Мир пал для нас двоих

Тысячи миль опасной дороги, сотни столкновений с заражёнными, нужда в пище и воде, страшные раны, отсутствие убежища на ночь – и это лишь часть описания пути группы, и Зой не думает, что впереди ждёт что-то более радостное; наоборот, она уверена, что проблем и трудностей, с которыми придётся справляться, будет только больше, но сейчас, зачищая сектор торгового центра вместе с Эллисом, Зой думает только об одной проблеме – грязной и рваной одежде Эллиса. Да, Зой в курсе, что мир скатился к чёрту, цивилизация отодвинулась на задний план, а на передний вышли инстинкты и чувство самосохранения, но неужели забыты и элементарные правила гигиены? С момента встречи групп прошло уже больше двух месяцев, а Зой так и смотрит на эту бежевую футболку с потёршимся принтом, запахом начинающую походить на вонь от заражённых. Как-то Зой предположила, что Эллис считает такой вид чем-то вроде маскировки и ему самому приходится терпеть неудобства от полной антисанитарии на теле, но когда он с самым решительным и довольным видом пригласил Зой подремать у него на груди после зачистки магазина с парочкой взорвавшихся на них Толстяков, то Зой начала сомневаться в своей догадке. Зой идёт позади Эллиса, молниеносно реагирующего на выбегающих из-за углов заражённых оружейными выстрелами, и она в деталях может рассмотреть каждое пятно и дыру на футболке. Она, кстати, ей никогда не нравилась. Левое крыло торгового центра, по которому сейчас передвигаются Зой и Эллис, когда-то было очень красивым местом: под потолком висят большие, с полметра в диаметре, шары-светильники, витые металлические перила с золотым отблеском, сопровождающие лестницу на верхний этаж, яркие, ещё не упавшие с креплений на балконах баннеры магазинов одежды, обуви и игрушек, которые рекламируют счастливые семьи. Зой чуть замедляет шаг, всматриваясь в вывеску слева от неё. Угол оторвался и свешивался вниз лохмотьями, закрывая название магазина и девушку-модель, от которой была видна лишь изящная рука, лежащая на плече второй модели – русоволосого мужчины. Сфотографированный вполоборота, он стоит чуть согнув ногу и зацепив большой палец за карман неприлично обтягивающих ноги и задницу брюк; верх – свободная рубашка нежно-голубого цвета, прекрасно гармонирующая с пшеничным отливом волос, и Зой вовсе останавливается, понимая, что вместо этого незнакомого ей лица рисует черты Эллиса. Через десять шагов Эллис перестаёт слышать за собой шум переставляемых по замусоренному полу ног Зой и оборачивается. Зой стоит запрокинув голову, и на её лицо падают косые лучи солнца, загораясь на бледной коже. Приоткрытые напряжёнными мышцами губы, слегка подрагивающие ресницы, кажущиеся в ярком дневном свете ещё длиннее, – Эллис уже готов сказать, как же Зой красива, но она говорит первая, заставляя Эллиса вскинуть бровь: — Ты любишь шоппинг? Маленькая голова с высоким хвостиком поворачивается к Эллису, и он совсем теряется. — Н-не знаю. Я ходил в магазин по необходимости, а не по желанию, — наконец отвечает Эллис, и Зой улыбается чему-то своему и протягивает Эллису руку ладонью вверх, как бы приглашая ухватиться и следовать за ней. И Эллис покорно следует. Бутик одежды встречает тяжёлым запахом гнили и кровавыми разводами на полу в сторону раздевалок. Зой указывает Эллису кивком головы в сторону кабинок, а сама прислоняется к стене спиной, осматривая полупустое помещение со сбитыми в кучку вешалками с одеждой. Зой недолго стоит на месте, после чего под звуки раздвигающихся шторок примерочных подходит к вешалкам и проводит тёмными от грязи пальцами по новой и на удивление чистой ткани. Бордовая, белая, изумрудная, чёрная, несколько оттенков серых – быстро пробегает ладонью и взглядом Зой, не останавливая движения руки переходит на другую вешалку, к кофтам с длинным рукавом. Серый, тёмно-красный, чёрный, зелёный… Хлопок выстрела – и Зой от неожиданности хватается за какую-то тряпку рукой, вжимая пальцы в мягкую ткань и срывая с вешалки. Эллис выходит из-за перегородки, прячущей кабинки. — Не заметил одного, спрятался в подсобке, — объясняет Эл, смотря на застывшую Зой. А Зой видит сжатый тонкими пальцами цвета морской волны джемпер. Тонкая вязка и аккуратный узор косичкой по горлу. Идеально ведь. — Иди сюда. — Зой поворачивается лицом к Эллису и откладывает вещь на вешалку, вновь зовя его протянутыми руками. И Эллис снова идёт. Зой ловко развязывает затянутые на талии Эллиса рукава рабочей кофты, позволяя ей свободно упасть на пол. Следом опускаются пистолет и автомат. Указательными пальцами по сильным рукам вниз, до края футболки, и резко вверх. Кепка слетает с головы, а под ней – копна давно не стриженных, вьющихся на кончиках волос. На секунду Зой забывает, зачем делает все эти движения, ведя пальцами по рисунку татуировки, разглядывая напряжённые мышцы, буграми выделяющиеся на руках, упругий торс. Вокруг тихо, слишком тихо, чтобы хоть какой-то звук вывел Зой из мечтательного разглядывания всех мельчайших шрамов и ещё свежих царапин, покрывающих загорелую кожу. Осознание реальности вернётся от дыхания в скулу и тычущихся в шею поцелуев, медленных, осторожных, нерешительных. — Эллис, здесь может быть ещё опасно, мы… — лепечет Зой, выгибаясь спиной ближе к Эллису. — Со мной ты в полной безопасности, — улавливается между поцелуями, осыпающими ключицы, голос Эллиса, и руки Зой сами тянутся к замку спортивной мастерки, дёргая замочек вниз. Куртка сползает с плеч, а поцелуи рассыпаются по горячим плечам охлаждающими отметинами. Зой издаёт истомный вздох, и действия Эллиса становятся более ощутимыми и властными: широкие ладони ложатся на тонкую талию, обхватывая, притягивая, сжимая в крепком объятии. Одежда мешает и стесняет, и первая на пол летит майка Зой. Тело холодит в пустом помещении, и Эллис не может покрыть его жаркими поцелуями полностью. Зой прижимается лопатками к холодной поверхности стены, и её пробивает дрожь, которую тут же чувствует Эллис – одна рука перемещается на спину. Зой цепляется за пояс брюк, пытаясь вслепую расстегнуть пуговицу и ширинку, а дыхание сбивается, когда Эллис языком касается соска. По телу вновь бегут мурашки, но уже от наслаждения, и Зой трепещет, когда молния на брюках Эллиса поддаётся, а её собственные джинсы нахально стягивают с лодыжек. В холоде Зой становится нестерпимо жарко. Эллис нетерпеливо двигает руками, разрывая плотную упаковку, а Зой вцепляется пальцами в длинные волосы и выгибает спину. Желание уже жжётся внизу живота, заставляет крутить бёдрами и прижиматься ближе, чувствуя ответный огонь, и Эллис делает резкое движение, закинув ногу Зой себе на талию, – и Зой может только сильнее ухватиться за пряди пшеничных волос и выпустить сдавленный вскрик. Зой всегда мало Эллиса. Мало взглядов, открытых и прямых, мало поцелуев, к которым Зой приучала стеснительного и робкого в проявлении чувств Эллиса, мало горячих ладоней на ягодицах и всегда так мало времени побыть наедине. Двое двигаются навстречу друг другу, темп дикий и яростный; Эллис хрипит, почти рычит, и мышцы тела напрягаются и твердеют, а Зой до боли в пальцах пытается удержаться, зацепиться. Рано, ещё рано, и Зой отвлекается поцелуями-засосами, двигаясь по шее и через раз шипя. Эллис двигается всё быстрее, и Зой бьётся спиной о стену, но эта боль уже не причиняет дискомфорта и почти не ощущается. Сколько раз её отшвыривало в сторону, бросало на пол, давило тяжестью тел заражённых – жёсткость Эллиса совсем другая, и Зой понимает, что Эллис сдерживается слишком долго, и это трудно для них двоих. Эллис делает последний глубокий толчок, и Зой не может сдержать протяжного крика. Вокруг всё крутится и кружится, будто Зой смотрит на мир с места в карусели, и мир расплывается пятнами, потом сливается в грязные мазки и течёт разводами. Желание затухает, и узел внизу живота постепенно рассасывается, и Эллис тяжело сопит в ключицы, прислонившись взмокшим лбом. Картинка не успевает прийти в норму и стабилизироваться на чётких формах, когда по опустошённому торговому центру громом прокатывается зов Тренера: — Эллис, Зой, мы закончили зачистку! Вы где? Зой одевается второпях и даже не может попасть ногой в штанину ни с первого, ни со второго раза, и Эллис посмеивается, довольно улыбаясь. Он явно думает, что хорош. “И он хорош”, — признаётся себе Зой, натягивая рукав куртки и улыбаясь не менее довольно, чем Эллис. Эллис заканчивает приводить себя в порядок и уже собирается нагнуться за своей футболкой, но Зой ласково перехватывает его руки и вручает тонкой вязки джемпер цвета морской волны. Эллис смотрит непонимающе, а Зой наклоняет голову вбок, и взгляд у неё озорной, как у маленькой девчонки-проказницы. — Я собиралась тебя переодеть, прежде чем мы немного отвлеклись, — бросает Зой, разворачиваясь к выходу, но всё равно продолжая любопытно смотреть за Эллисом через плечо. Её щёки налились алым от хлынувшей крови, и Эллис думает, что сейчас она, как никогда, полна жизни и прекрасна. — Надевай, и идём. Тонкая вязка греет пальцы, топит их в мягкости пряжи (Эллис сравнивает эти ощущения с прикосновением к волосам Зой, они такие же пуховые и мягкие), но цвет кажется слишком неподходящим для конца света. Он обнадёживающий, манящий, напоминает о том мире, в котором вырос Эллис – и Эллис просовывает лохматую голову в ворот, а затем руки – в рукава. Зой всегда делает правильные выборы. Телу тепло. А ещё тепло ладони, пальцами которой Эллис поймал пальцы Зой.