Летний роман

— Надевай! — сквозь бесплотный треугольный дух пролетел знакомый свёрток, выуженный девочкой из недр рюкзака, и, мягко стукнувшись о брошенную куклу, упал на траву. — Ты забыл его в машине в прошлый раз… Билл вернулся в тело. Тревога давила на него, била тяжёлым колоколом — будто есть хоть одна причина опасаться маленькой и честной глупышки. Обещанное должно быть выполнено. Обеими сторонами. Таковы уж правила игры, и они его всегда полностью устраивали. Впрочем, как будто у него был выбор. Демон думал — сроки не ограничены, значит и проблемы нет, ведь всё, что не оговорено, подлежит изменению. Смертные никогда не беспокоятся о времени. Очередная загадка, подкинутая ему этим в высшей степени странным, обезьяноподобным видом. Тело послушно зашевелило руками, закапываясь в яркую жёлтую ткань. Внутри свитера было уютно и солнечно так, что болели глаза. Словно Мейбл создала для него мир, отдельный мир, такой же яркий и безумный, как то, что внутри её головы. Такой яркий и безумный, что, верно, способен залить собой всю его проклятую серую тюрьму, разорвать пространственную ткань похлеще Стенфордского портала и подорвать радужной гранатой его дрянной мирок. Этакий специальный Странногедон персонально для Билла. От Мейбл, с приветом. У марионетки кружилась голова.  — Тебе так идёт, Билли, — Мейбл восхищённо улыбнулась. Это было как-то унизительно. Словно он сам стал куклой, игрушкой в руках маленькой человеческой девчонки, которая думает, что имеет право его одевать как ей вздумается и делать с ним всё, что взбредёт в её ненормальную голову. Шифр поднялся и резким нервным шагом приблизился к девочке. Нос к носу. Хищно облизнулся, то ли от беспокойства, то ли от волнительной близости.  — Ты слишком умная для мясного мешка, моё золотце. Снимаю шляпу… ах, ну да, на этот раз обойдёмся без оной. Итак, теперь твоя очередь выполнять свою часть сделки, Звёздочка, — плотоядно оскалился он, ловя её дыхание и считывая алый румянец, — дневник, мне нужен дневник. Её мягкие розовые губы притягивали его. Билл не имел понятия, есть ли на свете хоть один материал, способный примагничивать маленьких демонических треугольных властелинов разума, но он точно знал, что Мейбл сделана именно из такого материала. Девочка не успела ответить. Он впился в её губы, с жадностью нежно прикусил нижнюю губу и тут же зализал место укуса. Тихий вздох, который издала Звёздочка — его личная Звёздочка — свёл его с ума окончательно и бесповоротно.  — Тут нам Сосенка не помешает, — насмешливый тихий голос марионетки казался более хриплым и тягучим, когда он, наконец, смог от неё оторваться. Раскрасневшаяся девочка смотрела на него, и сияние её глаз стало, казалось, непереносимым.  — Ох, Билли… Боль и наслаждение, страх и волнение — всё смешалось в душе демона. Билл сделал два шага назад, отступил перед этим невероятным огнём, пылающим в её взгляде.  — Дневник, — напомнил он, по большому счёту сам себе.  — У меня нет его с собой, — маленькая предательница опустила глаза, всё еще касаясь своих губ и слегка улыбаясь. — Подожди немного, ладно? День-два… Когда он вернулся в дом мальчика-синицы, была уже ночь. Дом медленно покрывался пылью, лишённый заботы и уюта. Демону в этом не было никакого смысла, да и возвращался он сюда только под вечер, позволяя уставшей марионетке отдохнуть от нового владельца, не очень-то внимательного к физическим потребностям. Билл включил свет. Тело, уставшее и надоедливо нывшее после работы, нуждалось в отдыхе. Первые дни он доводил сосуд до истощения, и оно просто падало там, где придётся, но потом демон вспомнил, что мясные мешки кладут себя в «кровать». Действительно, так оказалось удобнее — тело чувствовало себя намного лучше, когда он возвращался. Шифр снова дотронулся до выключателя и дом опять погрузился в темноту. Магия человеческих технологий забавляла его своей примитивностью. Усмехнувшись, он снова нажал кнопку и коридор опять озарило видимым для человека излучением. Прошёл неторопливо на кухню, сунул любопытный нос в ящики — он заглядывал в них только один раз с момента, как завладел своей новой куклой. Билл лениво проследил взглядом за паучком, ловко перебиравшимся через прихватки и какие-то непонятные устройства для приготовления пищи, и, оставив ящик открытым, переключил своё внимание на следующий шкафчик. В этом лежали столовые приборы. Биллу нравились вилки. Иррационально? Возможно. Демон, чья основная роль заключалась в привнесении хаоса в хрупкий мир человеческих грёз, мог позволить себе быть иррациональным. Он с удовольствием достал одну из них и покрутил в пальцах, потрогал острые кончики, надавил указательным пальцем. Капелька алой крови медленно, завораживающе выступила на подушечке пальца. Билл отбросил вилку на пол, где еще с первого вечера валялась другая, покрываясь паутиной и пылью, и вышел из кухни. Закончив на этом осмотр дома, демон бухнулся, не раздеваясь, в кровать и, с немалой долей трепетного ожидания, приготовился вернуться обратно в свою естественную форму. Потом можно было бы отправиться проведать близняшек Пайнс, изучить повнимательнее мысли Сосенки и полюбоваться на спящую Звёздочку. Он закрыл глаза и, улыбаясь, погрузился в сонные мечтания. Вскоре всё померкло. А потом прояснилось вновь. Утро. За раскрытым окном щебетали птицы, а холодный утренний ветер, разбудивший спавшего без одеяла мальчика, слегка шевелил листы со стихами, оставленными на подоконнике прошлым владельцем тела. Недоумевающий Билл вскочил с кровати. Куда делась вся ночь? Почему он ничего не помнит?