Evil Boy

      Равномерный стук капель воды на край ванны, уже изрядно надоедливые хриплые стоны из соседней комнаты, тепло наших тел - что ещё нужно, что бы провалиться в царство Морфея?       Я прикрываю веки, кладу голову на плечо Сульфусу, всё так же продолжая обнимать, но несмотря на мою измотанность недавними событиями сон не приходит. В моей голове тем временем проскальзывает одно воспоминание из детства.       А за окном бушует буря, темнеют тучи, и льются их безутешные слезы по крышам соломенных домов. В своих железных кроватках уже спят остальные дети военных, за исключением меня и мальчика напротив. Стыдно, я ведь даже не помню его имени, хоть и была влюблена в эти синие бездонные глаза, волнистые пепельные волосы, смущенную улыбку и милый румянец на щеках. Дверь распахнулась, с порывом изнывающего ветра в неслась сюда его сестра и села к нему на кровать. Я, испугавшись наказания, притворилась спящей... Первый раз в жизни.       И кажется, я снова непроизвольно притворяюсь, но Сульфусу видимо только этого и надо было. Он прикасался к моему телу через свою, хотя скорее всего теперь мою футболку, иногда проводя руками по волосам и наматывая их на пальцы.       - Чегой-то мы не спим? - Она говорила с искренней заботой о своем младшем братике. - Не получается заснуть, я правда старался! Может расскажешь мне сказку? - А он ведь боготворил каждый ее поступок, словно она была ангелом, спустившимся с небес, выполнял все ее просьбы, внимал каждому слову. Я даже начинала ревновать, и то ревностью назвать это было сложно, ведь нам было по семь. - Жаль, что жизнь не сказка. - Она еле сдерживала слезы, как и учили наши отцы. - Но я всё же расскажу тебе одну историю, только обещай, что будешь внимательно слушать и не перебивать. - Комната погрузилась в тихий шепот мелодии музыкальной шкатулки, написанной скорее всего Бетховеном.       Я ожидала от него много более откровенных действий, но он со мной нежен. Иногда нас всё же одолевают страстные порывы, но Сульфус, будто борясь с собою, "не причиняет мне вреда". Как сейчас, я же абсолютно беззащитная, влюбленная, прямо идеальная жертва, а он только гладит, да махровым полотенцем укрывает. Не то что бы мне это не нравилось, просто ощущение такое, будто судила о человеке по чужим мнениям и сплетням, оказался же совсем другим. Стыдно.        Давным-давно явились из подземелий Ада к земному, честному народу семь дочерей дьявола. Четверых девиц прогнали из своих сердец невинные, совершенно случайно можно сказать, но трое успели подкупить человеческую душу. То были увешанная златом, серебром, самоцветными камнями да дорогими шелками Алчность; милая, пышная дамочка с широкой улыбкой, пухлыми щечками и корзиной сладостей - Чревоугодие; и наконец юная особа, стройная, пышногрудая, с порочными губами, словно сочные, спелые вишни, извивающаяся в развратном танце, имя ей Похоть.       Я всё же открыла глаза, когда он сказал, что любит меня, так искренне, чуть волнуясь, несмотря на то что я "сплю", ласково и еле слышно. Первое, что представилось моему взгляду - это татуировка, раньше спрятанная под копной непослушных волос, какой-то узор на оголенном плече, складывавшийся в единую, непонятную мне картинку. И кажется что где-то видела подобное.       Когда хоть одна из этих девушек пробирается в душу, приводит своих сестренок, а с ними и разрушение. Пообещай, что не будешь без разбора пускать в своё сердце... На следующий день её нашли порезавшую вены в душевой. Её - полубогиню! Маргариту... И всё таки кран надо починить.