Цена ошибок

В последнее время Фугаку был в совершенно плохом расположении духа. Он с трудом находил в себе силы не срываться на жену и весь пар старался выпускать на работе. Старший Учиха с головой уходил в свои дела, чтобы хоть на несколько минут перестать думать о младшем сыне. Когда Фугаку узнал от Итачи, что Саске собрался жить с Мадарой, он вдруг почувствовал волну гнева, охватившую его. Он даже мог бы посчитать это предательством. Мало того, что младший сын отказывался идти с ним на контакт, так еще и это. Разве он сделал для Саске недостаточно, чтобы из-за какой-то ссоры так пренебрегать отцом? Саске даже не представлял, как Фугаку был горд каждым его достижением. Может, он не показывал это, но Фугаку отмечал все успехи Саске. Например, его победы в футбольных соревнованиях – он точно помнил, что их было девять. Он помнил, как на третий год учебы решил перевести Саске в дорогую закрытую школу, а тот напрочь отказался, заявив, что не хочет расставаться с друзьями из старой, простой школы Токио. И тогда он пошел на поводу у сына, потому что не мог отказать этому невинному детсткому взгляду, еще не оскверненному ненавистью к отцу. Но Фугаку не мог разорваться пополам: ему нужно было готовить Итачи, как наследника компании, как когда-то готовил его Таджима. А Саске был слишком мал для этого дела, и когда пришло его время взрослеть, он взбунтовался, и все события привели к тому, что они имеют сейчас. В какой-то момент Фугаку просто потерял контроль над Саске и забыл, как важно было уделять ему внимание. Все пошло по наклонной. Фугаку больше не узнавал в младшем сыне того мальчика с наивными черными глазами. Спустя неделю после того, как Саске ушел из дома, Фугаку начал ощущать, как внутри него начинает зарождаться чувство вины, но он всячески старался задушить и прогнать его. Он каждый день убеждал себя в том, что хочет лишь устроить для сына будущее, и чтобы у Саске не было никаких материальных проблем, а к нему, отцу семейства, нет и не может быть никаких упреков. Иногда он вел себя достаточно агрессивно, и был сам вынужден с этим согласиться, однако таков был его характер. Фугаку не всегда умел правильно выразить свою заботу о сыновьях. Итачи это понимал, а вот Саске, к большому сожалению отца, видел все только самое плохое. Ни убеждения матери, ни убеждения брата не помогли открыть Саске глаза. Фугаку вернулся после напряженного рабочего дня домой чуть раньше, чем обычно, в надежде выспаться. Он уснул, как только его голова коснулась подушки, и даже не почувствовал, когда рядом с ним легла Микото. Вдруг после полуночи раздался звонок мобильника жены, который разбудил их обоих. — Кто это? — сквозь сон спросил Фугаку, не открывая глаз. — Никто. Ошиблись номером, — ответила Микото. Она не могла сказать ему, кто это звонил, потому что звонил Мадара. Убедившись, что Фугаку снова уснул, Микото тихо встала с постели, взяла телефон и вышла из спальни. Она закрылась в ванной, чтобы муж случайно не услышал ее разговора, не стала включать свет и набрала знакомый номер. — Мадара? — сказала Микото, как только прекратились гудки. Она давно его не слышала и крайне удивилась, увидев от него входящий вызов. Ей было повезло, что Фугаку случайно не заметил. — Здравствуй. — Микото присела на край ванны и постаралась придать своему голосу спокойствия и безразличия. — Зачем звонил? — Разбудил? — Только Фугаку. Крайне удивлена тебя слышать в столь поздний час. — Не хотел ждать до утра. Я только что заглянул в телефон Саске и увидел твои сообщения. Микото вспомнила все те сообщения, которые она посылала Саске за прошедшую неделю. В основном она просила его перезвонить, увидеться или хотя бы написать, как у него дела и все ли в порядке. Но от Саске не было ни одной весточки, помимо того разговора, о котором рассказал Итачи ей и Фугаку. Теперь Микото лишь надеялась, что слова брата на него подействуют и он рано или поздно ей позвонит. — Он ни на одно не ответил, — продолжил Мадара. — Он и с тобой поругался? — Вроде бы нет. Наверное, все еще не в настроении разговаривать. Микото посмотрела на свое уставшее отражение в зеркале. Волосы ее были слегка растрепаны, мешки под глазами были чуть больше, чем обычно, взгляд потускнел. — Саске ведь у тебя остановился? — продолжила она. — Да. На улице ему ночевать не придется, будь спокойна. — Может, дашь ему телефон? — Он уже спит. — Понятно. Значит, я зря надеялась, — разочарованно произнесла Микото. На несколько секунд оба замолчали. Микото услышала какую-то возню в телефоне и подумала, что, вероятно, Мадара разбирается с документами. — Я позвонил, потому что хотел поговорить о нем. Но это лучше сделать не сейчас и не по телефону. — Я понимаю. Хочешь встретиться? — Нужно встретиться, — поправил ее Мадара. — Не телефонный разговор. У Микото похолодели руки. — Мадара, ты меня пугаешь. У Саске что-то случилось? — Она говорила почти шепотом, потому что ей показалось, что за дверью что-то зашуршало. — Ничего такого, о чем бы ты не знала. — Ладно. Тогда расскажешь мне, как он там, когда встретимся? — Разумеется. Я пришлю тебе адрес. До завтра. — Спокойной ночи. На этом разговор был окончен. Микото совершенно не понимала, почему Мадаре вздумалось так поздно позвонить ей, когда он наверняка знал, что и она и Фугаку уже спят. Позвони он ей утром, ничего бы не изменилось, и говорить по телефону она бы могла свободнее. Но Мадара, видимо, об этом не подумал. Или не хотел принимать этот факт во внимание. А может он хотел, чтобы Фугаку узнал о звонке? «Нет. Я слишком мнительна». Когда Микото вышла из ванны, она огляделась по сторонам в поисках источника шороха. Но вокруг была лишь темнота. С облегчением прикрыв глаза и откинув к стене голову, она искренне надеялась, что тут никого не было, и направилась на кухню выпить воды.