Извини, я влюбился 2. Heartlessly

— Что поёшь? — Да так. Интересно, как они там справляются с Тэкеном? — чешу я за ушком. Прошло уже пару месяцев, и мы с Чонгуком решили съездить к ним и проверить, все ли у них хорошо. Прикупили им памперсов, на первое время ребенку они как раз нужны. Я знаю — у меня младшая сестренка.

***

После того, как они отправились на скорой, мы с Чонгуком поехали ко мне. Моя мама, увидев его, чуть ли не расплакалась. Интересно, почему? Неужели она считает его уже своим сыном (ведь так иногда называют мужа ее дочки мамы)? Первым делом он пошел на кухню. Мама сразу села его кормить, я лишь умилялась тому, с каким аппетитом он ел. Ну что ж, надеюсь, он был просто голоден. Дальше моя мама отправила его в душ и разрешила ночевать ему здесь. Его ведь только что спасли от смерти. Он, наверное, так вымотался и устал. Мама разрешила остаться Чонгуку. Более того, именно она ему это предложила. — Ты - парень моей сестрички? — дернула его за грязную футболку Дами. Он стоял в проходе, а моя мама доставала неношеные вещи моего папы. — Да, — мама сразу обернулась и улыбнулась. Чон заметил это. — А что? — Ничего. Просто смотрю на тебя. Я знаю, что ты богатый. — Что еще ты знаешь? — Не скажу. Она столько про тебя жужжала своей подруге. Забыла, что у стен есть уши. — Я куплю все, что ты хочешь, а ты выдашь свою сестру? — Ну, это как-то не по-сестрински. — Дами, все. — Ну, ладно. О чем они говорили, я не знаю, Гук напрочь отказывался рассказывать мне и вообще отрицал этот разговор. Я сделала вид, что согласилась с ним. Оставшись у нас, он ночевал, конечно же, не со мной. Ну, маленькая я еще! Мне двадцать скоро. Потом как-нибудь, да, мам? Она со мной согласна. Чон лишь поцеловал в макушку, и мы разошлись по комнатам, а он остался спать на диване. На следующий день я уехала на учебу, а он домой. Прошло два месяца, а мы лишь созванивались или писали друг другу смс. — Что делаешь? — я, прижимая телефон плечом, переставила кастрюлю с супом и поставила разогреваться сковороду. — Готовлю. Мама попросила что-нибудь приготовить, да и Дами хочет что-нибудь другое, а не суп. — Я мешаю тебе? — Да, нет. Говори. Ты что-то хотел? — Решил навестить нашу парочку. На разведку к ним пойду. — Предлагаешь вместе поехать? А ты их предупредил? Может они сейчас не могут? — Еще вчера. Так что соглашайся, либо я еду один. — Ну, заедешь за мной, хорошо? Посидишь. Я подожду маму, как приедет, сразу отправимся.       После того, как мама и Дами поели, я вышла на улицу, где стоял недавно подъехавший Гук. Он открыл мне дверь, усадил, и мы поехали. — Думаю, Чимин сошел сума. — Мне казалось, что Чимин так хотел ребенка, что вряд ли бы мучился с ним. Мне кажется, он рад. — А ты бы хотела детей? — Нет. Я не очень их люблю. — Что? — удивился Чон. — Та-а-ак. Я все поняла, мы расстаемся? — Нет, мне казалось обратное. — Я правда не очень люблю их. Конечно же, своего я буду любить. Просто они такие шумные. Нет, они упрямые и никогда не слушаются. — Ты тоже была такая. — Нет, моя мама сказала, что я была спокойным и послушным ребенком. Всегда помогала. — Я всегда делал все наперекор. Мне нравилось буянить, — улыбнулся он, впадая в ностальгию. — Я думаю, что они все же счастливы и рады такому повороту. — Я никогда не забуду то, как мы Чимина в чувство тогда привели. Я так кричал, чтобы он услышал, что его жена рожает. Он ведь только тогда проснулся, — засмеялся Чонгук, заставив меня смеяться вместе с ним. — Все же, они счастливые родители. Я так рада, что они вместе. Несмотря на все, что произошло между ними, они все равно вместе. Через многое прошли. — Мы тоже через многое прошли. Не так ли? Мы с тобой вместе. Ты сейчас учишься в колледже, и все хорошо. Тебя же никто не обижает? — На этих словах я испугалась. — Нет, со мной все в порядке. — Я хочу забрать тебя к себе. Твоя мама была не против. Я отвезу тебя на учебу. — Хорошо. — Да, так даже лучше. Отвези меня к колледжу. Сейчас хочется побыть с тобой. — Чего так напряглась? Что-то случилось? — улыбается он. — Нет-нет. Все хорошо. Когда мы подъехали к их дому, постучались, сразу послышался плач ребенка. — По-моему, мы не вовремя. — Привет, — улыбается Мин. — Проходите. Мы просто Тэквона мыть пошли. Мы проходим за ней, снимаем верхнюю одежду, надеваем предложенные тапочки и идем на плач. — Вы присаживайтесь, подождите. — Хэй, мальчик, ты чего так плачешь? Тебе понравится. Я же купать пойду тебя. — Чимин держит Тэкена в синем полотенце и оборачивается. — Привет. А мы купаться пошли. Ему спать потом надо будет. Так что вы вовремя, — Чимин заходит в ванную, следом за ним Мин. — Вот видишь, мы вовремя, — улыбается Чонгук. Он вообще какой-то улыбчивой стал. — Ты детей хочешь? — Ну, не тороплюсь. Позже, тебе еще рано. Мы еще не гуляли на нашей свадьбе. — Почему ты уверен, что мы будем под алтарем? — А почему нет? Я, например, вижу тебя. — Это странно выходить за первого парня. Пойми меня. — Хочешь сказать, что ты не нагулялась? — Нет, не это. Просто давай не будем поднимать эту тему.

***

Сегодня в семье Пака и Хвон мы провели чудесный поздний вечер. Когда Пак уложил ребенка спать, мы сели за стол и Мин достала много всякой всячины. — Я бы достала вино, но нам всем нельзя. Пьянствовать Чимину я не дам. Как-нибудь в следующий раз.       И без вина было хорошо, Мин. Я забыла вместе с вами обо всем. Мы очень долго разговаривали. Чимину очень нравилась такая жизнь. Он был отцом. Как он нам позже сказал, он не всегда может провести вечер с ребенком. Поэтому, когда есть свободная минутка, он забирает Тэквона и нянчится с ним. Это очень мило. Ведь то, как он его убаюкивал, выглядело просто до слез, ведь в тот момент он так аккуратно укладывал его в кроватку и прелестно от нервов сжимал кулачки. Мы все умилялись с этой картины. Он же, заметив такую реакцию, начал что-то ворчать про то, что когда появятся свои дети, так же будем делать. Мин приготовила шикарный ужин. Сама же она была на своей диете для мам. Все-таки она кормила ребенка.       Просидев у них до десяти, мы с Чоном обоюдно решили поехать домой и дать мамаше отдохнуть. Ведь Тэ просыпался и не давал спать даже ночью. — Все же это здорово - иметь ребенка. — Зато когда он вырастает, столько будет проблем. Чон закатил глаза. Я сказала: «Ну и что». Он отрицательно покрутил головой, и мы поехали к нему домой. Впервые я была там с ним. Я была, когда его не было: когда ходила за вещями, когда машину пригоняли. Никогда не забуду, как Тэ из участка забирали. Включив музыку по громче, я поняла, что знаю ее. Начинаю мычать. — Нравится? — Угу, мне…- и я затыкаюсь. Молчи. — Что тебе? — Мне очень нравится она. — Смотрела фильм? — Нет. — Как-нибудь сходим на него. — Хорошо. Смотря на то, какой красивый Чонгук, я задумалась. Разве я хочу его бросать? Разве хочу кого-то другого? Мне нравились его темные волосы, и родинка под губой. А родинка на шее схожа с моей. Чонгук бы замечательно выглядел моим мужем. Но я уже запуталась: мой или чей-то? Вроде да, а вроде и нет. И все из-за него.       Подъехав к его дому, она тяжело вздохнула и улыбнулась. Он, взяв ее за руку, повел к двери и пропустил её вперед. Она пошла к нему. Это было что-то восхитительное, как в разных мюзиклах. Чонгук, наверное, совсем не чувствует этого. Она была и счастлива, и чувствовала себя обманщицей. Он ее любит, черт возьми, а она такое сделала. — Ты плачешь? — Просто поцелуй меня. И он сделал это потому, что она просила. Даже не зная, что Мине было сейчас так совестно, и этим поцелуем она хотела отвлечься от всего. Но это ухудшило все, и она еще больше расплакалась. — Стоп, я так не могу. Скажи мне, что с тобой случилось? — я трясла головой. Не скажу. Не скажу. Ты разочаруешься. Следовательно, зачем я это делала? А я не специально. Я правда не виновата. — Мина, я не могу понять тебя. — Просто будь со мной этой ночью. Чонгук не сразу понимает смысл ее слов. Но только когда она начинает сдирать с него верх, он облегченно выдыхает, потому что ждал.       Он прерывает ее действия и ведет в вою комнату. Мина собирается с мыслями. Она думает, что если сделает, то подтвердит то, что он думает. Что она любит его, но она ведь любит только его, ведь это так. Открывая дверь в комнату, он ведет ее к постели. Возбужденно целует и толкает. Она расставляет руки по бокам и закрыв глаза ждет. Чонгук сдирает рубашку на клепках и проводит языком дорожку от пупка до лифчика. Мина шумно вздыхает и тянется за его языком. Парень до конца снимает ее верх и сразу же оставляет ее руки в том же положении, что и она положила тогда. — Чонгу-у-ук, — тянет она, и он кусает ее за грудь. Гук ничего не замечает кроме желанного тела. Он хотел ее, он хотел и ее тело. Он слишком долго воздерживался и поэтому боялся, что возьмет ее грубо. Он не давал ей шанса дотронутся до него. Он, как животное, как под наркотиками, вкушал ее. Ему так нравилось покусывать ее тело, мять под собой. Это производило невероятные ощущения. И войдя в нее, он поглубже вдохнул ее запах. Не справляясь со своим прошлым, он аккуратно хватает ее за шею и интенсивно входит в нее, мыча и кусая губы. Она покрепче сцепиляет ноги на его спине.       Он совсем забыл это чувство — чувство доминирования над девушкой. Если же при людях он был очень милым и пушистым, романтичным, то в постели он любил подчинение. И, кажется, Мина совсем не была против, и роль нижней ей нравилась. Конечно, так поступать нельзя, и он взрослый человек, но что поделаешь, это вошло в привычку и никому не мешало. Миссионерская поза ему не нравилась, но он мог бы ее просто порвать. А крови (много крови) он не хотел. Чонгук целовал ее в щеки, в губы, в шею, под ушко, а она наслаждалась этим и вертела перед ним головой. Они оба улыбались и наслаждались друг другом. Ему казалось, она плачет от счастья. — Я тебя люблю. Слышишь? Я люблю тебя. Тебя и никого больше. Я люблю тебя, Чонгук, ты же знаешь? Я люблю тебя. *** The Neighbourhood – Dangerous Проснувшись от кошмара, Мина резко вскочила. Чон еще спал. Его рука упала с ее талии чуть ниже. — Будильник прозвенел? — сонно говорит он в подушку. — Еще нет, осталось несколько минут. Я встану. Мне нужно на учебу собираться. — Подожди. — Что? — оборачивается она. Сонный Чонгук приподнимается на локтях и чувственно целует ее, а она еле отвечает. — Можешь собираться. — А ты? — Скоро встану. — Не задерживайся, — она принимает сидячее положение и прикрывается одеялом. Поднимает с пола белье и быстро собирает оставшееся вещи. — У тебя красивая задница. — Спасибо, — усмехается она и выходит из комнаты сразу в ванную. Чон оставил много разных пометок на ней. Может теперь он успокоится и не будет доставать ее? Все закончится этим? Рубашка закрывала почти все засосы. Одевшись, она прошла на кухню чего-нибудь приготовить. До колледжа ехать полчаса, значит, у нее есть еще двадцать минут.       В холодильнике уже была еда. Она решила не заморачиваться и разогрела то, что было. — Я ожидал увидеть тебя в своей рубашке и у плиты. — Ну, не судьба. Я не хочу ничего готовить. Мне скоро выезжать. Ты отвезешь меня? Если нет, то мне надо будет уже убегать. — Конечно отвезу, в чем проблема? Мне самому на работу нужно. Он садится в брюках и белой рубашке за стол. — Чего ждем? Еда в холодильнике. — И что это за забота такая? — Ну, — смеется она. — Ладно, просто я же ничего не готовила. Хочешь кофе? Ты по утрам что ешь? — Мне хватит кофе, я схожу потом и куплю себе чего-нибудь. — Я постараюсь после учебы принести что-нибудь. Чтобы ты не голодал. Извини за такое утро. Я… Мне не привычно. Я растерялась. — Иди сюда, — хлопает он по коленям. — Что? — Садись ко мне на коленки. — Я осторожно встаю и сажусь. Он сразу обнимает меня за талию. — Чего ты боишься? Тебе ведь понравилось? — Понравилось, — сглатываю я. — Мина. — Чего? — Давай пообещаем друг другу, что не будем врать и что не будем изменять. Хорошо? Если же тебе кто-то понравится, то скажи мне пока не поздно. Хотя знаешь, может уже и поздно, потому что я люблю тебя.       Осталось самое сложное. Нужно было пойти в колледж. Замеченной или незамеченной. Хоть как. — Мина-а-а, — слышу его голос. Может, все-таки незамеченной? И этот голос такой пугающий, от которого даже коленки дрожат. — Что-то хотел? — Кто тебя подвозил? Папа или брат, кто? — обнимает он меня за шею. Хочется просто отрезать ему эту руку. Скинуть ее и бежать мыться. Так и ощущаю, как эта рука впитывается/въедается в кожу. — Парень? — Долго врать будешь? И чего он там стоит и смотрит? — Кто? Ну, не знаю. Тебе-то что, просто провожает взглядом. Он же мой парень. — Правда? А все ли этот парень знает про тебя про наш поцелуй? — Я ни в чем не виновата и не надо ничего ему как-то говорить об этом. — Мина, — останавливает он меня. — Чего тебе? Он с ухмылкой смотрит в сторону Чонгука, потом на меня. Чего он? Я хочу развернуться и уйти, как он снова разворачивает к себе и ладонью удерживает меня и целует. Я сжимаю плотнее губы. Какая гадость. Прекрати! Его поцелуи парализуют в плохом смысле. Хочется плакать. Нет, хочется реветь, сделать хоть что-нибудь, чтобы он отстал. Я лишь сжимаю со злости кулак и слышу приближающиеся шаги. — Давно ты с ним? — Нет! — Вы целовались не в первый раз! Может не стоило мне так лицо ему разукрашивать? Хиленького ты выбрала себе любовника. — Чонгук, я люблю тебя. — Ложь. — Я люблю тебя! — заплаканная кричу я. — Я ненавижу женские слезы. Прекращай реветь. — Чонгук, я не знаю, что мне с ним делать. Он начал приставать ко мне, я всегда отказывала ему, всегда! Но он не верил, что у меня есть парень. Он не верил. Чонгук, сам по суди, ну бывает же такое! Я не хочу ссоры! Ведь он только этого и хочет. Чонгук, я люблю тебя. Я бы все отдала, только бы не видеть его рядом. Ты не представляешь, сколько от него проблем. Я его боюсь, Чонгук, помоги мне.