Реальная сказочка

Весьма самоуверенное заявление он тут же решил подтвердить активными действиями – улегся на Ваню целиком и начал целовать. Парень протестующе замычал, потому что поцелуи больше напоминали насилие над ртом, но мажор, видимо, плевать хотел на чьи-либо желания, кроме своих собственных. Иван же ощущал отнюдь не возбуждение, а жесткую необходимость глотнуть кислорода. Кажется, до Жени дошло, что выбрана не та тактика, и от затяжных поцелуев он перешел к коротким, но не менее насыщенным – Иван чувствовал, что его губам уже недалеко до слоновьего хобота. – Непробиваемый, – прошептал Евгений в горящие Ванькины губы. – А если так? – это было сказано уже в ухо – Ваня дрогнул. Женя лизнул за ухом – и Ванька-дурачок выдал себя с потрохами. Это было его счастье и проклятье – эрогенная зона настолько чувствительная, что разум уходил в астрал на счет раз, стоило коснуться – случайно или нарочно – тонкой кожи за ухом. На всякий случай, чтоб не случалось ненужного, он в общественном транспорте в час пик всегда надевал капюшон. – М-м? – то ли удивившись открытию, то ли не поверив в чудеса, Женя на секунду замер, а потом повторил эксперимент. – Кажется, и у тебя, нехотибельный Ахиллес, есть своя пята. И, может, даже не одна. Насчет остальных зон повышенной чувствительности Иван не был уверен, но не исключал, что имеются, просто за ухом мог дотянуться кто угодно, а вот… Непроизвольный стон перекрыл сухой анализ – этот гребаный исследователь добрался до подмышки. И кто бы мог подумать, что место под градусник может оказаться таким чувствительным? Острота ощущений не давала сопротивляться в полной мере, и коварный соблазнитель пользовался этим по полной. Не прекращая ласкать давно известные и вновь открытые эрогенные зоны, Женя подбирался к Ванькиному вставшему члену, пока сам Иван беззастенчиво стонал. – До сих пор не хочешь? Свой вопрос-издевку он сопроводил мягкими поглаживаниями, сужая круги. Вот есть все-таки у мужиков проблема – сложно симулировать что желание, что его отсутствие: член-предатель все выдаст потенциальному противнику. – Да, Вань, однозначно не хочешь. А это так, морковка на вырост. – Он ощутимо сжал ствол, и Иван охнул. Чередование ласки и легкой боли – от этого и титан сойдет с ума, что уж говорить про рядового смертного. – Посмотри на меня! – попросил Евгений. Ваня рефлекторно исполнил нехитрую просьбу. Зеленые глаза затягивали, завораживали. Их обладатель словно хотел через взгляд передать все свои желания и терзания, надежды и чаянья, страдания и боль, если они были, конечно. В общем, сильно пошатнувшееся некоторое время назад самообладание теперь окончательно выбросило белый флаг и умотало в неведомые дали. Два ренегата (тело и разум) на одного Ивана – это явный перебор. Силы оказались слишком неравными, поэтому парень позорно капитулировал. – Вань, – очень тихо и проникновенно произнес Женя, – просто люби меня сегодня. Не очень поняв, что он хочет этим сказать, Иван авансом согласился на любое проявление загадочной “любви”. Женя же еще раз провел по твердому стволу, словно желая убедиться, что все оловянные солдатики достаточно стойки, и пошарил под подушкой. Оказывается, там хранить презервативы гораздо удобнее. Серебристый пакетик прозрачно намекнул, что близится апогей расплаты, но Евгений опять удивил: раскатал резинку по Ванькиному члену и очень неторопливо, опираясь одной рукой на его живот, а второй поглаживая себя, начал опускаться. Иван, обалдев, получил очередную порцию неизведанных доселе ощущений. Все было не так – и поэтому острее, мощнее, круче. Не помышляя ни о каком сопротивлении, он на автопилоте сложил руки на Женины бедра и бессловесно, сжимая-разжимая пальцы, просил того двигаться быстро и размашисто. Но Женя не был бы собой, если б по щелчку давал то, о чем его просят. Нет, он заставил пройти Ваню полный путь: карабкаясь к высшему пику наслаждения, почти ощутить небывалый оргазм и лавиной скатиться вниз, не дотянув какие-то доли секунды. Стонать поочередно от блаженства и разочарования, и так несколько раз подряд. Да уж, если Женька и не оттрахал Ванькину задницу, то его самого поимел по полной. Наконец, только когда наигрался чужими эмоциями и кончил сам, позволил это сделать Ивану. Они лежали рядом, обессиленные и, наверное, опустошенные. Повышенный выброс эмоций в любом случае требовал качественной релаксации. Говорить не хотелось, да и не о чем. Двигаться – тем более. Вообще ничего не хотелось, только лежать, закрыв глаза, и молчать. – Если хочешь, – все-таки нарушил тишину Женя, – можешь идти домой. – А? – недопонял Ваня. – Прямо сейчас? – Ну да. Не держу. – Он закатился под одеяло, отвернулся и буркнул напоследок: – Будешь уходить, дверь захлопни. Ту, внизу. Ивану понадобилось время, чтобы понять – его выставляют. Мажор, собственно, сделал то, что и планировал: использовал и выбросил, как презерватив. Ваня опустил глаза книзу, сдернул использованную резинку и бросил прямо на пол. Резкими движениями натянул одежду и вышел в коридор. Ни на втором, ни на первом этаже никого не было, лишь неяркие ночники позволили не заблудиться и не набить шишек в темноте. Очень хотелось хлопнуть дверью напоследок, но парень поборол желание – аккуратно прикрыл – и ушел в ночь. *** Сначала он долго плутал по поселковым улицам, пока на него не набрел местный патруль и не выставил за ворота. Было обидно, очень. Ребята в темной форменной одежде не грубили, рук не распускали, но подозрение скромная фигура, шарахающаяся по улицам, вызывала. Но Ване дали понять, что ему очень повезло – его просто изгоняют из маленького коттеджного рая, а могли б и передать по инстанции в какое-нибудь из учреждений закрытого типа. Машины изредка проносились по шоссе, но никто из спешащих водителей не предложил помощь одинокой фигуре. Все правильно: кто может ходить по шоссе в темноте? Только какой-нибудь нарик или алкаш, приличные люди по ночам не шарахаются. А еще не было налички – сколько-то денег имелось на карте, да проку от них? Вот и шел он себе, соскальзывая с ледяного гребешка, что наросли по обочинам. Долго шел, очень долго. Пока наконец не добрался до заправки и не зашел в тепло магазинчика. – Что-то еще? – спросила девушка в красном фирменном жилете, отбивая сникерс и воду. – Скажите, у вас тут нет случайно банкомата? Налички просто нет, а так хоть бы тормознул кого. Видимо, отчаянье в голосе было настолько очевидным, что кассирша сжалилась. – Сколько вам надо? – Не знаю, тысячу. Или пятьсот хотя бы. – Ну тогда надо ждать. Посидите. Ждали, как оказалось, любого клиента, который бы пожелал напоить своего железного коня бензином. Ваня даже задремал на стульчике, но наконец и ему удача улыбнулась. Мужчина средних лет согласился отдать наличку молодому человеку, а тот оплатил заправку по своей карте. Более того, незнакомец согласился подбросить до центра и высадил Ивана практически рядом с домом, и все это совершенно бесплатно. – Спасибо вам. – Да не за что, мне по дороге. Наверное, эта бескорыстная помощь доконала Ивана окончательно – настолько разителен был контраст между нормальным человеком и сволочным мажором. Парень поднялся в свою квартирку и, закрыв за собой дверь, просто сполз на пол – слишком много событий для одной ночи. Слишком. **** Потом Ваня заболел, и ему стало плевать вообще на все. На какое-то время его жизнь стала напоминать марионеточную – словно не сам Иван что-то делал, а кто-то дергал за ниточки, а он лишь подчинялся этим безмолвным невидимым командам. Надо утром вставать. Кому надо? Просто надо. Надо идти на учебу. Зачем? Потому что надо. Пора на работу. Для чего? Неизвестно, но надо. Видимо, душевное недомогание вкупе с физическим создали защитный купол, который не пропускал эмоции, мысли, чувства. Осталась только необходимость что-то делать, вот Ваня и делал. Потому что надо. И когда он прошел мимо оранжевой “ламборджини”, тоже ничего не дрогнуло. Или дрогнуло, но не сильно. Так, слегка. Оглядываться парень не стал, но шаг ускорил и едва не споткнулся о темный предмет, лежащий перед подъездом. – Ё-маё! Предметом оказалось неподвижное тело, лежащее в снегу. Тусклый свет позволил разглядеть ненавистную морду мажора, только почему-то всю вымазанную темным. Все-таки пригляделся и понял, что Женя весь в крови. Попытался перевернуть, тот застонал. Ну живой, и ладно. Вымазанными пальцами попытался подцепить телефон, но связи почему-то не было. То ли телефон, то ли оператор взяли перерыв. Очень вовремя, ничего не скажешь. Попытался найти телефон Евгения, но у того карманы были абсолютно пусты – видимо, попался на глаза местной шпане, вот они его и уделали. Блин, нужно хоть что-то было придумать. Совершенно позабыв, что раненых двигать нельзя, Ваня нарушил данное когда-то себе слово и опять начал спасать этого придурка. Ну не мог он бросить истекающего кровью на морозе умирать, каким бы тот уродом ни был. В квартире хоть в тепле будет, да и связь, может, появится. В общем, опять поволок его к себе. Диван принял гостя как родного, приветственно скрипнув пружинами. Телефон по-прежнему притворялся безжизненным кирпичом, и Ваня подумал, что надо, наверное, сбегать к соседям – от них вызвать скорую. На всякий случай проверил пульс – вроде ровный. Боязно оставлять одного, но все равно придется. Мельком взглянул на часы – глубоко за полночь, не лучшее время для визитов. Потянул дверь на себя и услышал протяжный стон с дивана. Тут же кинулся обратно, к раненому. – Эй, ты как? Ответом послужил новый стон и неразборчивое “Ваня-а-а”. – Тут я, тут. Сейчас, скорую вызову, ты только потерпи. – Да не, не надо скорую, – вдруг отчетливо произнес Евгений и сел без каких-либо усилий. Ваня обалдело уставился на воскресшего почти покойника и отказывался хоть что-то понимать. – Все нормально, ковбой: катафалк, венки и Шопен* пока отменяются. Так же легко поднялся и отправился в ванную. Пока он там плескался, до Вани дошло, что он опять свалял нехилого дурака – мажор снова позабавился, выставив его полным идиотом. Поэтому, когда Женя вернулся в комнату, полностью отмывшись от бутафорской крови, Ваня выдавил из себя: – Свалил отсюда. Быстро! Но гость нисколько не испугался надвигающейся бури. Просто обошел Ваню и сел обратно на диван. – Давай поговорим. – Убирайся, урод! – Не груби. – Женя был спокоен, как вершина Килиманджаро. – И не распускай руки. Все равно я тебя сильней. – Да мне похуй три раза. Просто уберись из моей квартиры и жизни. – Знаешь, Вань, ты удивительный. Удивительный дурак, все-то у тебя не как у людей. – У меня?! Это я сначала трахаюсь, а потом выгоняю как собаку? Или я бухой по городу рассекаю и плевать, кто там под колеса попадет? Или, может, я устраиваю тупые приколы, чтобы потом ржать с дебилами-друзьями? Это ты урод моральный, это у тебя не как у людей, а как у конченых скотов. Так что свали отсюда, не порти воздух. – Тебе, Ванька, не нужны мои деньги. Поэтому ты будешь со мной ради меня, а не для того, чтобы вытянуть побольше. – Твои дружки тебя стоят. И съебись уже. Злость сменилась усталостью, хотелось уже просто лечь и забыться, а не выяснять непонятно что. – Ну вот, ты можешь сделать меня лучше, твой шанс исправить вселенскую несправедливость. Месяц-другой – и, глядишь, буду не по клубам зависать, а кормушки мастерить и газоны стричь. Бесплатно. Ваня сполз на корточки и уткнул голову в колени. Сначала тихо, потом громче и громче он начал ржать. Женя смотрел на нарастающую истерику, выжидая. – Да-да, очень смешно. Может, и мне расскажешь, а то я малость не в теме. Но Ваня его не слышал, уже не смеясь, а всхлипывая. Пока Евгений размышлял, стоит ли уже окатить водой или дать проржаться окончательно, Иван начал хрипеть и буквально хватать воздух ртом – как рыба. – Эй, ты чего? Прикалываешься? – но сам понимал, что здесь уже не шутки: парень задыхался, ему катастрофически не хватало вдыхаемого воздуха. Женя оглянулся в поисках неизвестно чего, бросился на кухню и вернулся с обычным целлофановым пакетом. – Дыши! – сунул прямо в лицо Ивану. – Глубже дыши! Носом! Пакетик оказался волшебным, хотя Евгений прекрасно знал, что работает на чистом эффекте плацебо. Дыхание медленно, но выравнивалось. Ваня смахнул слезы и взял предложенный стакан с водой. – Ты только не торопись, аккуратно пей. Отпустило? – Ваня покивал вместо ответа. – Что это с тобой такое было? – Не знаю, – хрипло выдавил из себя. – Бывает иногда. – Ясно. Успокоительное есть какое? – Не. Женя выудил откуда-то телефон, начал набирать номер, чертыхнулся, выудил из другого кармана неведомую хрень, снова взялся за телефон. Судя по отрывочным предложениям, он заказывал лекарство с доставкой на дом. Видимо, курьер в прошлой жизни был скороходом, потому что заказ доставили в течение получаса. Женя напоил страдальца неизвестной микстурой: “Да не брыкайся ты, не яд, просто стресс снять” – и уложил на диван, прикрыл одеялом, а сам остался сидеть рядом. Непривычный к лекарственному допингу, к тому же бесконечно уставший, Иван принял предложенную заботу и вырубился. Женя же, понаблюдав с полчаса и сделав для себя только ему известные выводы, встал и, стараясь шагать так, чтобы не скрипели рассохшиеся половицы, покинул квартиру. *** Наутро ничего не напоминало о вчерашних драмах – как о постановочных, так и о реальных. Мажорик Евгений исчез под рев мотора мощностью в 760 лошадиных сил, но с тем, чтобы снова заслонить собой безоблачный горизонт через несколько дней. Правда, на этот раз, встречая Ивана около его родного алкомаркета, он не хохмил, не грубил и не вел себя как благодушный монарх на утреннем приеме. – Вань, привет, – окликнул парня, когда тот уже миновал оранжевую молнию. – Есть минутка? Да, такой интонации еще не было. – Нет. – Не сбавляя шага. – Если торопишься – могу подбросить. – Очень смешно. Спасибо, не надо. И ушел. Примерно зная, что из себя представляет мажор, Ваня был уверен, что тот начнет ныть и подкалывать, нарезая круги вокруг Ивана, причем на “ламборджини”. Но нет – Женя позволил ему спокойно уйти. Но назавтра сцена повторилась с полным соблюдением деталей: просьба – отказ – тишина. И на следующий – то же самое, с той лишь разницей, что в магазине смены не было, поэтому мизансцена разыгрывалась в других декорациях – около колледжа. На третий день Иван взбесился, на седьмой привык, к концу второй недели решил, что это забавно, на шестнадцатый, не обнаружив “поклонника”, забеспокоился. Идя домой в ночи, все гадал – то ли надоело Женьке и он решил прекратить свой затянувшийся цирк, то ли с этим клоуном что-то случилось. И, что самое паршивое, Ваня понимал, что оба варианта ему не нравятся. На исходе второго дня он уже беспокоился всерьез и поэтому, когда увидел Женьку, сидящего прямо на снегу перед подъездом и пьющего из горла, облегченно выдохнул. Даже слегка притормозил, чтобы дать этому алконавту озвучить постоянный диалог. Но тот молчал, изучая бутылку. – Замерзнешь, – не выдержал Ваня. – Алкоголь согревает, – невозмутимо ответил Евгений и снова хлебнул. – Заблуждение. – Ага. Но зато какое жизненное. – О чем тебе поговорить надо? – Здесь? – Женя поднял взгляд от бутылки. Иван открыл дверь и бросил через плечо: – Ну пошли уже. В квартире Женя привычно расположился на кухне, поставил бутылку посередине, как бы приглашая Ивана разделить выпивку с ним, и начал без предисловий: – Надоело мне. Не люди кругом – сволочи. Последний мой, художник криворукий, постоянно клянчил деньги на свои шедевры, ныл целыми днями, что никто не понимает его творческую натуру, а сам, как последняя блядь, вешался на всех подряд. В творческом поиске, сука. Ты меня когда подобрал, ну пьяного, он… Знаешь, что он сделал? Нашел какую-то барби с папочкиным кошельком, которая его, мать-перемать, понимает. Понимает, блядь! С ней он, видите ли, мужик, а со мной – дырка для траха. Женечкин прихлебатель! Евгений замолчал, и Ваня решился на вопрос: – А может, дело-то не в них, а в тебе? – Уж кто-кто, а он имел возможность убедиться в Женином отношении к людям. – Ну и во мне тоже. Только знаешь, когда вокруг тебя сволочи, то и сам ангелом не останешься. – А ты им был? – усмехнулся Ваня. – М-м-м, ну если только в маминых мечтах. – Ясно. Они помолчали, Женя пил, Ваня вертел в руках ключи. – Никто б из них не поступил так, как ты. Если б я кого кинул, а потом попался ему на глаза полудохлым, то наименьшая пакость с их стороны – это селфи на фоне трупа во всех соцсетях. – Хорошие у тебя друзья. – Не то слово. – От меня-то ты чего хочешь? – спросил Иван, уже выкинув белый флаг, но еще не сознавая этого. – Чтобы я водил тебя за руку и говорил, что такое хорошо, что такое плохо? Женя грустно улыбнулся, мазнул взглядом по разводам на потолке и ответил: – Не знаю. Ты, главное, рядом будь, а там разберемся. *** Ангел-хранитель выдохнул и передал свою тяжкую ношу собрату – теперь уже ему придется постараться, чтобы подопечный Иванушка-дурачок не сбился с пути. А как – это уже совсем другая сказочка. ________________________________________________________________ * Траурный марш – 3-я часть сонаты для фортепиано № 2 Фредерика Шопена, часто исполняется на похоронах.