Любовь
19 марта 2017 г., 15:00
Под песню: 2 Маши - "Птицы".
– Тоору, готов? Тендо с Хаджиме уже ушли, – Вакатоши с огромной коробкой в руках заходит в комнату Ойкавы.
Сегодня, спустя два с половиной месяца, их долгая разлука наконец-то закончится – пусть Ушиджиме и пришелся по душе кокетливый домик с квадратной лужайкой и аккуратно подстриженной изгородью из каприфоли в Кагосиме. Только вот родной Мияги все же ближе.
– Типа того, – роняет Тоору. На Ойкаве пижонские светло-бежевые джинсы и такого же цвета хлопковая безрукавка. Кожа слегка позолочена загаром, а волосы, точнее, челку, которая стала еще длиннее, украшают четыре заколки. Он выглядит элегантно и улыбается, когда видит Вакатоши. Только взгляд чуть обеспокоенный.
Сегодня выпускная церемония в Старшей школе Цкуру – и Тоору предоставлено право произнести благодарственную речь за весь свой класс и от себя в частности.
– Что-то случилось? – спрашивает Ушиджима.
– Речь, никак не получается запомнить речь, – Ойкава стоит посреди комнаты и раз за разом перечитывает текст. А после, оторвав взор от листка бумаги, окидывает собеседника с ног до головы – Ушивака тоже подстроился под погоду (за окном все-таки 27 градусов со знаком плюс), надев голубую рубашку поло и брюки.
– Ты неплохо выглядишь, – отмечает Тоору. – Классно, когда разрешен стиль casual [1], а не занудная школьная форма? Глянь-ка, никаких пуговиц [2]!
– Да, – следует короткий кивок.
– Но ты бы предпочел для сей мероприятия костюм тройку? – Ойкаве прекрасно известно, что Ушиджиме нравятся строгие классические костюмы и музыка – Тендо, заполучив адрес его электронный почты, стал регулярно слать записи концертов чинного Ушиваки-пианиста. – Не жалеешь?
– Нет. Я люблю волейбол.
– А меня ты любишь?
– Да, в доказательство можем вновь сыграть вальсы Брамса [3], – сходу отвечает Вакатоши и, встав рядышком, заглядывает в "шпаргалку". – Ну-ка покажи, что там такого сложного написано?
Тоору резко прячет листок за спину, не давая ничего прочесть.
– Ты действительно… ты действительно хочешь узнать?!
– Конечно, но еще сильнее услышать, – мягко просит Ушиджима.
– Вакатоши, ты мои очки не видел? – Ойкава предпринимает слабую попытку перевести разговор в другое русло.
– Тоору, они на тебе.
– Вакатоши, а шляпу, которую подарил мне Сатори?
– Тоору, она на тумбе в прихожей.
– Вакатоши…
– Тоору!
– Ладно, – неохотно уступает Ойкава. Он поправляет воображаемый галстук и с напыщенным видом начинает зачитывать текст. – Мне была оказана большая честь произнести речь в этот торжественный день. В первую очередь, я хочу сказать слова благодарности ступеням Sendai City Gymnasium, которые пытались меня сломать и сломить. Выкусите, гады, – Тоору показывает средний палец руки, – у вас ни фига не вышло! А также громадное спасибо людям, которые поддерживали меня, помогли найти себя самого на жизненном пути. Прочее ля-ля… Да ну эту хрень к чертям собачьим в Преисподнюю, – он мнет листок бумаги и ловкой подачей отправляет комок в мусорную корзину.
– Ну почему? Весьма… эм, жизнеутверждающе.
– Лжец, – недовольно подчеркивает Ойкава и, бросив взгляд на коробку, любопытствует: – Что это?
Ушиджима пожимает плечами.
– Курьерская служба доставила. Держи. На ней указано твое имя.
Взяв коробку, Тоору ставит ее на стол, достает из верхнего ящика ножницы, чтобы поддеть клейкую ленту, и тут замечает адрес отправителя.
– Хм, Вакатоши, она из городской больницы Сендая. Что интересно они могли мне прислать? – говорит Ойкава. Казалось, у него не было никаких впечатлений.
Сказать по совести Тоору был крайне ошарашен тем, что посылка, да и сама эмблема больницы не вызвали у него даже самой примитивной реакции.
А он и вправду больше…
…не слышал писка аппарата для измерения кровяного давления.
…не видел серых стен, пропитанных отчаянием и надеждой.
…не ощущал ужас несчастного случая, случившегося с ним почти год назад.
Проворно освободив всю поверхность коробки от клейкой ленты, начинает открывать посылку – к ее внутреннему клапану был приклеен желтый плотный конверт.
Ойкава сначала вскрывает послание.
Уважаемый Ойкава Тоору-сама!
Администрация много раз пыталась связаться с вами по поводу того, что вы должны забрать свои личные вещи, оставшиеся в больнице после вашего краткого пребывания там. Единственный адрес, которым мы располагаем, это адрес, подсказанный вашим психологом. В соответствии с политикой больницы, администрация возвращает вам личные вещи.
С наилучшими пожеланиями, Сюндзи Мизугаки!
Потом он заглядывает в коробку и вытаскивает оттуда куртку Сейджо. Та выглядит плачевно: сбоку была разорвана врачом "скорой помощи", на рукаве запеклись пятна крови. Отложив олимпийку в сторону к чопорному письму, Тоору извлекает из посылки спортивные штаны с дырой на правом колене. Футболку. Труселя. Кроссовки. И прозрачный пластиковый пакет, в который педантично под опись было сложено содержимое карманов: купюра в пять тысяч иен, мятная жевательная резинка, презерватив…
Ушиджима шумно вдыхает.
– Видишь ли, Ушивака-чан, хороший партнер – это весьма заботливый партнер, – невинно осведомляет Ойкава.
По выражению лица Вакатоши Тоору догадывается, что тот не в восторге от этого заявления. Нет, что-то во взоре Ушиджимы было совершенно не так.
Ойкава снова принимается тщательно изучать содержимое злосчастного пакета.
Через несколько секунд он тревожно вздрагивает.
Внутри: оно… официальное приглашение в Юниорскую сборную Японии.
– Прости. Прости меня… – глухо шепчет Ушиджима.
– Глупый, чего извиняешься, – Тоору поворачивается и обнимает Ушиваку за шею. – Ты не виноват. Это несправедливо. Это трагедия. Но такова жизнь. Я выбросил обломки старой и построил новую с тобой, Вакатоши.
– Но если бы я не позвал тебя тогда… Вы с Кагеямой…
– Ушивака-чан, – перебивает Ойкава и утыкается лицом ему в грудь, – то падение привело меня к тебе. Как говорится: от ненависти до любви один шаг. «Прекрати самобичевание, связующий. Будут еще игры…». Помнишь?
Вакатоши обескураженно смотрит на Тоору.
– Слушай, давай забьем на эту выпускную церемонию, на эту оказанную честь и пойдем на пляж, потренируемся, – Ойкава поднимает глаза.
Теперь Ушиджима таращится с недоумением.
– Потренируемся?
– Угу, – велело хмыкает он, шустро притягивает Ушиваку к себе и целует. Сперва осторожно, а затем – с едва сдерживаемой страстью. – Surprise*, Вакатоши! – Тоору ловко достает из заднего кармана джинсов очередной конверт и вкладывает тому прямо в руки. – Прочитай и догоняй!
Ойкава хитро улыбается и, развернувшись, вприпрыжку направляется к выходу.
Ушиджима быстро скользит взглядом по знакомому наименованию организации.
– Тоору, а ну, стоять! Объяснись!
Слова летят в спину Ойкаве, но достигают уже захлопнувшейся двери.
* * *
Все стулья в Старшей школе Цкуру были заняты – церемония выпуска шла полным ходом. Иваизуми стоит возле входа в актовый зал и раздраженно мотает головой, выискивая Дуракаву и Ушиваку. Ну вот, теперь тетушка устроит ему адские пытки и вынесет самое строгое наказание. Сатори тихонько смеется в кулак. – Хаджиме, а можно я тебя поцелую? – Тендо, а можно потерпеть до дома? – Нельзя! Там То-кун в вечном режиме "бжу"! – фыркает красноволосый и дергает парня за рукав рубашки. Брюнет воспринимает это как просьбу повернуться. Пользуясь моментом, следует легкий, невесомый поцелуй в краешек губ. – Господи… это… было… – у Иваизуми никак не получалось подобрать правильные слова. – Так себе, – подсказывает Сатори. – И?.. Их пальцы переплетаются. Простенькое касание, и в то же время оно укрепляло связь не меньше, чем любое признание в любви, красноречиво озвученное вслух. – Я не против все повторить вновь. Тендо, твой голос и твои действия… кхм, меня безумно возбуждают, – честно признается Хаджиме. – Оу-уч, – едва слышно стонет Сатори, а взор становится более жадным, похотливым и хищным. Странно, отчего-то Тендо отношения с брюнетом напоминали марафонский бег [4] (однажды вовсю тренируя выносливость игроков, старик Вашиджо устроил такой инфернальный забег для команды) – они, конечно, уже целовались; они, конечно, уже успели изучить друг друга без одежды, но вот до полноценного секса дело, увы, еще не доходило – красноволосому все никак не удавалось финишировать, преодолеть последние 195 метров: неужели Иваизуми собрался поправить эту оплошность?! – Хаджиме?.. – Да… Однако горячую атмосферу разрушает мобильный телефон брюнета, посылая сигнал о входящем сообщении. И оно удостаивается вниманием только лишь потому, что пишет он – Иваизуми, никогда не проявлявший лишних сантиментов, позволил одному конкретному человеку закрепить за собой одну конкретную мелодию. «Пляж. Вторая площадка. Мы ждем :) V». И фотография, где двое в спортивной форме на фоне залива. – Твою ж мать! Вот засранец! – бурчит Хаджиме. – Вот идиоты! – Волейбольные идиоты, – громко ржет Тендо. – Что наша жизнь? Игра! Пошли. Мы в Токио все обязательно наверстаем.* * *
– Йошитоши, поздравляю с назначением на должность, – звучит женский голос, и перед мужчиной ставят чашку с чаем и вазочку с сухим печеньем. Ваку Йошитоши вольготно сидит за широким столом из вишневого дерева и перебирает документы. – Спасибо, Тсубаса, – раздается благодарность. Тории Тсубаса была библиотекарем в Цкуру и давней подругой мужчины. – Ваку, вот скажи мне честно: почему после стольких отказов, и вдруг абсолютно неожиданно последовало согласие? – она кивком указывает на ворох бумаг. – Что-то изменилось? – Я изменился, – мужчина с довольным видом щелкает пальцами, – а вернее, мое отношение. В прошлом, повесив "бутсы на гвоздь" [5], а свиток на шею, я сделался тренером – школьной, профессиональной, сборной команд. Были поражения. Были победы. Много побед. Слишком много побед. Не было лишь одного… – Как ты не стремился двигаться дальше, с памятью игрока расстаться никак не получалось. Не отпустить. Не забыть. Так ведь? – заключает женщина. – Моя дорогая, меня дико пугает твоя правота, – соглашается Ваку. – А сейчас? – уточняет Тории. – Сейчас, – отзывается мужчина. – Сейчас я веду активное знакомство с твоим внуком Наото-тяном, с ребятами из клуба, с трусливым мальчишкой. Просто та пылкая страсть и та яростная борьба за каждое очко в товарищеском матче со Старшей школой Карасуно – малышня отлично напомнила мне, что эта жизнь, от которой я постепенно отдалялся, еще не свела со мной счеты. – Неужели ты? – Ну да, я же сам попросил его. Тсубаса-чан, только вообрази себе, мальчишка хочет видеть на площадке Кагеяму Тобио, а на лавке Ямагучи Тадаши. Цитирую: «Это должно офигительно мотивировать рыжего коротышку и дылду в очках – будущих надежд команды! К тому же для Киндаичи с Куними тоже стимул подтянуться! Ведь впереди нас всех ждет 2020 [6]!», – лихо показав язык и жест "виктория", а затем тыча указательным пальцем в груду папок, которые оказываются личными делами кандидатов. – Йошитоши, – женщина удивленно вскидывает бровь. – Ага, Ассоциация [7] дала добро, в мужской сборной Японии по волейболу будет забавный помощник главного тренера. К тому же, играющий. Сила у него есть, значит, пусть играет, – Ваку прищуривает глаза и не удерживается от звонкого смеха, предвкушая начало большого увлекательного приключения.* * *
Под жарким мартовским солнцем ноги парней утопают в белом, теплом песке. – Тендо, мяч! – кричит Иваизуми. – Вижу-вижу! Хаджиме, давай-ка, разобьем им сердца! – нанося сильный удар, орет Сатори. Их разделяет высокая-высокая стена. – Будто я тебе позволю! Ушивака-чан! – Ойкава изящно пасует Вакатоши. Ушиджима мощно вбивает снаряд в песок и спустя пару мгновений сжимает своего Тоору в крепких объятиях. Ойкава – сумевший уйти, сумевший и вернуться – широко и открыто улыбается. Точно так же он будет улыбаться и завтра, послезавтра, послепослезавтра… А что будет потом – да особо неважно… Сейчас, ответно обнимая Вакатоши и смотря на Тендо с Ива-чаном, Тоору искренне чувствует счастье и любовь. Главное – любовь. * - в переводе с английского языка – Сюрприз. [1] - повседневный стиль одежды с акцентом на удобство и практичность; [2] - в Японии существует традиция, когда девочки на выпускном просят у мальчишек вторую пуговицу с их пиджака; [3] - немецкий композитор и пианист, здесь имеется в виду произведение "Песни любви" (играется в четыре руки); [4] - дисциплина в легкой атлетики, представляющая собой забег на дистанцию 42 километра 195 метров; [5] - данное выражение означает, что игрок принял решение завершить профессиональную карьеру; [6] - Ойкава имеет в виду Летние Олимпийские игры, которые пройдут в Токио, в 2020 году (на игры 2016 года Япония квалифицироваться не смогла); [7] - организация, которая управляет мужской сборной Японии по волейболу.
