Тот, кто меня бережет

Птицы в вышине, вы знаете, что я чувствую, Солнце в небесах, ты знаешь, что я чувствую, Тростник на ветру, ты знаешь, что я чувствую, Это новый рассвет, новый день, новая жизнь для меня, И мне хорошо. Тело танцовщика, гибкое, мускулистое, было совершенно. Теперь, глядя на себя глазами Валета, Элис это понимал. Он нервно улыбнулся и позволил Стейну осторожно спустить рубашку со своих плеч. Кроваво-алые губы нежно коснулись ключицы. Элис напрягся, борясь с паникой и желанием оттолкнуть Стейна. Тот и пугал его, и возбуждал, и вызывал кучу эмоций, приводивших Элиса в состояние, близкое к помешательству. — Боишься? — понимающе спросил Стейн, отступив на шаг. — Думаешь, что я возьму тебя силой? Элис сел на кушетку, обхватив руками плечи. Теперь, когда Стейн его не обнимал, стало холодно. — Нет... вернее, немного да, — сказал он, глядя на Валета, который отошел к креслу и развалился в нем с небрежной элегантностью, закинув ногу на ногу. — Я слишком часто обжигался там, в моем мире. Надо просто немного привыкнуть. — Тебе нечего бояться здесь, — от коварной улыбки Стейна захватило дух и в паху стало горячо. Рыба в море, ты знаешь, что я чувствую, Свободное течение реки, ты знаешь, что я чувствую, Деревья в цвете, вы знаете, что я чувствую, Это новый рассвет, новый день, новая жизнь для меня, И мне хорошо. Элис облизнул пересохшие губы. Затем встал и медленным долгим движением сделал оборот вокруг узкой колонны, подпиравшей потолок. Это внезапно помогло собраться, и Элис понял, что делать дальше. Он будет танцевать. Это единственное, что он умеет по-настоящему хорошо. А во время танца можно обдумать происходящее, подготовиться. И решить, что он испытывает к Стейну. — Ты говорил, что здесь есть музыканты, — сказал он с обычной своей просящей улыбкой, даже не представляя, как это действует на Валета. — Ты мог бы... Так мне будет легче... — Все, что здесь есть — твое, — мягко произнес Стейн, вставая. — Я ведь уже говорил тебе. Музыкантов было трое. Барабанщица с длинными кроличьими ушками и вытянутой мордочкой, арфист, подозрительно смахивающий на енота, и флейтист, похожий на рыбу-солнце. Справившись с изумлением, Элис подсказал им ритм, напел мелодию, и маленький оркестрик слаженно заиграл. Элис сделал несколько па и понял, что уловка сработала. Ритм проник под кожу, забурлил в крови. Сердце билось все быстрее и в такт музыке. Он невольно улыбнулся, так забавно звучала «Feeling Good» в нежном исполнении арфы и флейты. Стрекозы под солнцем, Вы знаете, что со мной, правда? Всем бабочкам так хорошо, Ты знаешь, о чем я. Спи спокойно, Когда закончился день. Валет вальяжно полулежал в кресле, вытянув длинные ноги, но по выражению уродливо-прекрасного лица было очень заметно, как действует на него танец. Он то и дело проводил по губам длинным раздвоенным языком, и у Элиса сердце падало куда-то вниз — так развратно и дьявольски притягательно выглядел этот жест. Было неимоверно трудно сосредоточиться, но постепенно ему это удалось. Танец затягивал все глубже, поглощал, Элис жил им, растворялся в нем. Танец бурлил в каждой капле его крови, в каждой клетке тела. Блестящие звезды, вы знаете, что я чувствую, Аромат сосны, ты знаешь, что я чувствую, Да, свобода — это моя жизнь, И ты знаешь, что я чувствую! Это новый рассвет, новый день, новая жизнь для меня, И мне хорошо! Музыканты играли. Элис приблизился к Валету, на миг скользнул ладонью по его колену. Смысл песни наконец проник в сердце, овладел душой. С каждой нотой, с каждым движением Элис избавлялся от прошлого, будто сбрасывал старую кожу. Избавлялся от горьких ночей в холодной постели, от памяти о несбывшемся. Он был свободен от страха, от обид, от всего, что осталось в сером и промозглом мире Земли. Здесь, в Андерленде, его ждала новая жизнь и любовь... Любовь, о которой он мечтал, которую ждал с того времени, как впервые услышал от деда о Стране Чудес. И тот, кого он желал, сидел перед ним — напряженный, жаждущий так же сильно, как и он сам. Элис наклонился и провел пальцами по изувеченной щеке Валета, по подбородку, шее, закованной в черную броню груди. Сделал несколько более чем откровенных движение бедрами и потерся о колено Стейна. Тот резко втянул воздух сквозь зубы, поднял руку и коснулся волос Элиса. — Не дразни меня, — прошептал он, сжав в кулаке светлую прядь. — Не стоит, мальчик... Вместо ответа Элис наклонился и поцеловал его в приоткрытые губы. И тут же понял, как сильно хотел этого все дни своей жизни в замке. Но теперь не было страха, стоявшего между ними, и Стейн словно почувствовал это. Легко поднявшись с кресла, он подхватил его под бедра и поднял. Элис со стоном облегчения прильнул к его губам и запустил пальцы в черные волосы. Несколько минут, растянутых в вечность, они целовались как безумные. Потом Стейн разорвал поцелуй и уткнулся Элису в шею. — Больше не боишься меня? — Нет, не боюсь, — Элис храбро улыбнулся, хотя сердце скакнуло в груди перепуганным зайцем. — Я... мне кажется, я люблю тебя. И я знаю, что ты не причинишь мне боли. Стейн выпустил его из объятий и отступил. — Только если ты сам захочешь, — сказал он. Элис взял его за руку. — Я до сих пор не знаю, где твоя спальня, — несколько неуверенно произнес он. — Ты покажешь? Губы Стейна были нежны. Никогда никто не целовал и не ласкал Элиса так нежно, так самозабвенно, как этот жестокий убийца из иного мира. Смущенный, растерянный, Элис напрягся, но Валет не настаивал и просто лег рядом, погладил его по животу. — Ты уже был раньше с мужчиной? Элис покачал головой. — Это ничего. У меня тоже не слишком-то много опыта. Стейн кашлянул, бледные скулы окрасились едва заметным румянцем, а в жутковатой улыбке Элису почудился намек на смущение. — Если я буду слишком настойчив, останови меня, — негромко произнес он, расстегивая крючки на доспехах. Элис зачарованно смотрел, как Стейн медленно снимает наручи и затем остальные части своей брони. Неожиданно зрелище оказалось для него возбуждающим донельзя. — Давай помогу, — сказал он, заметив, что тот никак не может справиться с очередной застежкой. Стейн сел на краю кровати спиной к нему. Осторожно, крючок за крючком, завязка за завязкой, Элис освободил его от доспехов и рубашки, и замер, любуясь белизной кожи. — Что? — Стейн сделал попытку обернуться, но Элис быстро положил руки ему на плечи. — Ничего. Ты... красивый. — Несмотря на это? — Стейн коснулся изуродованной шрамом щеки. — Шрамы украшают рыцарей, — улыбнулся Элис и принялся разминать его закаменевшие плечи. — Если честно, я еще немного боюсь. Но мне нравится смотреть на тебя... и трогать тебя тоже. — Тогда просто прикасайся ко мне, — Стейн растянул завязки на бедрах и приподнялся, освобождаясь от штанов. — Просто прикасайся... Он откинул голову, хрипло вздохнув, и обхватил ладонью член. Элис обнял Стейна, провел по груди сначала руками, потом губами, задевая соски. Осмелев, чуть прикусил за плечо. Стейн застонал, уперся одной рукой в смятые простыни. — Подожди, — Элис уткнулся лицом в его шею, вдыхая холодный влажный аромат. — Дай... я сам... Он сполз на пол и стал перед Стейном, так что теперь они смотрели друг другу в глаза. Осторожно убрал упавшую на лицо седую прядь. — Ну, смелее, — подбодрил Стейн. Во взгляде его был такой откровенный голод, что Элиса затрясло. Он качнулся вперед, взял его лицо в ладони и поцеловал, сам поражаясь тому, каким жадным получился поцелуй. Руки Стейна легли ему на плечи, скользнули ниже, лаская спину, зад. Ошеломленный, возбужденный Элис оседлал бедра Стейна, их члены соприкоснулись, и его словно током прошило от макушки до пяток. Стейн наклонил голову, лизнул его в шею, прихватил зубами кожу там, где бешено бился пульс. Накрыл руками ягодицы, притискивая к себе так плотно, что между их телами и волос не пролез бы. Элис уткнулся ему в плечо, терся, вжимался членом в его пах, чувствуя, как подступает жаркое, сумасшедшее, накатывает одуряющей волной. Оргазм был таким сильным, что он едва не рухнул. Стейн с тихим смешком откинулся на спину, увлекая его за собой. Элис закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. Все оказалось совсем не так страшно, подумалось ему. Было невыразимо приятно чувствовать ладони Стейна, шершавые, твердые, гладившие его тело. Неожиданно всплыл куплет из песни, что помогла им проложить дорогу друг к другу. Стрекозы на солнце, Вы знаете, что я имею в виду, не так ли? Веселые бабочки, Вы знаете, что я имею в виду! Сон в тишине По окончании дня, И этот старый мир, теперь новый и смелый мир для меня! Элис улыбнулся, и ему вдруг почудилось, что под потолком мелькнула ответная улыбка — широченная, клыкастая. А над улыбкой мерцали два круглых зеленых глаза. Он присмотрелся, и понял, что не померещилось: вокруг улыбки и глаз медленно проступали очертания громадного кота. Чешир! Элис охнул, залился краской по самые уши и уткнулся Стейну подмышку. — Подглядывать нехорошо, ты, блохастый комок шерсти, — усмехнулся Валет и быстро набросил на Элиса простыню. Сверху донеслось раскатистое мурчание, очень похожее на смех.