Извини, я влюбился 2. Heartlessly

      Тебя нельзя сегодня впускать в себя. Тебя слишком много, я не могу справиться с тобой. Тебя нужно воспитывать, но у меня совсем ничего не получается и ты бегаешь за юбками. Когда ты только успеваешь? Когда ты успел стать таким ужасным, я ведь так люблю тебя, Чимин. Зачем ты приносишь столько боли? Какое право ты имеешь так играть с моим сердцем? Кто ты такой, чтобы прийти ко мне и никуда не уходить? Я не могу выгнать тебя, да и ты сам никуда не уходишь. Что мне с тобой делать? Почему именно сейчас мне так больно? — Мин, — сглатывает он, — Открой мне, прошу. — Нельзя, Чимин. — Мне кажется, что если я не зайду, ты выбросишься с окна или повесишься или перережешь вены, не важно что, ты просто умрешь.       Да, Чимин, наверное, я просто умру. Но я хочу это сделать в одиночестве. Пожалуйста, оставь меня. Но что-то во мне борется и говорит обратное, я хочу, чтобы он выбил эту чертову дверь и подошел ко мне, крепко обняв меня за плечи. Конечно же, я понимаю, что он этого не сделает, знал бы ты, как я тебя люблю Чимин, знал бы ты. — Мин, прошу тебя, открой мне эту дверь или я выбью ее.       В ответ он слышит молчание, которое режет по ушам. Он все равно не услышит ответа. Я сажусь на подоконник.       Почему, почему ты это делаешь? Чего добиваешься? …открываю окно, высовываю ноги на улицу и смотрю вниз. — Ты открыла окно? Мин, быстро закрой его.       Не хочу, я хочу замерзнуть, меня уже ничего не греет, поэтому хочу окончательно замерзнуть. — Мин, ты вообще слышишь меня?       Слышу, но не хочу слышать тебя, лучше заткнись, пожалуйста. От твоих слов лучше не становится. — Так, все. Я выламываю дверь. Мне без разницы.       Слышится первая его попытка, вторая, третья, четвертая. Он такой слабак у меня? На пятый раз у него получается. — Что ты себе позволяешь? — я тянусь вниз к асфальту. — Ты что творишь?! Совсем с ума сошла. — он быстро стаскивает меня с подоконника и ставит перед собой сильно прижав меня к нему и переплетя на пояснице пальцы, — Что с тобой в последнее время происходит? — спокойно говорит он. — Ничего… — А что это тогда означает? — Что именно? — Почему закрываешься и не впускаешь в собственную комнату? Да и еще выпрыгнуть из окна хочешь. Ты же только сломаешь себе что-нибудь, а не умрешь. Ты разве хочешь остаться инвалидом? — Нет… — Ну вот, а что тогда с тобой происходит? — Ничего. Просто не хочу жить… — Как ты можешь такое говорить, я же люблю тебя… — Боже, Чимин, заткнись, пожалуйста, не хочу слышать, что ты говоришь. Я сморщиваю лицо от неприязни. — Что с тобой? — Ничего… — живот так предательски заболел. Боже мой. Чтоб эту диету. — Как это ничего, Мин, это не нормально. — Ложись в кровать, я скоро вернусь. — Нет уж, я не отпущу тебя. — Чимин, успокойся, все будет нормально. — Я не верю тебе! — Чимин… — я попыталась опустить его руки, но не получалось, — Чимин, у меня болит живот, можно мне лекарства выпить? — Я сам принесу! — Ну, хорошо, у меня месячные. — Ладно, я понял, — он отпустил из своих цепких лап и я пошла вниз. Нет, я не намерена оставаться здесь. Я спускаюсь вниз и бесшумно одеваю поверх своих домашних штанов и футболки парку и уги. Беру ключи от своего дома и тихонько прикрываю дверь. Выхожу на лужайку и бреду по тропинке к себе домой. Сворачиваю к дороге и поворачиваю на право. Как хорошо что сейчас мы в этом доме, а не там, далеко-далеко. Да, у нас два дома! Давно пора извиниться перед Юнсаном, также нужно и поговорить с ним о Чимине. Как вы знаете, я почти всегда обо всем рассказываю Юнсану, и этот раз — не исключение.       Быстро дойдя до своего дома, стучусь. Уж лучше постучаться. Через несколько минут мне открыл ошарашенный Юнсан. — Что ты тут… — он не успевает договорить, как я падаю на колени кладу руки перед собой. — Извини меня, пожалуйста. Юнсан, я больше так не буду, мне надо с тобой поговорить, очень серьезно. В тот раз я очень сильно погорячилась, извини, что пришла только сейчас. — Быстро вставай, не позорь меня, — он помогает мне встать, и я захожу в дом. Как я рада, что я, наконец-то, дома, а не в аду под названием «Дом моего мужа Чимина». Он проводит меня на кухню и ставит передо мной мороженое с апельсиновым соком. — А теперь пошли на диван и ты мне все подробно расскажешь.       Я взяла ведерочко мороженого с ложкой и апельсиновый сок в руки и пошла к дивану на собеседование. — Давай, рассказывай, что произошло? Из-за кого это ты такая несчастная? — даже он заметил, как я несчастна с ним. — В общем, во всем виноват Чимин. — Ну, это понятно, кто же еще? — Я думаю, что он мне изменяет, нет, я знаю это. — Он тебе изменяет? — удивляется он. — Да. — Доказательства. — Недавно он подвез сотрудницу из моей компании до сюда, она просто к нему поехала, а он ее подвез. А еще он сказал, что мы поедем в Таиланд, но не суть, он сказал, что эта шкура тоже поедет. — Что-то еще есть?       И я рассказала наш с ним разговор. Весь разговор, не сдерживая слез. — Знаешь, если бы не ситуация с девушкой, то мог бы сказать, что он просто врет сам себе и меняется. Но это совсем не так. — Так ты тоже подтверждаешь то, что Чимин мне изменят? — Скорее всего… — я начала плакать, — Нет, т-ш-ш… Не плачь, он не достоин твоих слез. Этот подлец не достоин тебя, — он обнял меня за плечи. — Все равно я поеду туда, в Таиланд, я звала Чонгука… — его руки дернулись на имени Чонгука, — Он все еще любит меня. — Чонгук, ты разговаривала с ним? — Да, а что, что-то не так? — Нет, просто… — Юнсан, ты что-то не договариваешь. — Пускай он сам все скажет, хорошо? Было бы не правильно все рассказать мне. Он найдет подходящее время и все тебе расскажет, ладно? — Что-то серьезное? — Да, наверное… Давай успокаивайся и ложись спать, хорошо? — Да, конечно. — Отлично.       Спокойно расправила кровать и легла, переодевшись в свою пижаму. Ты же здесь был, запах Чимина, не такой резкий, но все же был. Я невольно заплакала, включив на телефоне песни, которые раньше они записывали. Ты мне нужна, милая Почему лишь я люблю? Почему я один страдаю? Ты мне нужна, милая Почему все еще в тебе нуждаюсь, хотя знаю, что будет больно? Ты мне нужна, милая. Ты так прекрасна Я нуждаюсь в тебе, дорогая. Но так холодна Ты мне нужна, милая, я нуждаюсь в тебе, дорогая Ты мне нужна, милая, я нуждаюсь в тебе, дорогая Все возвращается на круги своя, почему я вновь на том же месте? Увязаю в этом все сильней и сильней и остаюсь в дураках Что бы ни делал, я ничего не могу изменить Несомненно, это проделки моего сердца, чувств, но почему же они не хотят подчиняться разуму? Вновь сам с собой разговариваю, опять сам с собой болтаю Вновь сам с собой разговариваю, опять сам с собой болтаю Ты ничего не отвечаешь, пожалуйста, я буду тебя лелеять А небо все такое же голубое, небо голубое-голубое — Мне так тебя не хватает… — я протягиваю руку, вперед проводя ладонью по простыне. Я пытаюсь уснуть, и у меня это почти получается, как я слышу сильные стуки в дверь. Причем довольно сильные. — Кто это в такое время? — говорит Юнсан за дверью. — Не знаю. — Может твой муженек пришел? — Не знаю, не открывай. — Я не могу, он выломает дверь.       Он спускается вниз и открывает дверь, а я выхожу из комнаты и иду к лестнице. — Что тебе надо, Чимин? — Мин. Мин… Она… Здесь она?! — Боже, Чимин, ты что, пьяный? Впервые вижу тебя таким. — Нет, что ей здесь делать? — Она, она убежала от меня. Слышишь? Убежала… Почему она от меня убежала? Я же все делаю, что бы она была счастлива. — Значит, не все раз сбежала. — Где она может быть, скажи мне, пожалуйста? — Не знаю… — Подожди, ты ведь брат! Ты должен знать. Да и знакомых нет, она у тебя. Она у тебя скрывается! — я испугалась. — Нет ее у меня. — Да вот ее уги. Впусти меня. Я хочу видеть ее! — Никуда я тебя не впущу, после того, что ты сделал, ты ведь обещал нам всем. Не помнишь? Мы вместе подписывались на это, мы вместе договаривались, что с тобой она будет счастлива, ты не помнишь, как мы все вместе составляли документ от руки. Даже чертов Гук там был! Лучше бы она с Чонгуком была, а не с тобой! — Да, как смеешь такое говорить! Я ее люблю! Она ни за что не будет с ним! Ясно?! НИ ЗА ЧТО! — Тогда какого черта ты, блять, делаешь так, чтобы она страдала, мразь? — А что я делаю, блин, не так? Что?! — А то, что она в слезах приходит ко мне и жалуется, — нет, Юнсан, не рассказывай ему. — Почему? — Ну, нет, ты уж сам подумай, что ты натворил. Выходи отсюда. Забудь навсегда сюда дорогу! Я вообще бы тебя не простил, а она терпит, любит и поэтому едет с тобой в Таиланд. — Я… — он что, плачет? — Я люблю ее и не хочу терять… — Не надо говорить мне такие слова и другим, говори это лучше ей. Все, Чимин, время вышло, пока.       Я быстро зашла в свою комнату и заглянула в окно. Он встретился с моим взглядом. На его щеках были слезы. Так же, как и у меня. Никогда не видела его таким. Он и таким бывает? Что ж, я много о тебе не знала, Пак Чимин. Он долго стоял и смотрел мне в глаза, я никак не могла оторвать от него взгляда, все же, я впервые вижу его таким. Он что-то невнятно прошептал. А потом крикнул: — Дура, я люблю тебя, слышишь, люблю! DAY6 — Colors