Цена ошибок

Когда часы показали семь, домой вернулись Наруто с Итачи. В квартире стояла мертвая тишина, свет везде был потушен, и ни Сакуры, ни Саске не было слышно. Узумаки окликнул их по именам, но никто не отозвался. — Вы что, сбежали?! — заорал Наруто и, всерьез поверив в собственные слова, понесся в гостиную. Там он обнаружил заснувшего на диване Саске и облегченно выдохнул. — Эй, Учиха, что не отзываешься?! — Что ты так кричишь, добе? — устало произнес Саске, поднимаясь. Он не спал, а просто лежал с закрытыми глазами в темноте и отвечать Наруто не имел никакого желания. — К тебе гости пришли, — сказал Узумаки, когда в гостиной появился Итачи. — А где Сакура? — У тебя в комнате, — холодно ответил Саске, окинув при этом Итачи недовольным взглядом. — Понятно. Ну, вы тут поговорите, а я пойду к ней, — сказал Наруто и, хлопнув Итачи по плечу, вышел из комнаты. — Зачем ты здесь? — обратился Саске к старшему брату. Итачи присел рядом с ним и внимательно посмотрел ему в глаза. — Ты не берешь трубку, поэтому мне пришлось тебя найти, — ответил Итачи. — Кстати, почему Сакура не с тобой? Не то чтобы Итачи хотелось, чтобы Саске и Сакура проводили время наедине (все-таки он рассчитывал, что с ними будет Наруто), но его насторожил тот факт, что они разбрелись по разным комнатам и сидели в полной темноте. Может, Сакура и Саске уже не дружили как прежде, но поводов избегать им друг друга Итачи не видел. Или, все же, этот повод был? — Она сказала, что хочет выспаться перед завтрашней практикой в больнице, — соврал Саске. Он понятия не имел о расписании Сакуры, но надеялся, что Итачи тоже его не знал. Старший брат чувствовал, что между ними что-то произошло и что Саске врет. Однако Итачи не представлял, что могло случиться. Возможно, Саске вспылил и обидел Сакуру – с ним всякое бывает. — Вы не в ссоре? — спросил старший из братьев. — Нет. — Ну, хорошо, — ответил Итачи. — Ты потерял телефон? — Нет, не потерял. — Мадара сказал, что ты поэтому не отвечаешь. — Это я его попросил так сказать. — Хм. Я понимаю, что ты не хочешь говорить с отцом. Но как же я и мать? С нами ты не ссорился. — Итачи, а ты не подумал о том, что мне надо отдохнуть от всех вас? — Саске особенно выделил последние слова. — Ты бы мог хотя бы написать матери, где ты, — строго и с упреком произнес Итачи. — Я и так собирался ей написать. Но еще не успел. Итачи, поняв, что спорить с ним бесполезно, продолжил: — Для начала скажи, зачем ты виделся с Мадарой? — Откуда тебе известно? — Это неважно. Ответь на вопрос. Саске недовольно цыкнул. — Может, мне нужно было у вас спросить разрешения, могу ли я увидеться с дядей? — Хватит, Саске. — Итачи уже начал терять терпение. — Я прекрасно знаю Мадару и то, чем он занимается. Зачем ты с ним виделся? — Спрашивал, могу ли я у него пожить какое-то время, — ответил Саске. На самом деле, он еще не задавал этот вопрос Мадаре, а лишь собирался это сделать. Итачи с подозрением прищурился. — Саске, не смей ввязываться в дела «Акацуки». — Итачи видел своего младшего брата насквозь, и он не мог не догадаться о возможных планах Саске. — Это опасно. Ты не знаешь, на что способны люди из этой организации. — Не указывай мне, что делать, — огрызнулся Саске. — Я всего лишь тебя предупреждаю. — Итачи покачал головой. — Саске, ты мой младший брат и твоя судьба мне не безразлична. Возвращайся домой. Отец не будет зол. — Не хочу его видеть. Никогда. Итачи вздохнул и ответил: — Не вини отца. Он правда о тебе беспокоится. Ты должен это понять. Саске горько усмехнулся. Ничего подобного со стороны Фугаку он не замечал. По мнению Саске то, что делал его отец, нельзя было назвать беспокойством за сына. Скорее это было стремление сохранить свою репутацию в обществе: дать понять всем вокруг, что семья Учих – хороший пример для подражания. Но кто мог догадываться, какие отношения скрываются за занавесами всего этого театра? От осознания этого Саске чувствовал слепую ярость, подобную той, когда понимаешь, что тебя предали, но ответить ничем не можешь. Наверное, все его уходы из дома, брошенная учеба, баловство наркотиками с друзьями – все это было для того, чтобы отомстить отцу и показать ему, что идеальной семьи создать он не сумел. И Саске не собирался притворяться на людях, будто Фугаку – самый лучший в мире отец. — Он меня ненавидит, — сказал Саске. — Я не слепой и вижу, как он относится к тебе и как относится ко мне. Он всегда обращает внимание только на тебя. — Это естественно, что со мной он проводит больше времени, ведь я должен буду занять его место. Но, Саске… Я уверен, что за меня он никогда так не переживал, как за тебя. Тебе нужно увидеть в отце и хорошую сторону. Саске молчал и отказывался продолжать разговор. Ему было противно сейчас что-либо слышать про отца. Слова Итачи мало его тронули – настолько была глубока его обида на Фугаку. Как бы Саске ни старался, у него не получалось найти ни одного аргумента в оправдание холодного и агрессивного поведения отца. Итачи, не дождавшись после продолжительного молчания чего-нибудь от Саске, сказал: — Я так и думал, тебе нужно остыть и абстрагироваться от семьи. Но обещай подумать над моими словами и связаться с матерью. И знай, если что — ты всегда можешь на меня рассчитывать. Итачи ткнул двумя пальцами младшего брата в лоб. Саске не любил этот дурацкий жест. С этими словами Итачи ушел вместе с Сакурой, которая за то время, что братья говорили, собралась и ждала в коридоре. Наруто вернулся к Саске в гостиную и как всегда стал задавать миллион разных вопросов. Но Саске не ответил ни на один из них и лишь сказал: — Наруто, завтра я съезжаю. — Что?! Уже? Но мне так скучно одному! Оставайся, Саске! Куда ты вообще собрался? — Я буду жить у Мадары. — Эээ?! У Мадары? А чем я тебя не устраиваю? — Ты слишком шумный, добе.