- Это, всего лишь, жертва.

— Итак, ты жив. Рейес усмехается ярко-красными губами и подмигивает затягивающемуся сигаретным дымом Роуману. Годфри хмыкает то ли насмешливо, то ли раздраженно и выпускает клубы дыма из приоткрытых губ. Волчица морщит чувствительный нос и раздраженно машет ладонью перед своим лицом. Что за привычка курить рядом с ней? Эрика так никогда и не поймет. — Жив. Благодаря тебе, красотка. Годфри тушит сигарету и выкидывает окурок в открытое окно комнаты. Где-то внизу слышится шум подъезжающей машины и Эрика тихо смеется, когда видит, как Роуман прислушивается. Если бы он был оборотнем, то Эрика бы точно сказала, что он насторожил уши. Она смотрит, как Годфри нервно сглатывает и потирает ладони об ткань темных джинс. Нервничает. Когда слышится стук в дверь, Эрика прикусывает пухлую губу, наблюдая, как вампир слетает с подоконника и замирает посредине комнаты. Замирает соляным столбом и даже не шевелится, хотя внизу все также слышен стук в дверь. — Может, откроешь? Не думаю, что он уйдет. Роуман дергается, так, будто только сейчас заметил ее присутствие в комнате. Смотрит на нее, почти не моргая, и терзает губу зубами, почти до кровавых капель, текущих по подбородку. Эрика тихо хмыкает, а потом встает с кресла, подходя ближе. Обнимает за плечи, чувствуя каменные мышцы под пальцами. Запускает пальцы, в чужие волосы слегка ероша их, и улыбается нежно, ободряюще. Роуман тихо выдыхает, а потом опускает глаза вниз, понимая, что ведет себя, как ребенок. Рейес молчит, гладит по голове и обнимает крепче, заставляя, Роумана расслабится под руками. — Все будет хорошо. Вам просто стоит поговорить. Годфри устало качает головой, а потом вворачивает на лицо насмешку, больше похожую на оскал. — Ничего не будет хорошо. Он чуть не убил меня. Эрика закатывает глаза и фыркает, дергая прядку волос пальцами. — Тебе напомнить, что у него были на то все основания? Вампир морщится, смотрит на нее укоризненно, но вскоре опускает голову, признавая правоту сказанного. — А теперь ты пойдешь и поговоришь с ним. А мне надо прогуляться, подышать свежим воздухом. Возможно, найти кого-нибудь на ночь. Эрика оставляет на бледной щеке росчерк кровавого поцелуя и, улыбаясь, уходит, виляя бедрами. Роуман смотрит ей вслед и думает, что смог найти кого-то, кто будет рядом с ним вечно. Смотрит и понимает, что нашел себе еще одну сестру и лучшего друга. Роуман слишком привязался к этой стервозной волчице, которая всегда дает хорошие советы. Стук в дверь ненадолго затихает, а потом Годфри слышит шаги по лестнице. Они такие послушные, будто Питер бежит, спотыкаясь о свои ноги. Мягкая улыбка расцветает на его губах от звука чужого, но такого родного, сердцебиения, а потом Роуман натягивает на лицо излюбленную маску богатого засранца. Питеру не нужно знать, что при каждой их встрече дыхание замирает и улыбка становится такой обожающей, что тошнит. Питеру вообще не нужно знать, что Роуман давно простил почти, что свое убийство.