«Сборник постов ФРПГ»

      Местная харчевня была не очень большой, не слишком уютной, выбор предоставляемый местной кухней был не богат и совсем не изыскан, но зато цены не кусались и за чистотой тут следили. Во всяком случае обувь к полу не прилипала и это было всецело заслугой, то и дело возникающей в зале, низенькой, коренастой бабки, всюду волочившей за собой метёлку и веник. Сама она являла собой поразительную смесь трудолюбия и ворчливости. Для человека производящего впечатления нелюбви к людям, она на удивление часто подходила к ним и с охотой ввязывалась в любой спор, отвечая на каждое брошенное в её сторону слово, чего он так и не мог понять. Бабка эта, звавшаяся – как ему удалось расслышать из разговоров – Врединной не обошла своим вниманием и вампира. За тот недолгий промежуток времени, что он провёл за столом она уже дважды почтила его своим вниманием, каждый раз требуя поднять ноги, чтобы подмести под лавкой. И всё бы ничего, но вампир сильно сомневался, что за десять-пятнадцать минут, там могло собраться столько грязи, чтобы потребовалось очередное подметание. Но так как никто в таверне на её деятельность не жаловался и послушно поднимал ноги по первому слову, он решил, что у людей просто так принято и молча смирился. Хотя манера, прямо скажем, была несколько раздражающей.       За окном расцвела ранняя, из-за пасмурной погоды, ночь и часть людей поспешило покинуть харчевню - правда в основном это были женщины. С их уходом оставшиеся мужчины ещё больше расшумелись. Тройка молодых девушек, работавших здесь официантками, несколько раз прошлись по средних размеров залу, зажигая свечи в канделябрах. Одна из таких официанток подходила и к его столу – заменить на половину истаявшие свечки новыми, поинтересовалась не желает ли гость ещё чего-нибудь, увидела на столе сорванное им объявление старосты с просьбой убить охотящуюся в округе тварь, пожаловалась на то, что из-за неё из харчевни до дома идти страшно. Незаметно для себя Детлафф оказался втянут в приятную беседу. Официантку, как оказалось, звали Эмилией, у неё была густая копна волос, красивого тёмно-шоколадного цвета и глаза им в тон, миловидное личико и приятная глазу фигурка, кроме того она недурно умела расположить к себе словом. Эмилия собиралась было уже присесть на лавку напротив, но именно в этот момент к нему и во второй раз подошла Врединна, прогнала девушку и вновь заставила вампира поднять ноги.       А свечки, которые забрала официантка, потом оказались вставлены в канделябр у входа, в замен совершенно истаявшим огаркам. «И зачем их тогда нужно было забирать? – недоумевал вампир, прикладываясь к кружке с бузой. – На столе не принято держать истаявшие свечи? – взгляд по сторонам, однако, полностью опроверг эту теорию. – Внимание к приезжему?» А вот эта мысль ему польстила, и он даже слегка приосанился, ибо заметить его в зале, сидящего в углу у оконца было не так-то просто. Весь в чёрном он напоминал неприглядную тень, за которую не особо-то глаз цеплялся.       Обеденный зал, как уже говорилось, был средних размеров, прямоугольной формы, с одного его боку были выпилены и в локоть длиной и шириной, небольшие оконца и в дальнем от вампира краю располагалась большая одностворчатая дверь. С другого бока тянулся длинный прилавок, за которым располагался спуск в подвал, из которого трактирщик таскал бутылки и маленькие бочонки, возле спуска была приотворённая дверь, ведущая на кухню, из которой несло смесью из запахов овсянки, сушёной петрушки, варёного лука, гречки, картошки и, конечно же, варёной капусты. Почти напротив двери располагалась лестница на второй этаж, где располагались крошечные комнатки. А за стеной, располагавшейся за спиной вампира находилась скромная конюшня, в которой какая-то лошадь недовольно рыла копытом жёсткую землю. Всё остальное пространство занимали длинные обеденные столы, видавшие лучшие дни, и потёртые скамейки, на которых были выцарапаны бранные слова, пошлые стишки и прочие глупости. Несмотря на позднее время, здесь было ещё довольно много народу, в основном мужского полу и все они голдели на перебой, подобно стае птиц, голоса их сливались в общий гул – тяжёлый и тягучий, состоящий из множества бессвязно звучащих слов и букв. На дальнем конце зала сидела большая компания из пяти человек, негромко и культурно переговаривавшихся меж собой:       - Ну и зима у нас выдалась, - жаловался невысокий старик, с длинной пышной белой бородой, которую он никак не мог оставить в покое и без перебоя щипал. – Правду говорят – беда не приходит одна. Мало было нам этой твари, как начались морозы! И ведь ворожей говорит, что и дальше холодать будет! Только подумайте – сегодня утром у моего коня в корыте вода инеем покрылась. Того глядишь – скоро снег пойдёт! Как мы тогда жить будем? Вот выпадет его в ладонь высотой и всё – ни один обоз с места не сдвинется, ни один путник в корчму не зайдёт, никто нормально работать не сможет. Всё, говорю я вам, - конец!       - Не хочу тебя расстраивать, дядюшка, - ответил самый юный и вместе с тем самый хлипкий мужичок. – Но всё уже почти сучилось. На западном склоне горы на днях сошёл снег, растёкся по всему тракту и сейчас там этого снега не то что в пол ладони – так он тебе местами и до колен дойдёт! Теперь в город товары с юга совсем не ходят…       - Как же не ходят, - фыркнул третий, дородный усатый брюнет. – А другие дороги на что? Коли одна пришла в негодность – так ведь и обойти можно. Коли желание есть. А у торговцев, свой товар везущих и в него не мало вложивших – такого желания навалом.       - Ну, да, конечно, скажешь тоже. Вот так взять – и объехать, - возразил хлипкий. – А ты видел какие телеги в город шли? Я вот - видел, и они огроменные, да ещё и нагруженные. Нет, такая телега где попало не пройдёт, а если застрянет – так полдня уйдёт на то, чтобы её вытянуть. Так что обозам этим придётся вертать назад и делать огроменный крюк. По морозу. Говорю тебе – не ходят в город больше товары по той дороге. У них кони от холода околеют прежде, чем те доедут. Или сами торговцы.       За столом завязалась жаркая дискуссия. Другие три мужика слушали то одного, то другого и время от времени кивали, то ли соглашаясь с доводами, то ли раздразнивая оппонентов. Тем временем, не далеко от них началась другая, куда более интересная, дискуссия. Стоявшая за прилавком женщина расталкивала уткнувшегося носом в кружку потрёпанного мужчину. Вампир отчётливо чувствовал резкий запах перегара, который он источал, глаза у него были раскрасневшиеся, а лицо имело неприятный землистый оттенок.       - Вранн. Вранн, вставай. Хватит тебе пить, иди домой.       - На кой мне теперь этот дом, Ифинья, - вяло отмахивался от неё мужик. - Оставь ты меня в покое! Там теперь нет никого, никто меня не ждёт из-за чудища этого распоганого. Что б у него земля под ногами разверзлась, что б его другие чудища убили и сожрали, - тьфу, - будь оно проклято. Аделичку мою милую сожрала, тварь посудная. А ей всего восемнадцатый годочек пошёл, я её замуж выдать собирался. Красивая, хорошая, добрая девочка, слова никому не сказала плохого. За что её, Ифинья, скажи, за что её боги у меня забрали?       - Они её в лучшее место забрали. Хорошая была девочка, не заслуживала она такой жизни – вот они её и забрали. А сейчас она смотрит на тебя и печалиться, что ты теперь по деревне шатаешься, в штаны себе, прости уж, ссышь, дряхнешь под забором и ждёшь, когда тебя чудище сожрёт!       - Эх, Ифинья, как же мне не пить-то? После смерти жены – Аделичька была моей единственной в жизни отрадой, как мне теперь быть-то!? Нету для меня больше в этом мире радости. Нету и не будет… - с этими словами он прижался к кружке губами и залпом выпил весь самогон.       - Надеться ещё радость, - тяжко вздохнула женщина. – Найдётся. Вот забьют чудище, так тебе сразу полегчает. Отомстят за твою Аделичку, рано или поздно отомстят.       - Не найдётся, - неожиданно серьёзно и убеждённо отозвался Вранн. – Уже никогда не найдётся. Если б я драться мог – давно бы уже к старосте пошёл в дружину. Но у меня ж нога, будь она неладна, та кляча с которой я полгода назад упал.       - Раз упал – значит так надо было. Значит боги уберегли от этого. Убило бы тебя чудище…       - Эх, Ифинья, да что ты заладила! Неси мне самогону!       - Вранн, хватит тебе уже.       - Самогону, я говорю, неси! – потребовал мужик, ударив каком по столу.       - Ты хоть поешь, что ли. Хочешь супа? У нас сегодня такие вкусные щи…       - Иди, я сказал!       Дальше прислушиваться к царившему в таверне шуму вампир не стал – отпала нужда. Оставив лежавшую перед ним тарелку щей, он глубоко втянул носом воздух, внимая звучащим вокруг ароматам и повернул голову к оконцу. Темнота, царившая снаружи, не позволяла людям ничего разглядеть, вампир же видел всё прекрасно, как если бы на дворе стоял ясный полдень. За тем окном он приметил женскую фигуру, приближавшуюся или, по меньшей мере, проходившую мимо харчевни, от которой отчётливо тянуло неприятным, даже противным запахом, который сложно было спутать с любым другим. Люди его совсем не ощущали, но специфический секрет, который выделяли волколаки сложно было спутать с чем-то другим. «Хорошо, - подумал Детлафф откладывая в сторону ложку. – Похоже мне повезло, тварь сама меня нашла. Осталось только прикончить её и принести голову старосте…»