Thanks For Saving My Life

Открыв глаза, я увидела ту же больничную палату, только в другом Ее конце стоял врач и тот юноша в чёрной рубашке. Последний смотрел куда-то вне пространства, сдерживая слезы, пока мужчина в белом халате что-то ему говорил. Окинув всю палату взглядом, у двери я увидела инвалидное кресло. - Мне очень жаль, мистер Айеро, но это все, что мы можем сделать. - Д-да... я п-понимаю... хотя бы вы вернули мне ее... - он еле сдерживался, чтобы не заплакать. - Смотрите, она очнулась! Как самочувствие, Фрэн? Это он мне? - Где я? - В больнице. Не волнуйся, тебе здесь предстоит пробыть дня три-четыре, посмотрим, какое будет твоё состояние, и твой брат заберёт тебя домой. При слове "брат" парень с красным галстуком нервно сглотнул и поднял голову вверх. Я посмотрела в его глаза. Они блестели, видимо, от слез. В них читалось явное чувство скорби, вины и необъятной любви… ко мне? Выходит, он мой брат? Джерард, если я не ошибаюсь? Что ж, хорошо, что у меня уже кто-то есть. - Ты ведь помнишь, что он твой брат? - спросил врач. В ответ я уставилась сначала на Джерард, потом на врача. - Да уж, ситуация ещё хуже, чем мы думали... Мистер Айеро, Вам придётся заниматься ею. - Я всегда это делал, она же моя младшая сестра. - Я о том, что Вы должны постепенно рассказывать ей о событиях прошлого. Не волнуйтесь, я уверен, Вы справитесь. Пойдёмте, я Вам отдам кое-что, - после этих слов я осталась одна в палате. *** Прошло пять дней. По словам врачей, мое состояние пришло в норму, поэтому оставалось только "реабилитироваться до конца дома". С утра меня обследовали, записали что-то в медицинскую книжку и после этого впустили в палату моего "брата". Он, как оказалось, привёз мне мою одежду, в которую меня и одел. Далее в палату вошёл врач и забрал Джерарда, возможно, подписывать какие-то документы. В этот же момент вошли те двое, которых я видела в самый первый день. Парень "Викторианской эпохи" поприветствовал меня и представился. Его звали Лизандр, а красноволосого Кастиэль. - Кто вы? Вы друзья моего... брата? - непривычно до сих пор, что у меня есть старший брат. - Ты не помнишь? Да, мы очень хорошо общаемся. Более того, мы очень много времени проводим у вас дома в гостях, - с улыбкой отвечал Лизандр. - Я ничего не помню... - обречённо прошептала я. - Ничего, малышка, вспомнишь, все вспомнишь. Давай, иди сюда, - Кастиэль взял меня на руки. - Я не могу идти? Почему я не чувствую своих ног? - Слишком много вопросов задаёшь, - он слегка подкинул меня, взяв поудобнее, и мы втроём покинули палату. - А, Фрэн! - натянул улыбку тот же врач, - теперь ты будешь лечиться дома. - От чего лечиться? Что со мной? Почему я ничего не помню? Почему не чувствую ног? Кто-нибудь мне расскажет наконец?! Я посмотрела на брата, стоявшего за спиной врача. В его глазах читалась некая обреченность и беспомощность. Сказать, что от такого взгляда мне стало страшно, - ничего не сказать. - Фрэн, мне не в первый раз произносить плачевный диагноз, но каждый раз мне становится искренне жаль больных. Итак, ты попала в аварию, серьёзную аварию. Долгое время ты лежала в коме, и мои коллеги приняли решение отключить тебя от аппаратуры, потому что если после такого долгого периода человек не приходит в себя, то значит, он уже не жилец. Однако каким-то образом, мы сами до сих пор не знаем, каким, если быть честным, твой палец после отключения слегка шевельнулся. Мы попробовали завести тебе сердце, и, как видишь, получилось. Но, к сожалению, из-за той аварии есть чрезвычайно маленькая вероятность, что ты теперь сможешь ходить. Твоя потеря памяти - временное явление, очень вскоре, да и тем более с помощью брата, ты все вспомнишь. - Подождите, то есть есть все-таки вероятность, что я пойду? - Я же сказал, что слишком маленькая! - Сейчас попробуем. Опусти меня, пожалуйста, - обратилась я к Кастиэлю. - Сумасшедшая, сиди уже тут. - Опусти меня! Врач незаметно кивнул ему, и Кастиэль осторожно поставил меня на пол. Только он убрал от меня руки, как мои ноги подкосились, а я потеряла равновесия и наверняка поцеловалась бы с полом, если бы меня не подхватил Лизандр. Он осторожно передал меня Кастиэлю. - Не стоит рисковать, Фрэн, - сухо сказал врач. Что-то внутри меня оборвалось, я была готова зареветь навзрыд, но сдержалась. - Получается, теперь я инвалид... это... - Тише, тише, ты будешь реабилитироваться дома, и, я уверен, через год-два ты придёшь в норму. - Но Вы ведь сами сказали, что я больше не пойду! - Не все потеряно, Фрэн, все получится! "Вы определитесь уже, получится у меня пойти или я пожизненно неходящая!" - Молодой человек, - врач обратился к Кастиэлю и кивнул ему за спину. Там стояло кресло, которое я видела пять дней назад. Это теперь мои ноги? Что ж, "обнадёживает". Кастиэль осторожно посадил меня в кресло и повёз к выходу из больницы. Остальные направились за ним. Я оглянулась: Джерард шёл в обнимку с какими-то бумагами, а Лизандр в качестве поддержки положил руку ему на плечо. Кое-как мы погрузились в машину и доехали до дома. Двухэтажный особняк, ничем не примечательный с виду. Однако внутри оказалось поинтересней: стены были увешаны разными фотографиями, на которых были… я и Джерард? Иногда, конечно, в кадрах появлялись и Кастиэль с Лизандром. Но... если Джерард мой брат, значит, у нас должны быть родители, разве нет? Где они? Нужно будет спросить. - Я перенёс все твои вещи в комнату на первом этаже, Фрэн, вот сюда, - Джерард указал на дверь с правой стороны по коридору. Меня ввезли в эту комнату. Стены вновь были увешаны разными фотографиями, но это уже были постеры с разными музыкальными коллективами. У одной стены стояла кровать, рядом с ней шкаф с одеждой. Возле окна письменный стол. Рядом с ним стояли три гитары. - Я постарался расположить тут все так, как было в твоей прошлой комнате. - Поверь, у него получилось, - добавил Кастиэль. - Спасибо, парни, дальше я сам. - Ты уверен? - спросил Лизандр. - Да, да, если будет нужна помощь, я позвоню. - Что ж, тогда до встречи! Пока, Фрэн! Джерард проводил их и вернулся ко мне. Я в это время рассматривала постеры. Брат подошёл ко мне и сел на пол рядом со мной. - Ты мне расскажешь? - Конечно, что угодно! Что ты хочешь узнать? - он попытался улыбнуться. - Все. Ты можешь рассказать все по порядку? - Я бы с радостью, милая, но врач этот сказал все постепенно говорить, "не все за раз". Давай, сначала расскажу кто мы и так далее, хорошо? - Конечно! - я решила взять Джерарда за руку в качестве некой поддержки. Он же посмотрел на меня глазами, в которых было непонимание и, повторюсь, необъятная любовь. - Тебя зовут Фрэн Айеро, - сделав глубокий вдох, начал брат, - ты уже закончила школу и институт. Училась на журналиста. Я твой старший брат, Джерард, я старше тебя на 4 года. Мы с тобой остались без родителей почти 3 года назад, и, так как ты пока не нашла подходящей для тебя работы, нашу семью обеспечиваю пока я. - А что стало с родителями? - Они летели в самолёте, была командировка по работе, и самолёт разбился... Выживших нет.... - …Кем ты работаешь? - после небольшой паузы продолжила я. - Я бармен, но как некое хобби и хоть какой-то заработок пою в разных группах, выступающих в ночных клубах, получая за это небольшие деньги. - А я могу работать? Ты сказал, я закончила институт, я могу устроиться куда-нибудь? Это нечестно, что ты один деньги зарабатываешь. - Первый год - нет, тебе запретили. Да и очень сложно будет найти работодателя, который... возьмёт... прости, - он кивком указал на кресло. - Да, я понимаю, но я найду работу, обещаю! - Ты всегда была такой... - прошептал брат, после чего закрыл глаза руками. - Какой? - я положила руку ему на плечо. Джерард не отвечал. Я попробовала с помощью рук подползти к краю сиденья на кресле, чтобы было удобнее, и осторожно обняла брата. Он же, не поднимая на меня глаз, уткнулся лицом в мое правое плечо, обнял меня в ответ и тут уже не сдержал слез. ...Я что-то помню похожее…такое было и раньше…в школе, по-моему… ...Над моим братом постоянно смеялись, в школьных коридорах и на физкультуре ставили подножки, после чего высмеивали его неуклюжесть. Но Джерард не обращал на это внимания, лишь поднимался, отряхивался и уходил, ничего не говоря. У него было ангельское терпение, он никогда ни на кого не срывался и никогда не показывал свою слабость прилюдно. Я - единственная, кто когда-либо видел его слезы. Мы были из семьи, где брат с сестрой очень дружны. Я каждый вечер приходила к нему в комнату, садилась рядом, и мы разговаривали обо всем подряд, рассказывали друг другу про то, как прошел чей день. Джерард очень часто впадал в депрессию, не выходил долгое время из своей комнаты и ни с кем не разговаривал. В такие моменты я всё равно заходила к нему в комнату. - Фрэн, я сейчас не хочу ни с кем разговаривать, давай в другой раз… - убирая волосы и "протирая лицо" рукой говорил мой брат. Я же садилась рядом с ним и продолжала: - Знаешь, я намерена рассказать тебе, что произошло сегодня на физкультуре, и тебе не обязательно отвечать. Ты можешь просто слушать. Джерард постоянно старался скрыть свою улыбку в этот момент, но я ее прекрасно видела. После моего монолога создавалась пауза, во время которой я четко слышала прерывистое дыхание Джерарда. Он не решался заговорить очень долго и пытался выровнять дыхание. В конце концов он поворачивался ко мне и, не смотря в мои глаза, начинал рассказывать о себе. В эти моменты очень важно было внимательно его выслушать. - Видишь ли, Фрэн, сегодня меня снова высмеивали. Я привык, конечно, но… но сегодня… - он закрывал глаза руками и всхлипывал, в то время, как его грудь и плечи немного тряслись. Я, не раздумывая, прижимала его голову к себе, после чего крепко обнимала самого Джерарда. Он же утыкался закрытым руками лицом в мое плечо. Я гладила его черные сальные волосы, ничего не говоря. Я хорошо знала: в такие моменты он не хотел, чтобы кто-то говорил ему что-либо, давал какие-то советы или успокаивал жалкими фразами. Честно сказать, было очень больно видеть Джерарда в таком состоянии, но я старалась не показывать свою жалость. Я всегда была готова поддержать его, как и он был готов поддержать меня... Вспомнив в деталях это, я прижалась щекой к брату, положила одну руку на его волосы, которые начала гладить. Джерард, почувствовав мою руку, посмотрел на меня красными и опухшими от слез глазами с какой-то... надеждой и благодарностью, отчего я обняла его ещё крепче, не произнеся ни слова. - Прости меня, милая, - брат прошептал мне на ухо. - За что простить? - П-по моей вине ты теперь… прикована к креслу. - О чем ты? - Мы с тобой ехали на машине, я был за рулём. Мы решили сделать совместную фотографию, я отвлёкся и... нашу машину сбила фура... Теперь по моей чертовой вине... - Нет, прекрати, ты не виноват. Наверняка ведь я предложила сделать фотографию, да? - Мы оба пришли к этой идее, - заметно было, что в этот момент он врал, - да и к тому же моей главной работой было всегда заботиться о тебе, а я и этого не смог сделать... - Не смей так говорить, - не знаю, как и почему, но именно в тот момент я почувствовала наше родство, потому что никто, кроме родного брата, никогда не сможет сказать искренне именно такие слова, - ты ведь мой старший брат, ты заставил меня остаться на этом свете. Ты ведь делал все возможное для этого, угадала? Джерард посмотрел на меня непонимающими глазами, но после небольшой паузы все равно несколько раз уверенно кивнул. - Вот видишь, а это ведь самое главное, так? - я постаралась его приободрить, - Все будет хорошо, главное, что все живы, - сама не знаю, как пришла к такой мысли. - Спасибо, Фрэн, мне это очень важно, - прошептал брат. - Могу я ещё спросить? - Конечно, милая. - Кто эти двое? - Кас и Лиз? О, это долгая история, ты их лучше сама при встрече расспроси о подробностях. А так я скажу, что они наши очень хорошие друзья. - А когда я смогу их спросить? - мне правда было интересно, ведь с этими людьми мне, по-видимому, предстоит не раз ещё встретиться. - Завтра. Меня с работы только на сегодня отпустили, поэтому за тобой присмотрит либо Кас, либо Лиз, как у них там сложится. - Зачем им со мной сидеть? Мне не нужны няньки. - Первое время нужны, Фрэн, тебя только с Того света вернули, да к тому же без ног и без памяти, поэтому пока они тебе очень нужны. - Спорить не буду, ладно. Послушай, в том углу стоят гитары, - я указала на угол рядом с письменным столом, - они чьи? - Наши, но по большей степени твои. - Я умею играть? - Конечно. Вот, возьми, - Джерард дал мне в руку чёрную гитару с какими-то наклейками на ней. - Я ведь не помню ничего. - Ты мне сама твердила, что когда твои пальцы чувствуют гитару, мелодии выходят сами-собой, не важно даже, помнишь ты их или нет. Я с недоверием взяла гитару, и она сама как-то заняла своё правильное положение. Руки левой руки сразу потянулись к грифу, правой - к струнам. Правда вот зажать никакой аккорд я не сумела и перебор никакой не исполнила, потому что пальцы стали будто каменные. - Ничего, Кас это подправит, - с хитрой улыбкой произнёс Джерард. - Кас? - Узнаешь, Фрэн, не все сразу. Пойдём, я накормлю тебя, время обедать, - резко сменил тему тот. До конца дня Джерард рассказывал мне разные вещи о доме, показывал фотографии, которые я изначально "по приезде" в дом заметила, пел мне песни (признаться, голос у него очень красивый и необычный: высокий, с небольшой хрипотцой, способный вытянуть любые ноты), после чего, сославшись на позднее время, уложил меня спать. Что же, завтра будет новый день и новые, надеюсь, воспоминания...