Mistake

Быть слугой — непростая участь. Однако быть слугой Артура Пендрагона — самое настоящее испытание, после него не каждый сможет остаться прежним и с головой на плечах. Мерлин признавался себе в этом только в те моменты, когда получал громкий выговор за не выстиранное вовремя белье или же за то, что не почистил доспехи. Но почему-то это лезло в голову именно сейчас, когда Мерлин натирал пол мастикой. Оставалось обработать ещё половину комнаты, а у него уже болела поясница, потому что он весь вечер днём ранее тренировался с одним венценосным ослом. В какой-то момент в комнату совершенно неожиданно ворвался тот, кого он так тепло вспоминал секунду назад. — Какое чудесное утро! Не правда ли? — что-то у него подозрительно хорошее настроение. Хотя пусть таким и остается, главное, чтобы дырку на новом белье не заметил. — Конечно, милорд! — ему легко говорить, ничего ведь не делает. — А вы разве не сегодня собирались тренировать новобранцев? — Сегодня, но позже — после полудня. А сейчас я бы хотел провести время с тобой, — это удивительно, должно быть, он шутит. Улыбка Артура, обращённая к нему, тянулась от уха до уха. И тот факт, что он хотел «провести время с ним» настораживал, потому что, хоть они и друзья, такого никогда не случалось. Обычно он отдавал приказы, мог беззлобно пошутить над ним, но никогда не выказывал особого желания разделить досуг с Мерлином. — Дай угадаю, тебе нужно, чтобы я помог тебе красиво поухаживать за Гвен? — единственная причина непривычной доброжелательности Артура. Он зачем-то разглядывал комнату, но его глаза всё время возвращались к лицу Мерлина. — Да нет же, Мерлин. Я хочу побыть с тобой, потому что ты мне нравишься. Разве я не говорил? — его лицо сейчас настолько растерянное, что Мерлин мог только восхититься его актерским мастерством. Еле сдерживая смех, он произнес: — Хорошо. И чем же ты планировал заняться? — Честно говоря, я надеялся провести время с пользой, а именно… — Артур резко сократил расстояние между ними, обнял Мерлина, притягивая его ближе за пояс, и потянулся за поцелуем. Мерлин же растерялся, не ожидая такого исхода событий. Прикосновение горячих губ к его щеке дало отрезвляющий эффект: он тут же выпутался из плотного кольца рук, пусть не без труда, и выбежал из комнаты. Остановившись где-то на половине пути к комнате Гаюса — и своей, в том числе — Мерлин прислонился к стене, начал выравнивать сбившееся дыхание и попутно обдумывать ситуацию. К нему только что полез целоваться Артур Пендрагон. Такое же только в страшных снах бывает! В голову закрались мысли о том, что тот заносчивый принц, кого он так долго знал, не стал бы этого делать. А значит, его кто-то заколдовал. Другого объяснения нет. Но кто и как это сделал? Всё происходило слишком быстро. Мысли неслись с бешеной скоростью, не успевая одна за другой, и вот Мерлин уже стоит на пороге уголка Гаюса. Влетев в комнату, он обнаружил лекаря сидящим за столом и смешивающим ингредиенты для средства, что должно помочь какому-то бедняге. — Гаюс! Мне нужно с тобой поговорить! — неимоверно жарко, то ли от быстрого бега, то ли от осознания того, что с таким он ещё не сталкивался. — Что случилось? — Артур ведёт себя странно. Мне кажется, его заколдовали. Нужно что-то сделать, найти противоядие. Где книга заклинаний? Должна быть у тебя, ведь ты брал её вчера. — Для начала успокойся, — Гаюс встал и подошёл ближе к Мерлину, указав на стул. — Что с ним не так? — Он… — жар подобрался к его лицу, стоило вспомнить о том почти-поцелуе. — Он пытался меня поцеловать. Я думаю, что это любовное проклятие. Но почему я? Почему не кто-то другой? Кому могло такое понадобиться? Гаюс пожевал губами и сел за стол, переводя взгляд на Мерлина. Наверняка он шокирован не меньше. В голове не укладывалось, с какой целью кто-то мог сотворить такое! — Нужно выяснить детали. Сосредоточься и попробуй определить, есть ли маги во дворце. Вполне возможно, что это кто-то из наших гостей. — Хорошо, я постараюсь. Ты не мог бы пока поискать в книге подходящее заклинание, чтобы избавить Артура от этого? Он может натворить всякого, пока будет под действием заклятия. — Я хочу помочь тебе, Мерлин, но не могу оставить пациентов. Сейчас чуть ли не эпидемия началась, от людей нет прохода. Если будет время, я попробую отыскать то, что нужно, но ничего не обещаю. Позже, находясь в своей комнатке, Мерлин пытался по ощущениям вычислить мага. Провернуть такой фокус ему удалось лишь однажды, и то было это так давно, что он уж и не вспомнит, как и что делать. В тот момент, в далеком детстве, всё получилось совершенно неосознанно, будто он всегда умел узнавать других магов. Тогда им оказался гость, прибывший к отцу из далёких краев. Мерлин сразу почувствовал почти физически ощутимую сильную ауру, исходящую от этого человека. Но теперь же маг находился не под носом, а замок большой. Он решил попробовать ещё раз, используя немного другую тактику. Сделав глубокий вдох, он с помощью волшебства поднял в воздух небольшой глиняный кувшин, что стоял на полу возле кровати. Чтобы удерживать его в таком положении, необходимо не выпускать его из поля зрения и главное — непрерывно использовать магию. Сей способ должен сработать, потому что колдун — это колдовство, и шансы почувствовать его, пользуясь этим самым колдовством, высоки. Когда Мерлин сконцентрировался на том, чтобы удержать кувшин, попутно думая о неизвестном маге, лицо незнакомца на долю секунды мелькнуло перед глазами и тут же исчезло. Он сразу узнал это лицо — оно принадлежало шуту при дворе короля, что прибыл для заключения мирного договора. Наверняка ему отдали приказ заколдовать Артура, иначе зачем бы ему это понадобилось. Поздно обнаружив, что время обеда, где он должен был быть, прошло, Мерлин помчался в покои Артура, потому что ему нужно сопроводить одного зачарованного осла на тренировочное поле и помочь ему с доспехами и оружием. Он столкнулся с Артуром на пороге его покоев, причем, в буквальном смысле. Мерлин опешил от неожиданности и чуть не упал, но принц осторожно поддержал его, не упустив возможности нежно провести рукой по его спине. Воспоминания о том несостоявшемся — слава Богу! — поцелуе ещё свежи, и Мерлин тут же отодвинулся на относительно безопасное расстояние. Относительно, потому что Артур достанет его в любом случае, и всё же чем дальше, тем спокойнее. — Мерлин, ты так быстро убежал! Я обидел тебя? Если так, то прости, пожалуйста, — если бы он не был серьёзен, то Мерлин бы точно засмеялся, глядя на полное сожаления лицо Артура. Нет смысла отрицать, что принимать извинения приятно, потому что он ещё ни разу не слышал, чтобы Артур вообще хоть перед кем-нибудь извинялся. — Я не обижаюсь, только постарайся так больше не делать, — что-то странное происходило в голове. Вроде можно и язвить без конца и края, даже кричать, а почему-то не хотелось пользоваться положением, тем более сейчас, когда лицо эдакой заносчивой задницы так сияло. — И скажи мне, кто тебя надоумил вот так сразу, без ухаживаний, подойти и? .. Или ты сам? — Я обращался к Гвейну. Он же у нас мастер любовных дел, вот я и подумал, что плохого не посоветует. Даже гарантию мне дал, что ни одна девушка не устоит. — Ну, может, девушка-то и не устоит, — почему-то стало весело, даже несмотря на то, что к ежедневным обязанностям слуги, коих и так хватало с лихвой, прибавлялось ещё и расследование, свалившееся как снег на голову. Оставшуюся часть пути до тренировочного поля они прошли в полной тишине, что грузом неловкости осела на их плечах и не растворялась до тех пор, пока они не встретились с остальными рыцарями. Те уже закончили тренироваться и аккуратно стаскивали с себя доспехи за дружеской беседой. Когда они узнали, что Артур идёт учить новичков, все решили остаться. Мерлин как и всегда начал закреплять броню на теле принца. Действуя на автомате, он молился, чтобы остальные не узнали о том, что Артур под чарами любовного заклятия, потому что узнай они, было бы как минимум неловко. Но удача не всегда была на его стороне. Обычно Артур, как только появлялся среди рыцарей, сразу становился центром и душой компании. Он всегда приковывал к себе внимание, пусть даже и не нарочно. Но сегодня он молчал всё то время, что ушло на облачение в броню, и не отводил взгляда от Мерлина. Тот же, поднимая глаза на Артура, всякий раз натыкался на его взор. Глупо полагать, что рыцари ничего не заметят, однако надежда умирает последней. — Артур, птичка нашептала, что у тебя новый любовный интерес появился, — громко начал Гвейн, подходя ближе и широко улыбаясь. — Расскажи хоть, как познакомились, какая она, если не секрет, конечно. — Да какие тут секреты. Всё-то вы знаете, — Артур перевёл взгляд на волосы. — Чёрные волосы, вьются. — посмотрел в глаза. — Прекрасные голубые глаза. Думаю, достаточно. Познакомились здесь, в Камелоте: подрались даже, защищал он какого-то крестьянина. — Он? — в один голос переспросили Леон и Персиваль, а Мерлин густо покраснел и попытался как-то скрыть это, опустив голову. — Ясно всё. Давайте, ребята, как договаривались, по два, — Гвейн похлопал по плечу Персиваля, тот отдал ему два золотых, а Леон — Ланселоту. — И что происходит? — очевидно, что они поспорили, но вот условия спора хотелось бы знать поподробнее. — Понимаешь… тут такое дело, — начал Ланселот. — Мы с Гвейном думали, что вы… пара. А эти двое пытались убедить нас в обратном. Вот мы победили. После ответа друга в голове мелькнула мысль, что зря он спросил. Нервы бы целее были, а так веко вон уже дергается. Почему эта напасть приключилась именно с ним? Конечно же, ему неимоверно повезло, что шуту не удалось влюбить Артура в кого бы то ни было другого, потому что тогда неизвестно, какими были бы последствия. Тренировка прошла в более или менее спокойной обстановке, если не считать того воздушного поцелуя. Благодаря ему над ними смеялась добрая дюжина новичков. Мерлин ушёл с тренировочного поля немного раньше, чем остальные, потому что ему нужно осуществить задуманное. А собирался он проверить, есть ли кто-нибудь в комнате господина шута, и, может быть, найти там что-то. Вполне возможно, что они попробуют заколдовать Артура снова, и во второй раз маг вряд ли ошибется, и это необходимо было предотвратить. Мерлин нашёл нужную дверь, подошёл к ней вплотную, стараясь ступать как можно тише, и прислушался, прижавшись к красивой деревянной двери с резным рисунком. Почти сразу стало ясно, что там кто-то есть. Скорее всего, это господин и его шут, из-за двери доносились их голоса. Ясно, что они разговаривали на повышенных тонах, потому что дверь — как и стены — толстая и пропускает только громкие звуки. Удавалось уловить только обрывки диалога. — Неужели так трудно — сделать всё правильно? Я что, мало заплатил? Скажи мне, в чём дело! — … забыл положить локон. Простите меня, господин, — половину фразы невозможно расслышать, шут тихо что-то мямлил. Значит, заклинание требует участия локона. Уже что-то. — Ты попробуешь ещё. Пойдёшь этой же ночью И если на этот раз принц не влюбится в Вивиан, ты останешься без своей волшебной головы. Ты меня понял? — леди Вивиан, дочь короля, как можно не догадаться! Король никому постороннему не позволяет даже говорить с драгоценной дочуркой. И если Артур в неё влюбится, пусть даже по вине заклинания, развяжется война. Остаток их разговора проходил более спокойно, и расслышать что-то было уже трудно. Но главную мысль уловить было просто. Шут попытается снова, придёт к Артуру ночью. Нельзя позволить этому случиться. Придётся провести ночь в спальне этого влюбленного идиота. Когда мысли перестали так резво бегать по голове, и всё хотя бы как-то разложилось по полочкам, стали появляться вопросы. Если шут забыл подложить Артуру локон, значит там были его, Мерлина, волосы, иначе заклинание не подействовало бы. Откуда они могли там появиться? Хорошо, разбираться с проблемами надо по мере их поступления. Снаружи уже стемнело, и по уму пойти бы к Артуру, а то вдруг маг решит проделать всё пораньше, но… Не понятно, что думать и чувствовать по поводу сложившейся ситуации. Никогда ещё он не сталкивался с подобным, и всё это вызывало смущение. С одной стороны, почему-то хотелось сейчас быть рядом с Артуром, но с другой… это был не он. Его странное поведение было обусловлено магией. И когда всё закончится, сможет ли он забыть обо всём, что происходило? Решение направиться к Гаюсу пришло в качестве спасения. Мерлин мог обсудить с ним почти всё, что волновало и даже вгоняло в краску. Даже на душе полегчало от осознания, что есть такой человек, кто всегда поможет и поддержит в трудную минуту. — Гаюс, ты нашёл что-нибудь? — с порога спросил Мерлин. — Извини, но у меня действительно не было времени. Я узнал только то, что существует около двухсот способов приворота и восемьдесят включают локон. Однако ингредиенты везде разные. Если бы ты мог найти хоть что-то, что использовалось при наложении заклятия, я бы мог узнать больше и даже выяснить, что за заклятие наложил маг. — Хорошо. Гвен приставили обслуживать этого господина на время прибытия короля и его приближенных, поэтому я мог бы её попросить поискать что-то в его комнате. Правда, придётся рассказать ей, что Артур заколдован и придумать, зачем мне понадобилась какая-то трава или камень. — Уверен, ты справишься. — Не знаю. Чем дальше, тем запутаннее. Я подслушал их разговор с магом. Если бы у него всё прошло гладко, Артур бы влюбился в леди Вивиан и последствия были бы весьма пугающими. Но он забыл подложить локон. Он попробует снова, сегодня ночью, поэтому мне нужно там быть. Наверное, видно за версту, что всё смешалось в голове Мерлина, иначе Гаюс не смотрел бы так пристально. Он всё и вся насквозь видит. — Тебя беспокоит что-то помимо излечения Артура, верно? — трудно ответить, пытаясь одновременно скрыть то, что чувствуешь, и наоборот — открыться. — Я не знаю даже… Он старается завоевать моё расположение, хоть и заколдован. А я не знаю, как себя вести. Почему-то не могу взять и оттолкнуть. Но если ничего не сделать, то что будет потом, когда всё закончится и мы снимем заклятие? — Слушай то, что говорит тебе сердце и внутренний голос, мой мальчик — не ошибёшься. Время уже позднее, нужно идти. Чем ближе Мерлин подходил к опочивальне Артура, тем отчётливее слышались слова Гаюса. Как узнать, что говорило сердце, что внутренний голос подсказывал? В этом-то и проблема. Если ориентироваться на чувства, то где гарантия того, что не останешься потом у разбитого корыта? Правильно, её нет. Но самым важным сейчас, да и вообще, было спасти Артура, ведь таково его предназначение. Не хотелось идти туда ещё и потому, что появилось опасение по поводу возможных приставаний Артура. Ясно, что он под чарами и нельзя реагировать на его выходки слишком уж серьёзно, но всё же. Если не отталкивать, как потом в глаза смотреть? Ведь заклинание они снимут, а служить Мерлину ещё долго. Он под действием магии, а значит не примет отказа, будет дальше добиваться своего. Невесть что случится с их дружбой, когда чары спадут и он станет прежним. И самое худшее. Что если в решающий момент он не захочет отказывать?