Мир пал для нас двоих

— Эллис, справа! — выкрикнул Ник, отталкивая очередного заражённого пустым автоматом. В полуразрушенном торговом центре его слова разнеслись молниеносно, отразившись эхом в дальних помещениях. Эллис быстро повернулся в указанную сторону, выставив пистолет вперёд в готовности выстрелить, но не успел: горизонт пошатнулся, и парня потянуло назад. Резкий, пронзительный хохот Жокея зазвучал над самым ухом, гнилой воздух стал почти осязаемым и окутал плотной непроницаемой скорлупой. Эллис дёрнулся вперёд, но контроль над телом был потерян; Жокей тянул его назад, ко входу в крупный бутик одежды, откуда выбегали и выбегали новые заражённые. Жокей вцепился своими скрюченными с язвами пальцами в плечи, порвав футболку и держась уже за саму плоть. Давило и жгло ключицы и спину, к запаху тухлятины примешался запах собственной крови, пропитавшей одежду. — Позади! Быстрее! — прозвучал, как гром, голос Тренера. Сзади уже набегали заражённые, успевавшие наносить удары по извивающемуся под Жокеем Эллису. Длинные ногти полоснули по мускулистой руке, прошлись по животу. Раздалось несколько выстрелов, и Эллис почувствовал, как они прошумели около него. Несколько тварей упали, обзор чуть открылся. Жокей, всё ещё тащивший его в самую толпу тварей, слегка качнулся. — Меня не пристрелите! Эллис сумел заметить ярко-розовую футболку Рошель по левую руку от себя, прежде чем он закричал. На шею и вниз, к копчику, полилась вонючая жидкость, прикосновение которой к коже заставило содрогнуться всё тело, по спине будто прошли с десяток лезвий. Окровавленные пальцы Жокея вышли из мяса, и он с наполовину разрубленной топором шеей упал на землю. Эллис следом упал на колени. Из бутика позади выбежало ещё несколько заражённых, которые вскоре легли к ногам выживших с отрубленными головами или проткнутыми черепами. Эллис аккуратно повёл шеей, но, скривившись от сильной боли, замер. Все чувства сконцентрировались в области спины и плеч, где всё горело невидимым огнём. Казалось, что можно почувствовать, как эту боль ощущает каждый нерв. Перед глазами плыло, одежда неприятно жалась к коже. Эллис закрыл глаза. Сквозь пелену разгорячённого и взбудораженного сознания Эллис слышал чавканье и крики заражённых, автоматные очереди и звук ломающихся костей; видел Толстяка, взрывающегося зелёной жижей, склизкий язык Курильщика, обвивающийся вокруг чьей-то шеи, и голос Зой... Эллис открыл глаза. Маленькая рука Зой лежала на его ладони, грязной и израненной, вторая обнимала щёку и тихо поглаживала, большой палец мягко скользил по сухим губам. Встревоженные, испуганные глаза смотрели прямо на Эллиса. Всё ещё балансируя на грани сознания, Эллис обрывками улавливал смысл разговора между Зой и другими членами команды. Девушка быстро оборачивалась на растерянных Ника и Тренера, свирепо смотря на них, что-то говорила, отрывисто, чеканно двигая губами, и поворачивалась обратно уже с вымученной, но улыбкой. — На меня целая батарея двинулась, еле отбивался. Ни патронов, ни топора. Я успел его предупредить, — отчётливо донеслись до Эллиса слова Ника. Туман перед глазами, как и в голове, начинал рассеиваться. — А он отбивайся как хочешь, да? — огрызнулась Зой, снова отвернувшись. Она сильнее сжала ладонь Эллиса. — Жокея не скинуть с себя самостоятельно, эта тварь может далеко увести. — Здесь ужасный замес был, — вступил в разговор Тренер. — Как только освободили путь, чтобы Эллиса видеть, так и пошли к нему. Рошель первая отбилась от тварей и подоспела. Мы бы ни за что не оставили этого парня. Зой привстала на одно колено, готовая ответить ещё партией обвинений. — Я бы хотел, чтоб меня подлатали. Никто не против?

***

Солнечный свет, попадавший через большие окна в отдел мебели, сменился на тусклый блеск луны ещё задолго до того, как Зой закончила зашивать Эллису раны. Принесённые Рошель и Тренером свечи теперь стали единственным освещением, пусть даже и настолько тусклым, что приходилось щуриться, но Зой предстояло сделать ещё пару стежков. Промыв глубокие раны на спине и плечах и мелкие на животе, Зой достала бутылку виски и, смочив в несколько раз сложенный бинт, протёрла иглу и руки. Эллис молча проглотил несколько таблеток обезболивающего, даже не подумав запить их. Мокрая от промывания ран спина блестела, чистые раны стали ещё более яркими и заметными. Зой приступила. Начав ещё засветло подлечивать Эллиса, Зой была очень зла. Она злилась на Ника, так спокойно говорившего, что у него было больше проблем, чем у Эллиса, на Тренера, утверждавшего, что они делали всё возможное. Её злило не само поведение в этой ситуации, а пренебрежение и равнодушие в голосах, в лицах. Они не получили ни одного серьёзного ранения, даже особых царапин нет, так почему же к Эллису ей сейчас приходится пришивать куски его же кожи? В первые стежки Зой вкладывала всю свою ярость, не рассчитывая силу. Ей было обидно почти как за саму себя, что Эллиса считают ненужным мальчишкой, который может подождать. Будто он лишний, будто он ничего не значит. Будто смерть умеет ждать и миловать. Зой прекратила вонзать иглу только тогда, когда заговорил Эллис: “Эй, пожалуйста, успокойся. Я в буквальном смысле чувствую твою злость, Зой”. Капельки крови собирались в дорожки и стекали по спине. Зой вытирала салфеткой кровь и старалась дышать ровней. Но была и ещё одна причина злиться – сам Эллис. Он никогда не геройствовал, не старался выйти вперёд и всех спасти, а всем приходилось спасать его, просто по глупости попавшего в очередную передрягу. Он не глуп, Зой прекрасно понимала это, но Эллис представлялся ей чем-то несинхронным, неслаженным. Его несло по течению событий, и он не мог выбраться из этого потока самостоятельно, не мог вовремя сориентироваться, чтобы не подвергать опасности не только себя, но и других. Осталась последняя глубокая рана на спине, один из десяти порезов от пальцев Жокея. Зой ещё раз вытерла иглу от крови смоченным виски бинтом и наметила место, откуда начать зашивать. — Жить буду, доктор? — нарочито весёлым тоном врезался в тишину комнаты Эллис. Зой ввела иглу и почувствовала, как тело парня дёрнулось. Зой не ответила, стараясь сосредоточиться на своём занятии и вновь не потерять контроль. — Зой, поговори со мной, — продолжил Эллис, но теперь голос его понизился, напускная весёлость спала. — Скажи, что я дурак, что... — Ты просто фееричный дурак, — ответила Зой неожиданно даже для себя. — Душу продал, теперь бессмертный? Эгоист. Сидя спиной к Зой, Эллис улыбался по-детски довольной улыбкой. Зой сделала ещё стежок. — Теперь вся жизнь – риск. Сегодня тебя схватят или завтра, но это произойдёт. Важно, помогут ли тебе, — сказал Эллис и, выдержав недолгую паузу, добавил: — Мне помогли. Я жив, я всё так же с тобой. А раны заживут. Зой вытянула иглу и затянула покрепче нить. Широкая спина, располосованная ранами, будто нарисованный маленьким ребёнком рисунок из палочек и чёрточек, поднималась и опускалась от размеренного дыхания. Зой смотрела на уже наложенные швы, на иголку, застывшую перед последним стежком, а по бокам плясали боке от свечей, стоящих на кофейных столиках вокруг дивана, где они сидели. — Я испугалась, — тихо сказала Зой, словно ей было стыдно произносить такие слова. — Знаю, — так же тихо ответил Эллис и, заведя руку за спину, положил ладонь на бедро Зой. — Но дуракам везёт. А я, как мы недавно выяснили, тот ещё идиот. Зой усмехнулась. Сделав последний прокол и закрепив нитку, она отложила иглу и откинулась на спинку дивана. Эллис покрутил головой и сменил позу, сев лицом к Зой и поджав одну ногу под себя. — Сейчас дам тебе антибиотики, потом закрою швы, чтобы грязь и инфекция не попали, — говорила Зой, методично перебирая пальцами в сумке с медикаментами, положенной себе на колени. — И не советую тебе спать на спине. — А обезболивающее? — спросил Эллис. Зой оторвала взгляд от сумки и посмотрела на Эллиса. — Я ведь уже дала тебе его. — Не это, Зой, — расплывшись в улыбке, ответил Эллис и, наклонившись, с жаром поцеловал Зой в губы. “Он точно будет в порядке”, — подумала Зой, отвечая на поцелуй и поглаживая Эллиса по щеке.