя психика к таким потрясениям точно не готова. — Кусок дерева, ага. Бревно, нахуй, — фыркнул Дайлер, не слишком-то поддаваясь на провокации. — У твоего проктолога стальные нервы, — продолжил глумиться Охотник. — Да я о твоей занозе говорю, кретин, — огрызнулся Скай, а затем остыл, увидев, как напрягся Томо, тут же прекратив пошучивать. — Он пропал. — Что? Как это «пропал»? Взял и исчез, что ли? — Это было похоже именно на то, о чём ты говоришь, — озадаченно выдохнул министр, отводя взгляд в сторону. — Он действительно просто взял… и исчез. Томо нервно сглотнул, видя, что Скай и сам немного растерян, и чувствуя, как протез руки начал болезненно ныть после этих слов. — Я не хотел тебе говорить, потому что думал, что мы легко его отследим по камерам или телефону, но его телефон нашли на перекрёстке, и ни одна камера не засекла его нигде после того, как он на этом перекрёстке остановился в ожидании зелёного света. Я даже лично проверял записи… Несколько раз… Томо закрыл глаза и глубоко вдохнул, подавляя нарастающее беспокойство, чтобы оставить голову свежей от эмоций и думать трезво, а затем вновь посмотрел на Ская и медленно выдохнул. — Его нигде нет. Совсем.

***

— Какие-то странные погодные условия… — хмыкнул Сора, стоя на границе между тонким слоем снега на земле и песком, с которого начиналась бескрайняя пустыня. Парень обернулся и глянул на куст, растущий под толстым деревом. Небольшие зелёные листья покрывала тонкая корочка льда, блестящего в лучах солнца, свет которого падал сквозь густую листву высоких деревьев. Сора глянул на другой куст, находящийся впереди него, и обнаружил, что на нём никакого льда не было. И чем ближе растения находились к песку, тем меньше они были покрыты снегом. Ни о каком морозе и речи не шло, но находиться здесь было достаточно прохладно. Ямарута переступил границу, шагнув на песок, и, привыкнув к более высокой температуре поверхности, на которую он встал, отправился вперёд. Чем дальше Сора заходил в пустыню, тем жарче там становилось. Раскалённый воздух плыл вдалеке, а вокруг парня стояла абсолютная, непривычная тишина. Потоки прохладного воздуха едва взлохмачивали железному волосы и тут же стихали, а на их место возвращался невероятный жар. Под свитшотом вдоль спины парня стекали капельки пота, шапку он уже давно нёс в руке, а рукава снова закатал, надеясь поймать кожей хотя бы самый слабый порыв ветра. Солнце безжалостно разогревало это место, словно огромную духовку, заставляя кипеть кровь любого живого существа, решившего сунуться в пустыню. Парень добирался до места, с которого можно бы было разглядеть то, куда он направлялся, двое суток. Не останавливаясь, не делая передышек. За это время у него дважды текла кровь из носа; трижды парень задыхался от кашля, вызванного отравлением организма отказывающими в работе позвонками. Железный не взял с собой ни еды, ни воды, и очень хотел спать, но желание добраться туда было сильнее. По крайней мере, ночью в пустыне было достаточно прохладно, и идти становилось намного легче. А уже следующим утром на горизонте замаячил знакомый расплывчатый силуэт комплекса зданий. Увидев его, Сора судорожно выдохнул, на секунду остановившись, и, взяв себя в руки, вновь зашагал вперёд. Передвигать ноги становилось всё тяжелее; в кеды, подошва которых не слабо нагрелась, уже набился песок, а из-за жары силы будто испарялись вместе с потом. Ямарута остановился около высокого забора из сетки рабицы, обнесённого поверху колючей проволокой. Когда-то этот забор был под напряжением, а теперь он всего лишь дополнял общую картину развалин и руин. Сора прошёл через открытые настежь ворота, оказываясь на территории тюрьмы, и прошёл мимо ещё одного такого же забора. Видимо, люди даже и не допускали мысль о том, что железные могли сбежать, поэтому над внешней защитой тюрьмы не слишком заморачивались. Хотя, по идее, раньше вдоль этих заборов через каждые пятнадцать метров стояли вооружённые охранники, в любую минуту готовые сообщить о незаконном проникновении, нападении или — боже упаси — беглеце. Был даже пост, который Сора уже миновал, но там не оказалось ничего интересного: обычная будка, внутри которой был лишь уже разломанный железными и временем стол, компьютер, небольшой старый холодильник и какое-то барахло. Чем ближе Сора подходил к главному входу, тем сильнее начинал нервничать и озираться по сторонам. Всё это время он шёл спокойно, не думая о том, что его мог кто-то преследовать — ведь он достаточно ловко обманул всех, кто за ним наблюдал, — но сейчас ощущение чужого присутствия вернулось. Возможно, это вызвано воспоминаниями об этом месте, вспыхнувшими ещё в тот момент, когда Сора только подумал о том, чтобы прийти сюда. А теперь этих воспоминаний становилось всё больше; они выталкивали друг друга, мелькая в памяти быстрыми урывками, исчезали на короткий миг и снова появлялись. Здание с главным входом отбрасывало длинную широкую тень, и когда парень скрылся в ней от солнца, то ощутил приятную прохладу. Но стоило ему вспомнить, где он находился, и эта прохлада стала казаться ему материализовавшимся страхом, исходящим от самого Соры. В горле пересохло сильнее прежнего, в ушах зазвенело, а ноги будто стали ватными, но железный, пересилив себя и свои опасения, всё-таки зашёл внутрь.

***

— Я не предам моего Альфу! — Даже с учётом того, что он относится к тебе, как к мусору? И едва ли хоть пальцем пошевелит, чтобы спасти тебя? — с издёвкой хмыкнул Скай, изогнув бровь. — Даже… даже если и так! — заявил Дайк уже не слишком уверенно, что от министра, естественно, не ускользнуло. — Я просто должен… сделать что-нибудь, что его сильно порадует… и тогда он точно будет мной доволен! — Собачья преданность, — покачал головой Дайлер, цокнув языком. — Раз ты не хочешь рассказывать это мне, то, может быть, расскажешь другому железному? — подмигнул он подростку. Тот поёжился и слегка побледнел. — Что? Какому?.. — Кода, — позвал Скай, едва повысив голос, не отрывая взгляд от парнишки. Тот уставился на выход, из которого показался сивый. — Кода?.. Тот самый?.. — не моргая, просипел Дайк. — О, вы знакомы? Так даже лучше, — весело усмехнулся Скай. Когда Кода подошёл к нему достаточно близко, министр ободряюще хлопнул его по спине и расплылся в злой ухмылке, вернув взгляд Дайку. — Попробуем выяснить всё у тебя через него. Кода, сможешь? Железный около минуты молча обдумывал вопрос Дайлера и всю сложившуюся ситуацию в принципе, прежде чем, сверля Дайка недобрым взглядом, холодно поинтересовался: — Какие запреты? — Не убивай. — Понял. — Полагаю, это «да»? — убедился Скай. — Верно, — кивнул он, переводя взгляд на мужчину. — У меня давно кулаки чешутся, — сухо улыбнулся Кода, издав какой-то на редкость неприятный и даже злой смешок. — Развлекайся, — махнул Дайлер ладонью, отступая к выходу и собираясь оттуда наблюдать за тем, что будет происходить дальше. Кода медленно перевёл взгляд на дрожащего от страха подростка, разминая пальцы опущенных рук и хрустя костяшками. Дайк дёрнулся, звякнув цепями, и, поняв, что отступать некуда, посмотрел сивому прямо в глаза. — Э-эй, Ко… — Дайк, — резко оборвал старший железный, резанув по ушам подростка своим холодным и твёрдым тоном. — Дайк из седьмого отсека? Это же ты? — склонил он голову вбок. Седьмой отсек — это седьмая «дыра», камера, в которой находился один из заключённых железных, и им был Дайк. Надзиратели тюрьмы в своё время уделяли очень много внимания Коде, а если точнее — в два раза больше, чем следовало. Через три года после заточения количество пыток и опытов увеличилось ровно в двое, и парень никак не мог найти этому объяснение. Сначала он подумал, что норматив увеличился для всех, но, подружившись с одним из надзирателей, Кода выяснил, что каждый железный получал индивидуальное количество «развлечений». Сивый всегда вёл себя хорошо, не причинял вреда надзирателям, что бы они ни делали, и отличался своим неконфликтным характером, но всё равно ему сильно доставалось, когда дело доходило до опытов или банальных пыток. «Нравлюсь им, может», — подумал он тогда. Спустя ещё несколько лет, кто-то из работников рассказал Коде о том, что в соседнем, седьмом, отсеке находился ребёнок — мальчишка по имени Дайк. И так как у парочки надзирателей взыграла совесть из-за избиения ребёнка, а другим сам Дайк предложил договориться и заключить сделку, вместо этого мальчика стали терзать Коду. Постоянно это делать, конечно же, не получалось, ведь иначе начальство что-нибудь бы заподозрило, и тогда тех палачей в лучшем случае убили бы. Но информация о сделках не всплыла наружу, зато дошла до Коды. И он запомнил имя того, кто так опрометчиво предлагал пытать своего соседа вместо себя. — Д-да… Я просто… Эй, ты же не хочешь?.. Я не специально, Кода! — торопливо забормотал парнишка, в ужасе глядя на того, кого подставлял около шести лет. — Ты же… Братан, ты же сам знаешь… как приходилось выживать и… Я не хотел! Скай заинтересованно наблюдал за развивающимся диалогом, мысленно отмечая, что Кода, похоже, зол. Он прям очень, очень крепко рассержен. Парень вёл себя сдержанно, но исходящая от него аура опасности заставила поёжиться даже министра, а что же тогда творилось внутри Дайка вообще представить сложно, ведь именно он — причина этих эмоций. — Бро, прости, правда! Ну я же не знал!.. Я… — Дайк, — так же холодно заговорил сивый, испепеляя напуганного подростка взглядом, — ты готов к последствиям? Кода избивал подростка полтора часа. Он не использовал ничего, кроме собственных кулаков, лишь иногда награждая Дайка ударами коленом в челюсть или же пинками в грудь. К тому моменту рыжий уже мог использовать железо, но так как хвосты приковали к земле, ему даже пытаться пошевелить ими было бесполезно, а стальные челюсти слабо защищали его лицо от мощных ударов. Кода превратил физиономию подростка в кровавое месиво: левый глаз Дайка стал красным из-за лопнувших в нём капилляров и терялся под опухшими тёмно-синими веками; нос парня буквально вошёл внутрь черепной коробки, не переставая кровоточить, из-за чего подросток выдувал им кровавые пузыри. Местами кости черепа потрескались, доставляя невероятную боль, а удары сивого продолжали сыпаться, словно конфетти из хлопушки. Дайк чувствовал, как при малейшем движении два сломанных ребра впивались ему в лёгкое, заставляя парня болезненно хрипеть. В ушах стоял нескончаемый звон, перед глазами всё двоилось. До этого он пытался кричать и вырываться, просить прощения у Коды, но тот был непреклонен. И никто из Охотников не стал ему препятствовать, понимая, что происходящее сейчас — это последствия прошлого. Сивый наконец-то остыл и присел на корточки, переводя дыхание. Избиение кого-либо — всегда энергозатратное дело. Дайк поднял поплывший взгляд на старшего железного и хрипло усмехнулся, не замечая вязкую кровавую слюну, стекающую по его собственному подбородку. — Всё? Отомстил? Понравилось? — Не особо, — фыркнул Кода, подняв голову и столкнувшись с парнишкой взглядом. — Но теперь с тобой можно работать. — Думаешь, что после… этого я что-нибудь тебе… скажу, братан? — вновь усмехнулся Дайк. — Ты ошибаешься! — зло рявкнул он, вильнув прикованными хвостами. Кода, продолжая сидеть перед подростком на корточках, поставил локти на колени и склонил голову вбок, всматриваясь в глаза Дайка нечитаемым взглядом. Рыжий потерял весь свой пыл, когда заметил за спиной сивого медленно вздымающиеся вверх хвосты, изящно изгибающиеся в воздухе. Те двигались плавно до тех пор, пока не оказались над головой своего хозяина, а затем резко нацелились на Дайка, словно стрелы. — Хватит строить из себя крутого, ты еле держишься, — констатировал сивый. — Это я-то… что-то строю?! Посмотри на себя! — сплюнув кровь, прохрипел подросток. — Избил меня за то, что было в тюрьме, хотя… мне всё равно там досталось… Да, может, тебя бы мучили реже, если бы не я… Но так уж получилось, что я смог дого… договориться с… охранниками. Кто ж виноват в том, что тебе… не повезло? — Ты виноват. Мы с тобой не знакомы, но ты испугался меня сразу же, как увидел, и начал извиняться. Это означает, что ты был в курсе, на кого натравлял надзирателей, когда пытался избежать пыток и опытов, но наивно полагал, что я об этом не узнаю, — нахмурился Кода, а затем резко вдолбил все четыре хвоста в песок позади себя, подняв облако пыли. Из-за неожиданного глухого звука удара Дайк пугливо сжался, подумав, что парень снова начнёт вымещать на нём злость. — Что ж… Я уже дал тебе понять, что думаю о твоём поступке, — хмыкнул Кода, разглядывая нанесённые подростку увечья. — И что теперь?.. — Больше мы к этому разговору не вернёмся. Нет смысла. Но запомни… Мы с тобой совершенно ничем не похожи, — почти прорычал сивый с несвойственной ему агрессией. Скай, слушая это, не уставал удивлённо пялиться на железного; он и не подозревал, что Кода действительно умел злиться на что-либо настолько открыто. — Это почему же мы не похожи? Мы прошли всё… — Ты, — резко перебил его сивый, — не прошёл и части того ада, что пришлось пройти тем железным, что старше тебя. Ты попал с нами в «дыры» сразу после реабилитации! — возмущённо выкрикнул парень, сжимая кулаки и сдерживаясь, чтобы не отвесить наглому подростку ещё одну оплеуху. — Ты не был в Дэтре, не был на зачистке. Ты понятия не имеешь о том, что значит быть железным. — Я убивал, мне приходилось, — возразил Дайк. — Я убил около десятка человек, и знаю, что… — А я убил несколько сотен. Только это, блять, не повод для гордости, сука ты безмозглая. Подросток нервно сглотнул и поморщился от жгучей боли, снова вспыхнувшей в его теле от слишком глубокого вдоха. — Я же… не горжусь… — выдохнул он, осознав, что вся ненависть его надзирателей доставалась по большей части Коде, а не самому Дайку, ведь тем людям и так хватало мозгов понимать, что Дайк попал в тюрьму почти сразу после операции и его руки на тот момент были чисты. — Мне жаль, бро, правда жаль, что я тебя подставил… — Это хорошо. А теперь ты можешь рассказать мне о том, для чего Глоту понадобился Томо, и где находится укрытие вашей группировки, и тогда я попробую договориться с ним, — кивнул Кода в сторону покуривающего Ская, стоящего на выходе из песочницы. — Я не могу, — отрицательно замотал головой Дайк, зажмурившись. — Не могу! Я не предам его! Он убьёт меня! — Господи, твою мать, как же ты надоел! — рявкнул Дайлер на всё помещение, потушив окурок об кирпичную стену и бросив его в мусорку. Министр набрал чей-то номер, и спустя минуту в песочницу зашла Грин вместе с Эдисоном. Последний бросил короткий взгляд на сивого, чьи кулаки всё ещё были вымазаны в крови подростка, и сделал вид, что не придал этому никакого значения. — Если Кода не в состоянии потрепать этого маленького засранца и выбить из него информацию, то пусть этим займётся кто-то поопытнее, — раздражённо пожал плечами Скай. — Эдисон, у тебя с собой пистолет? Обычный. — Да, — кивнул он, понимая, что дальнейшие требования будут не слишком приятными. — Ты знаешь, что делать. Пусть наш приятель взбодрится. Грин уставилась на Дайлера широко раскрытыми из-за удивления глазами, а Эд, вдохнув по глубже, вынул из кобуры ствол и направил дуло на бедро Дайка, колеблясь. Вид уже избитого, переломанного и истекающего кровью подростка отталкивал от исполнения приказа. Что же такого плохого мог сделать этот парнишка? Вряд ли он хуже Соры, так почему Дайлер так раздражён? Может, пацан наговорил ему чего-то лишнего? В любом случае, Скай мог выстрелить и сам, если Эд этого не сделает. А Эд не собирался. Интересно, а как в этой ситуации поступил бы Томо?.. — Я не могу, — выдохнул Эдисон, опуская руку. — Он же ещё совсем ребёнок, может, не стоит так… — Раз он хочет быть здесь пленником, так пусть будет им, — огрызнулся Скай, а следом в два шага преодолел расстояние до Эда, выхватил у него пистолет и, не целясь, выстрелил в Дайка. Тот протяжно вскрикнул и тихонько заскулил от боли; пуля попала в живот. — Ну? Надумал говорить? Нет? Ну, будь по-твоему. У меня с бесполезными идиотами разговор короткий, — фыркнул Дайлер, окинув шипящего сквозь зубы подростка презрительным взглядом, а затем обратился к Грин, оглашая приговор: — Твоя очередь заняться им.