Мой менеджер

Весело мыча ритм песенки, Йоко качала в такт головой. Находясь в приподнятом настроении, Хамада рисовала в блокноте. Внезапно ей на плечо опустилась чья-то рука. Дернувшись от неожиданности, Йоко тут же сняла наушники и повернулась назад. — Кей? Что-то случилось? — Сегодня игра моего брата в старшей Карасуно, может, пойдем, посмотрим? — Серьезно? — подскочила она со стула. — Давно не видела игру Акитеру-сана. Я с радостью… —, но внезапно Йоко вспомнила кое-что важное и тут же поменялась в лице. — Прости, нет, я не смогу, сегодня собрание менеджеров. Следующий же год для нас последний, будут громкие обсуждения и планы на следующий год. Тсукишима отвел взгляд, словно сказать чего-то не решался. — Так что можешь идти, думаю, ничего страшного, если ты одну тренировку пропустишь. В конце концов, среди пятиклашек ты лучший. — Хорошо, — Кей стол уходить из класса. — Кей, — окликнула она его. Пятиклассник повернулся к менеджеру. — Возьми с собой Тадаши, он в последнее время в ускоренном темпе тренировался, думаю, ему выходной не помешает. — Ладно. Улыбнувшись центровому, Йоко снова надела наушники и продолжила рисовать. Все было таким радужным, что трудно верилось в происходящее. Тсукишима стал лучшим среди всех. Благодаря его росту и навыкам, он стал лучшим центровым среди всех параллелей. Некоторые начальные школы восхищались таким игроком. И кажется, вот оно. Он почти стал асом. Однако к хорошему очень быстро привыкаешь, и потом довольно трудно пережить потерю этого хорошего.

***

— Вправо! — Нет! Влево-влево! Подпрыгнув у сетки, мяч коснулся рук игроков и отскочил обратно на поле. Громкий свисток огласил об окончании игры. 25/20 в пользу младшей школы Синкай. Команда радовалась, как и все те, кто пришли поддержать своих друзей. Вот только испуганные и расстроенные глаза девчушки смотрели на происходящее, явно не поддерживая своим энтузиазмом свою команду. — Тренер… — обратилась она к мужчине. — Иди. Выйдя на поле к ребятам, она тут же кинулась к своим подопечным. — Кей, что это было только что? — Какая разница, главное, что мы выиграли, — произнес он, вытирая полотенцем шею. — Что значит, какая разница? Кей, это не тот год, где можно расслабляться. Это последний турнир для нас и следующей весной мы уйдем отсюда. Что с тобой творится? — Отстань, пожалуйста, я устал. Пораженная, сраженная прямо в лоб. Хамада уже не знала, куда девать себя. Она растеряно бегала глазами, лишь бы уцепиться на какой-нибудь объект. На глаза девушки попался Ямагучи. Его отведенный взгляд и поведение говорили о том, что он что-то знает. Преодолев расстояние в несколько шагов, Йоко схватила за плечи парня. — Тадаши, ты что-то знаешь? Расскажи! — П-прости, я не могу, — парню было стыдно посмотреть ей в глаза. — Тц, к черту все, сама узнаю! — яро развернувшись, она тут же направилась в мужскую раздевалку.

***

Распахнув дверцу, она вошла в помещение, захлопывая её обратно. Благо в раздевалке кроме Тсукишимы не было никого. Обратив свое внимание на дверь, Кей не особо был удивлен. — Вообще-то это мужская раздевалка, — как бы невзначай напомнил он ей. — Да плевала я на это! Кей, что с тобой? Если ты мне сейчас ничего не объяснишь, тренер с меня три шкуры сдерет. Ты же лучший, а относишься к волейболу, как к чему-то ненужному. — И только? Боишься тренера? — Что? Я? Да ну, и черт с тренером! Я обещала твоему брату сделать тебя асом! И ты уже лучший, но ты почему-то отступаешь? Почему? — Значит, всего лишь обещание? — Что? Так, если ты мне сейчас внятно ничего не объяснишь, я точно буду в недоумении. Я просто уже хочу понять, что же с тобой? С тех пор как ты сходил на игру своего брата, ты сам не свой. Твое поведение сильно ослабевает команду. Чтобы на это сказал Акитеру-сан? Разозлившись, Тсукишима развернулся к менеджеру и начал медленно наступать. — Хочешь знать? Аура у центрового была не просто убийственная, а чертовски подавляющая. Йоко стала пятиться назад, пока не уперлась в дверь. — Наверно, он бы соврал, как и в прошлый раз, как и в позапрошлый раз. Уперевшись с шумом в деревянную дверь, Тсукишима чуть склонился к девочке. — Все эти три года он врал мне, он не играл в Карасуно, не в основном, ни в запасном составе. Он все это время отсиживался на трибуне. Он был асом в средней школе, а в старшей стал никем. Я больше не желаю играть в полную силу, ведь это всего лишь клуб. Хамада почувствовала остановку своего сердца. Дыхание сперло. В голове гудело, а вся эта радужная картинка начинала обесцвечиваться и приобретать монотонные серые краски, а после и вовсе, словно пепел, разлетелась по ветру. Все произошло слишком быстро, и нужных слов подобрать было невозможно.