Лабиринт искажений

      На обратном пути Альтакано повернул в сторону Тангородрима. Какое-то время он держался позади Райнена, и Райнен избегал оглядываться, — но возможности глянуть вперёд и иногда вбок не упускал.       Над Ард-Гален стелились туманы — обычное дело в конце лета. С высоты в сером сумраке равнина казалась сейчас залитой голубоватыми водами, словно её укрыло сказочное Молочное море. Влажный ветер нёс оттуда, из-за тумана, запахи высохших днём и отсыревших за ночь стеблей пижмы и нивяника, разбавленные сухим ароматом полыни. Воздух казался одуряюще свежим и пряным, и Райнен пытался не насмотреться, — так хоть надышаться. Они долго ехали вдоль встающих из склона обрывистых скал и между ними, а потом очередной узкой расщелиной, нырнувшей внезапно под каменную гряду.       Этот ход был уже того, которым они выбрались из-за горной цепи ночью, но и в нём двум всадникам хватало простора, чтобы ехать поодаль друг от друга, не касаясь стен. И даже со спины коня Райнен не мог дотянуться до свода рукой. Здесь не было ни стражи, ни факелов, а ход шёл в толще скалы, но когда они отъехали от входа достаточно далеко, на пальце у Альтакано вновь, как в Красном Лазе, повис крохотный фонарик, и в свете его Райнен видел стены — их явно прорубали кайлом. Пол под ногами коней засыпан был мелким каменным крошевом, но и под ним чувствовался камень. Ход ветвился, но Альтакано каждый раз без колебаний выбирал путь, сворачивая то влево, то вправо, пока они не оказались в просторной пещере — похоже, природной; в ней лишь выровняли пол. И казалась она тупиковой и пустой, пока Альтакано не сказал:       — Покажись уже…       Тогда Райнен услышал за спиной голос.       — Я надеялся на других гостей.       Позади него стоял эльф. Даже в голубоватом сиянии светильника глаза его отливали зеленью листвы и казались обведёнными зачем-то тёмной краской. Только чуть присмотревшись, Райнен понял, что это просто тень от густых длинных ресниц.       — Жаль тебя разочаровывать, — сказал Альтакано, — но сегодня другие гости здесь вряд ли объявятся.       Эльф кивнул еле заметно и взглянул на Райнена.       — Завёл себе игрушку? — спросил он, внимательно его разглядывая.       Райнен уставился ему в глаза, решив, что кем бы там его не обозвали, отворачиваться он не будет.       Эльф смотрел на него спокойно. Лицо у него было безмятежно-невыразительным, не показывающим никаких чувств; ровным, словно яичная скорлупа, но глаза затягивали. Райнен вдруг понял, что не может оторваться от глянцевого блеска зелени, тело вроде и слушается, руки держат поводья, ноги упираются в стремена, а отвести взгляд он не в силах…       Лишь когда ладонь Альтакано, легла на макушку, вынуждая нагнуть голову, он смог освободиться от наваждения.       — Хорош, верно? — с гордостью сказал Альтакано, ероша волосы Райнена.       Эльф посмотрел на него внимательно, с головы до ног обшаривая взглядом. Райнен на сей раз побоялся поднимать глаза, и старался теперь смотреть лишь на одежды эльфа. Такой роскоши он, пожалуй, ещё в жизни не видел. Серая ткань, тяжёлая и плотная, как ковёр, переливалась серебряными нитями, выпуклыми узорами и крохотными бусинками гранёного хрусталя. Длинные, ниже пояса, тёмно-русые волосы, перевивали унизанные полупрозрачными камнями шнуры; руки и пальцы покрывали браслеты и кольца.       — Мелковат, — сказал эльф спокойно.       — Ничего, — заверил Альтакано. — Заматереет.       — Щеночек, значит? Охотиться водил?       — Нет, — фыркнул Альтакано, — испытывал его верность, честность и искренность.       — Верность… честность… искренность, — повторил эльф. — Какие красивые и бессмысленные слова.       Речь его была такой же спокойной и гладкой, как лицо.       — Как хлопотно, — сказал он, поднимая руку и протягивая к Райнену. — Привёл бы ко мне.       Меч Альтакано стукнул снизу по чеканному запястью на предплечье эльфа и откинул руку в сторону.       — Эй, это моя игрушка, — сказал Альтакано. — Я не собираюсь делиться.       Райнен не решался оглянуться, но, судя по голосу, Альтакано не сердился, хоть и достал оружие. Руку эльф, тем не менее, отдёрнул.       — Зачем так грубо? — спросил он. — Я же лишь запоздало предлагаю оказать услугу. Если он тебе интересен, я бы всё о нём рассказал…       — Да он мне и сам всё о себе рассказал, — сказал Альтакано весело. — Не трогай его, я не хочу чтобы ты стал третьим в нашей постели и делился потом картинами нашей страсти со всеми блудливыми псами твоей своры. Открывай уже…       Эльф не стал ни возмущаться, ни перечить; он опустил руки, сцепив унизанные кольцами, — по несколько на каждый, — пальцы, и произнёс смиренно:       — Как пожелаешь…       Часть каменной стены подле него откатилась в сторону, и Альтакано, махнув рукой эльфу, направился в открывшийся длинный ход.       Райнен в изумлении оглянулся — его поразило, как почти бесшумно сдвинулся огромный камень и насколько искусно он был пригнан — из пещеры стена выглядела цельной. Но он тут же повернулся спиной к проёму, потому что эльф смотрел им вслед, и взгляд Райнена будто сам искал зелёные искорки его глаз. Райнен поспешил отвернуться и тут только понял, что повод Уголька держит Альтакано.       Он вновь оглянулся, когда услышал за спиной гулкий звук — камень встал на место, назад можно было смотреть без опаски. Изнутри видны стали пазы по которым часть скалы двигалась, но как встретивший их эльф заставил её перемещаться, Райнен понять не мог. Он даже не стоял рядом. Изнутри в проходе тоже не было ни души.       — Это квенди? — спросил Райнен, когда они отъехали чуть дальше.       — В какой-то мере, — ответил Альтакано. — Если встретишься с ним, а меня вдруг рядом не окажется, не смотри ему в глаза. Будет заигрывать — отворачивайся, зажмуривайся, падай лицом в пол, и тверди, что господин обещал разодрать его прекрасную физиономию в клочья, так что и Владыка милостью своей не соберёт обратно, а ты не хочешь, чтоб мир лишился такой красоты …       — Что? — опешил Райнен.       Альтакано рассмеялся перекидывая ему поводья.       — Индгул очень дорожит личиком, — сказал он, скалясь. — И на лесть иной раз покупается. Ну, если, конечно, не успел ещё влезть тебе в душу и узнать настоящее мнение о его бледномордии.       Медленным шагом кони миновали длинный, узкий и высокий зал. Вверху на стенах были узкие окна с выступами, стены внизу покрывали странные узоры из толстых линий и лунок.       — А что будет? — спросил Райнен, вслед за Альтакано проезжая под грубо сложенной аркой. — Что будет, если посмотреть? — Если тебе повезёт, — ответил Альтакано, — он просто посмотрит в тебя, как в книгу, ну, может украдёт картинку-другую. А если нет — он выпотрошит твой разум, как охотники свинью и взамен набьёт чем пожелает. Ты перестанешь понимать, что было, а что — морок.       Сказал он это так, что Райнен снова невольно оглянулся, померещилось, что в спину кто-то смотрит.       — Он может слышать мысли? — спросил он.       Альтакано фыркнул.       — Мысли любые квенди могут друг у друга слышать, если один с другим чем соизволит поделиться. Индгул способен на фокусы позатейливее. Я видел, как люди совали в угли собственные пальцы, а потом жрали их, да ещё нахваливали, что жаркое удалось, поиграв с ним в гляделки.       Подземный коридор за аркой был прямой и Альтакано подогнал коня, Уголёк тоже перешёл на рысь, эхо стука копыт заполнило подземелья и лишь когда они вновь свернули в извилистый ход и перешли на шаг Райнен спросил:       — Значит, он мог просто мне в глаза посмотреть и всё про меня рассказать?       Альтакано с улыбкой кивнул.       — А зачем тогда?..       Он взмахнул рукой, теряясь в мыслях. Если можно просто взглядом узнать всё-всё, что у человека за душой — какой смысл пытать пленников?       — Зачем нужно было меня заставлять что-то рассказывать, если достаточно одного взгляда этого… кто он там?       Альтакано придержал коня и взглянул на него с любопытством.       — Я вижу, у тебя язык наконец развязался, — сказал он одобрительно.       Райнен подумал, что сейчас ему предложат завязать развязанное на Альтакановском конце в три оборота, но командир орков только усмехнулся.       — Стоило выпереть одного лишь эльфа, — сказал он. — Неужели, ты именно из-за него был прежде таким нелюбопытным?       — Нет, — огрызнулся Райнен.       — Опять врать пытаешься? — спросил Альтакано. — У тебя все мысли прежде были этим дориатским воробушком заняты, вот ты и не видел ничего вокруг. Нет? Я не прав? А что же случилось?       Он облокотился на луку седла, наклоняясь, демонстрируя внимание.       — Прежде оно мне всё ни на кой не сдалось, — ответил Райнен.       Признавать правоту Альтакано не хотелось.       — Я ждал, что умру тут. А теперь мне придётся здесь жить.       Хохот Альтакано эхо протащило по коридорам раза три.       — Молодец, — сказал он. — Ну, раз так, вникай. Индгул — даже в нашем гадюшнике редкая змея. За услугу надо платить услугой, а у него лучше не одалживаться. Он-то про тебя узнал бы всё, даже то, чего ты сам не знаешь, но что он мне рассказал бы и рассказал бы правду или нет — это бы он только и знал. Да, он мог бы даже подправить тебе память, попроси я его. Лишнее вычистил бы, чьё-нибудь подходящее вшил. И думал бы ты, что всегда здесь жил, и что служить мне — величайшая честь, и эльфов возненавидел бы, и родню забыл, а сапоги и яйца мне лизал с величайшим почтением, и лёг бы даже под варга, если б я велел. Знал я таких… Только однажды я мог проснуться с ножом в глотке или в глазу, если бы вдруг Индгул решил, что я ему дорогу перебежал или милостей не по чину получил. И никакие драные эльфы тебя бы не остановили, пришлось бы либо убить, либо вернуть истинному хозяину, либо приковать намертво, чтобы всё-таки не лишать себя совсем радостей обладания…       Из подземелья они в этот момент выехали на галерею, вырубленную прямо в склоне горного отрога; сквозь отверстия в стенах виднелись склоны соседней гряды, серо-бурые, в тёмных осыпях, припорошенных снегом.       «Знал таких», — ошарашенно подумал Райнен. Беспамятных, утративших любое представление о том, кем были раньше полностью или отчасти?       Он вспомнил, с какой собачьей преданностью помощник Альтакано смотрел на командира орков, пока тот пялил его в рот.       — Ринбор?.. — сорвалось у него.       — Ринбор — просто ебливая тварь, — возразил Альтакано. — Всегда таким был, с тех пор как понял, что удовольствие от фитюльки между ног не только в том, чтоб ссать с верхотуры на орков, а в рот себе на радость можно не только еду пихать.       — Ты давно его знаешь? — спросил Райнен.       — С рождения. И никто у него в мозгах не ковырялся — иначе я бы его при себе не держал, — заверил Альтакано.       — Почему ты так уверен?       — Потому что Ринбор и так готов продаться, без ухищрений. Что и делает. Индгулу проще предложить ему какой-нибудь дичи с равнин или добротную одёжку, чем тратить свой талант. Тонкая работа требует времени и сил — небрежную я распознаю. А силы Индгулу есть куда приложить. Если кого угрозами и пытками не проняло — зовут его. Но главная его ценность в том, что он готовит из пленников соглядатаев, которые и сами порой не знаю, кто их глазами смотрит. Они даже нередко уверены, что бежали, хотя их попросту отпустили. Оркам и всяким зверушкам стало сложно выбраться за пределы равнины с тех пор, как пришлые квенди понатыкали по горам крепостей и завели тут разъезды и дозоры, да ещё твоих сородичей к делу припахали. А вот когда это эльф или человек — он может прибиться к отряду или добиться места в крепости, побеседовать доверительно, может уйти далеко хоть на юг, хоть на запад, хоть в Химлад, хоть в Хитлум, а быть может, даже и в Ограждённые земли…       Райнен, услышав это, невольно натянул поводья, останавливая Уголька.       Они выехали на площадку на склоне. Дальше путь снова вёл сквозь толщу камня в темноту. Альтакано тоже придержал коня и смотрел насмешливо и выжидательно на закипающего Райнена.       — Какая же ты сволочь! — сказал Райнен, не сдерживая ни чувств, ни слов.       Губы Альтакано изогнулись в довольной усмешке.       Он рассмеялся, и смех катился по склонам горстью мелких камешков, эхо дробило его и множило.       — Доставай меч, — предложил Альтакано. — Можешь прямо здесь пар выпустить.       Райнен вцепился в повод, с трудом удерживая себя от соблазна. От злости в ушах звенело. Он помнил, как Альтакано его гонял по двору тупым клинком и не обольщался насчёт возможностей одолеть или хотя бы задеть всерьёз такого противника. Но если Альтакано отделает его самого, будет, наверное, легче. Изменить всё равно уже ничего нельзя. Можно только на будущее себе дать зарок — не соглашаться больше ни на какие клятвы.       — Нет, — сказал он.       Он уже поклялся, нет обратного пути. Да и Альтакано по сути выполнил обещание. Обещал отпустить эльфов — отпустил. Не поделился, что в том замысел и состоял — так неудивительно. Двух белок одной стрелой.       Глядя на ложбину и гору, скрывавшую сейчас от него Ард-Гален, Райнен подумал, что братья сейчас всё-таки живы, и не здесь, и, может, всё ещё поправимо…       — О чём задумался? — спросил Альтакано.       — О том, кому нельзя смотреть в глаза, — ответил Райнен.       Вот сейчас он бы, пожалуй, и глянул, и был бы только рад, если после этого однажды его рука воткнёт в глаз командиру орков что-нибудь острое, пусть он и забудет всё, что знал.       — Приглянулся? — изумился Альтакано. — Неужели?       — Боишься что уведёт?       Альтакано усмехнулся.       — Нет, у него если что когда и было, давно отсохло. Он только наблюдать и может. Но ему только это и нужно. Да и ты пообещал служить только мне. Хотя… вот если б ты отымел эту бледную немочь, я бы тоже глянул.       Райнен поперхнулся, от одной попытки представить…       — Я ещё не всё обещанное получил, — напомнил он, — чтоб такие зрелища по твоей отмашке устраивать.       — Даааа, — мечтательно протянул Альтакано, поглаживая промежность и облизывая губы. — Поехали, скоро получишь остальное.