Мой менеджер

— Кей, Кей! Подожди! Остановившись на полпути к обители покоя, Тсукишима повернулся к взывающей его девушке. Подбежав к центровому, Йоко склонилась, тяжело дыша, упиравшись руками в свои колени. Отросшие светлые волосы небрежно свисали с плеч. Смахнув с одного плеча прядь, она выпрямилась. — Кей, почему ты ушел? Ведь мы могли с тобой потренировать… — Нет, спасибо. С меня сегодня достаточно, — категорический отказ Тсукишимы заставил смутиться менеджера. — Я просто подумала, вдруг ты… — Я же сказал, нет. Что-то еще? — холод, что источал игрок, приносил сильную боль. Ощущение беспомощности пожирало с каждым днем все больше и больше. — Кей, зачем ты так? — голос Йоко стих. Стыдливо опустив взгляд в землю, она не хотела показывать своего отчаяния. — Я же хочу как лучше… — Для кого? Для себя? — Нет, что ты. Я это делаю для тебя. — Зачем? Мне это не нужно, я, кажется, уже давал тебе понять это в начальной школе. Но ты упорно следуешь за мной, — с каждым словом, становилось все большее. Слезы уже накатывались на глаза. Йоко пыталась сдержать в себе печальные эмоции, от чего у нее тут же покраснел нос и глаза. — Потому что я люблю вас. Тебя. Ямагучи. Вы для меня самые дорогие, — голос уже не на шутку дрожал, но Кея это даже не трогало. — Любишь, значит?

***

— Кей, зови Акитеру ужинать, — попросила мама волейболиста, не отвлекаясь от помешивания ложкой в кастрюле. Закатив глаза, Кей был не в восторге от того, что ему придется сейчас звать брата. Он еще был зол на него, он не мог смириться с тем, что его брат никто. Тот, кто был для него примером для подражания, стал никем. Рвение старшего к победе, несмотря на то, что он второсортная поддержка, просто до тошноты бесили Кея. Становиться таким же ничтожеством он не хотел. Похоронив в себе всякое стремление и энтузиазм, он решил, что будет играть в меру своего «хочу». С того дня, как Кей увидел своего брата на турнире, он не разговаривает с ним. Старается не встречаться взглядами. Тсукишима младший запирался в своей комнате и виделся с братом только во время семейного ужина. Раздраженно выдохнув, мальчик пошел в его комнату. Постучавшись, ему никто не ответил. — Мам, где Акитеру? — Он во дворе прощается с девушкой. Ощущения, что он еще и влезет, как третий лишний в любовные лобызания, еще больше раздражали парня. Чуть слышимо прорычав, Кей вышел во двор, стараясь не сильно привлекать внимания. Перед ним буквально в шагах десяти стояли его брат и его девушка. Довольно высокая, стройная, с ярко крашенными медными волосами стояла рядом, скрестив руки на груди. По выражению лица она была не шибко довольна чем-то. В этой девушке, Кей узнал менеджера Акитеру с начальной школы. Насколько он помнил с прошлых разговоров с братом, что он не разрывал связь со своим менеджером с начальной школы, а в старшей они уже вроде как встречались. Воспоминая, как брат восхищался своей девушкой и гордо заявлял, что и ему следует поступить так же, когда подрастет, Кей не желал с этим мириться. — Акитеру, так дальше продолжаться не может. — Что? В чем дело? Я тебя чем-то обидел? — светловолосый юноша не мог поверить словам своей любимой девушки. — Понимаешь, я менеджер, я не могу больше встречаться с тем, кто сидит на трибуне. Мне предложили вложить свои знания в аса. А наши отношения могут этому помешать. Прости, Акитеру, но так будет лучше, поверь. Девушка стала удаляться. Тсукишима старший сорвался с места и буквально начал умолять её не делать таких поспешных решений. — Нет-нет! Прошу, не уходи. Неужели статус так важен для тебя? — Настали другие времена, сейчас статус для многих важнее, особенно если это потом отразиться в твоем личном деле. Прощай. — Нет! Прошу! Вырвав свою руку из хватки парня, она ушла со двора. Убитый горем и отчаянием, Акитеру осел на колени. Он не понимал, почему жизнь так жестока. Он потерял буквально все: брата, положение, девушку. Ничтожность и одиночество начали съедать его. Ощущая больной ком в груди, Акитеру расплакался. Кей видел, как дрожат плечи брата, как он тихо зовет её по имени. Несмотря на то, что он не в ладах с братом, Кей не желал, что бы Акитеру плакал, что бы так страдал. Очередной провал. Кей наблюдал очередной провал брата, чем еще больше убеждался, что не стоит слепо верить с его слова. Жизнь такая жестокая, она может дать, а потом отнять, а потом снова вернуть, то, что отняла.

***

— Любовь, это не что иное, как временное увлечение, сопровождаемое выработкой гормонов, — Кей сделал шаг к девушке. — Я не желаю страдать, как мой брат. Я не желаю ощущать ту боль и отчаяние, что пришлось ему пережить. Твоя любовь ничего не значит, если она не искренняя. А она ничего не значит, ведь она основана на обещании не более того. Не выдержав тяжелого и безэмоционального взгляда, Хамада расплакалась. Держать в себе она больше была не в силах. Прикрыв рот рукой, она, громко всхлипывая, умчалась от центрового. Тсукишима знал, что сделает больно, но лучше он сделает это сейчас, чем привыкнет к этой «любви», а потом будет страдать. Слышать, как его менеджер плачет неприятно, но он верил, что так было нужно.

***

Подобрав свободный мяч, Тадаши готовился к своей очереди, что бы сделать подачу. Вот только он не сделал её. Парень остановился, увидев, через сетку в дверях, пробегающую мимо в слезах Йоко. Выронив мяч, Ямагучи выглянул на улицу, переобувая кроссовки. Он еще слышал в отдалении её горький плач. Не долго думая, парень тут же сорвался с места. — ТСУККИ!