Цена ошибок

Весь день СМИ не стихали, ведь «Учиха Инк» прекратила свое существование. Мадара публично объявил о ее роспуске, что повергло местное население в шок. Однако мало кто знал что это была дезинформация для Шимуры Данзо. Единственное, что перестало существовать, это громкое имя компании. Фирменные логотипы веера и надписи «Учиха Инк» было решено ликвидировать. Решив объединиться со своим главным конкурентом, компанией Сенджу, они в будущем образуют еще большую финансовую империю, чем прежде, и называться она будет «Коноха». Слиянию, разумеется, предстояло произойти в тайне, так что «Учиха Инк» публично считалась распущенной, а всех работающих компании якобы перевели под крыло новой Конохи. Сенджу Хаширама, будучи давним другом Мадары, предлагал Учихе произвести объединение компаний, еще когда тот только обрел место Фугаку. В то время Мадара не видел в этом смысла, но теперь выпавшая возможность казалась ему даром небес. Компания была сохранена с минимальными потерями, но Учихе все равно пришлось уйти в тень, отстранившись от дел до тех пор, пока о Данзо не будет забыто. Прошло три дня — срок, который Шимура дал Итачи, подходил к концу. Когда пришло время огласить судьбу «Учиха Инк», Итачи был готов. Данзо сказал, что Учихи получили по заслугам, но он еще не знал, что ему уготовлена ссылка на край страны. Итак, основная проблема была решена, и наступило время двигаться вперед. Итачи и Фугаку собирали свои вещи, готовясь к отъезду в Америку. Пентхаус в Токио, в котором когда-то жила счастливая семья из четырех человек, было решено продать, так же как и загородный дом и все автомобили. Начать с чистого листа никогда не поздно, а имея в запасе хороший капитал сделать это было проще простого. Не было ничего удивительного в том, что они оба хотели оставить Токио позади. Слишком многое здесь напоминало о плохом. Итачи, рассказав отцу о том, что произошло с «Учиха Инк», думал, что отец будет в ярости, но тот отреагировал на удивление спокойно. — Мне теперь все равно, что там с компанией, — сказал Фугаку. — Не обанкротилась, и то хорошо. Но официально — это конец семейному наследию. Только теперь старший Учиха подумал о том, что мог бы и не отдавать компанию Мадаре. Семья, построенная на лжи, все равно разрушилась сама по себе как карточный домик. Достаточно было вынуть одну карточку из пирамиды. Но разве Фугаку мог знать, что это произойдет в одно мгновение, застав его врасплох? Он сомневался, что пережил бы это все без Итачи. Только благодаря сыну он все еще находил в себе силы жить дальше. — Чем мы займемся в Америке? — спросил Итачи, рассматривая оставшиеся в комоде гостиной фотографии. Незаметно от Фугаку, он положил в карман две из них — одну, где были все четверо на зимних каникулах (хотя у Саске на ней был крайне недовольный вид и красное лицо), и вторую — где он и Саске еще школьники. Итачи не мог полностью отказаться от прошлой жизни и так просто избавиться от воспоминаний, как это сделал его отец. Тем более что он собирался поддерживать контакт со всеми — и с Саске, и с Микото. — Пока не знаю. — Фугаку присел на диван и налил себе стакан воды. — У нас достаточно денег, чтобы мы могли жить в Америке, ни в чем не нуждаясь. Конечно, не на широкую ногу, как здесь, в Японии, но очень даже неплохо. Но сидеть без дела лично я не смогу. Да и зная тебя, ты тоже. — Ты бы мог найти себе хобби, отец. Ты всю жизнь работал. Может, дашь себе немного отдыха? — Предалагешь заняться мне вязанием или вышиванием? — усмехнулся Фугаку. — Нет, — ответил Итачи, затем закрыл шкафчик и, прислонившись к нему спиной, сложил руки и взглянул на отца. — Ты мог бы заняться теннисом, ты же любишь играть. Или охотой, например. То, что я хочу сказать — ты должен меньше себя напрягать и дать настоящей жизни наконец-то начаться. — Мне всего лишь странно ощущать себя свободным человеком, не обремененным никакими обязанностями. — Фугаку поставил стакан на стол. — Но ты прав. Скажи, Итачи, чем бы хотел заняться ты? Ведь я никогда по сути не давал тебе право выбора, еще в школе свалив на тебя бремя под названием «будущий глава компании». Наверное, я так сделал, потому что Таджима поступил точно так же со мной, и я просто не мог представить, что все может быть иначе. Ты сам должен определять свою жизнь. Фугаку действительно поменялся за последнее время, отметил про себя Итачи. — Меня вполне устраивало, что ты направляешь мой путь. Честно говоря, я не знаю, чего хочу сам. Возможно, я пойму это, когда мы обоснуемся в Америке. Ты заказал билеты? — Еще нет, но собираюсь сделать это сегодня, — ответил Фугаку. — Полетим дня через четыре. А что? — Я бы хотел попросить у тебя побыть здесь еще неделю. — У тебя какие-то дела? Через неделю у состоится Хеби концерт, и он обещал прийти. Саске сказал ему, что он должен обязательно там появиться. Итачи хотел заговорить про это с отцом, но не стал, зная, что он плохо на это отреагирует. Фугаку больше не хотел слышать ни о Саске, ни о Микото, ни о ком-либо еще из его семьи, и Итачи не мог передать словами, как ему тяжело на душе. — Да, нужно кое-что уладить, — ответил Итачи. — Ты не против? — Нет, — сказал Фугаку и взял лежавший на прозрачном столике ноутбук. — Но ты должен сказать мне точную дату. И еще… Первый класс или обойдемся бизнес-классом? Я думаю, первый. Улетим из Токио красиво. Это тебе не частный самолет, конечно… — Я согласен. Если к новой жизни, то только первым классом. С момента аварии прошло больше месяца, и пресса начала понемногу забывать о семейной драме семьи Учиха. Любые сенсации со временем становились неинтересны публике. Саске наконец смог вздохнуть с облегчением, потому что все вокруг перестали лезть в его личную жизнь. Был вечер. Саске и Сакура уже несколько дней как перебрались в квартиру Мадары. Конечно, все это было на время — квартирный вопрос еще не был решен. Они сидели на кровати в комнате Саске, в которой он поселился, когда еще только ушел из дома Фугаку. Саске держал в руках гитару и пытался придумать новую мелодию, а Сакура лежа сочиняла песню. Учиха еще никогда никого не впускал в этот процесс и всегда все делал сам, но совместное творчество обещало принести интересный результат. — Уже середина лета, — сказала Сакура, когда Саске прекратил играть. — Так хочется на отдых после всего… Я даже к родителям еще не съездила. Хочу тебя с ними познакомить. — Им будет нелегко узнать, что ты рассталась с таким человеком, как Итачи, и променяла на меня. Держу пари, твои родители его боготворили. — Не волнуйся, Саске. Им главное, чтобы я была счастлива, а я счастлива как никогда… — Хм. — Мне жаль, что мы упустили столько времени. Я хотела спросить, — Сакура немного покраснела, — но как ты понял, что любишь меня? — Все-то тебе нужно знать. — Учиха отложил гитару в сторону и, взяв ее листок, быстро пробежал глазами по строчкам: — Думал, что смогу забыть… но лишь тебя я мог любить… угу… Слишком слащаво, надо будет подправить. Саске улыбнулся своей дьявольской ухмылкой, так что Сакура готова была уже потерять сознание. «Ему не понравилось? Черт побери, он прав, я пишу бред!» — пронеслось у нее в голове. Стихи у нее получились, конечно, стереотипными, но ведь это была лишь проба пера. — Это ты виноват в слащавости стихов! — Харуно наигранно надулась. — С тобой рядом ничего другого в голову не приходит. Он бросил лист на тумбочку и внезапно повалил ее на спину, отчего она вскрикнула: — Ай! Что ты делаешь?! — Рядом с тобой мне тоже ничего дельного в голову не приходит, — сказал Учиха. — Только нехорошие мысли лезут. Он вцепился в ее шею, как вампир, и начал ласкать нежную кожу, медленно подбираясь к ушку, и наконец прильнул к ее губам. Одну руку Саске запустил ей в волосы, а другой держал ее за плечо. Когда Сакура уже стала задыхаться от поцелуя, она все-таки нашла в себе силы оторваться от Учихи. — Твой дядя может вернуться в любой момент, — пробормотала она, стараясь отдышаться. — Забудь о нем. Саске начал стягивать с нее кофту, но Сакура его остановила, схватив за запястье. — Нет, подожди, — сказала она, несмотря на то, что ей вовсе не хотелось останавливаться. — Давай не сейчас. — Почему? Во взгляде Саске, затуманенным пеленой желания, которую прежде Сакура еще не видела, проскочила тень недоумения. Харуно умоляюще на него посмотрела. Ей хотелось, чтобы все было как в кино. Или хотя бы не впопыхах. В доме звякнули ключи, и Сакура самодовольно подняла брови. — Вот видишь. — Ладно, — сказал Учиха, поднимаясь. — Не буду тебя торопить, недотрога. Саске стянул с себя футболку и начал снимать джинсы. Сакура покраснела до ушей как школьница и вцепилась в подушку: она ничего не могла с этим поделать, уж так он на нее действовал. Подумав, что он решил продолжить незаконченное дело в присутствии Мадары, Харуно возмутилась: — Саске! Ты с ума сошел?! — Успокойся. — Вновь эта дьявольская ухмылка. — Я хочу переодеться. Учиха подошел к шкафу, когда Сакура запустила в него подушку, которую Саске отправил назад в ее сторону. Он надел спортивные брюки и новую футболку, а затем вышел из комнаты. Старая одежда осталась валяться на полу, и Сакура лишь вздохнула, глядя на нее. Теперь у нее был типичный парень, разбрасывающий одежду, в отличие от нетипичного чистоплотного Итачи. Она поднялась с кровати и вышла вслед за ним. Мадара тем временем уже расположился в гостиной около телевизора с вечерней программой новостей и медленно потягивал из бокала темную жидкость. Он мгновенно заметил вошедших в комнату Сакуру и Саске. — О, — усмехнулся Мадара. — Надеюсь я не помешал вам, детишки? Старший Учиха лукаво посмотрел на Сакуру, которая, поздоровавшись, в смущении отвела глаза и совершенно внезапно заметила в окне свое отражение. Ее прическа была такой растрепанной, будто она только что сошла с самолета. Харуно поспешила это исправить. — Нет, — ответил Саске, и Мадара перевел на него взгляд. — Я заметил, ты любишь выпить после работы. — Это что-то вроде снотворного для меня, — сказал старший Учиха и, покрутив в пальцах бокал, поставил его на кофейный столик. Аналогичное движение очень часто делал Саске, и Харуно невольно отметила про себя схожесть в их манерах поведения. Затем Мадара достал из своей сумки планшет и протянул его Саске. — Да, кстати. Я присмотрел несколько домов примерно в тридцати минутах от Токио. Можете вдвоем посмотреть и сказать, что вы о них думаете. Ты же с нами, Сакура? Харуно встрепенулась. Она не хотела чувствовать себя нахлебницей, все-таки уровень жизни семьи Учиха был далеко за пределами ее уровня. Ни о такой шикарной квартире, ни о большом доме она и мечтать не смела. Однако, не будь всего этого, она бы не жаловалась и все равно была бы с Саске. — Я… ээ — Сакура слегка растерялась и неловко засмеялась. — Да, конечно, если вы мне разрешите. И если Саске согласен. Я бы не хотела быть обузой… — Я согласен, — отчеканил Саске, не отрывая глаз от планшета. — Места хватит всем, — заверил Мадара, заметив ее смущение. — Не стоит так волноваться. Саске ведь жил у тебя в последнее время. — Да, это так, — улыбнулась Харуно. День, когда Саске пришел к ней домой после больницы, был лучшим в ее жизни. Она поняла, что что-то действительно для него значит. — Мы пойдем смотреть, — сказал Саске и, схватив ее за руку, повел назад в комнату. Ладонь у него была горячая. «Мы с Саске теперь неразлучны! Да, черт побери!!!» — с восторгом подумала она.