Совершенно другая история.

В восемь тридцать утра Большой зал, как и обычно, открыл студентам свои двери для завтрака. Пятнадцатый день февраля совпал с воскресением, что было на руку большинству ребят, ибо празднование дня всех влюбленных, у многих из них, затянулось до самого рассвета. Едва Лионика заглянула в Большой зал, чтобы позавтракать, она почувствовала тошноту. Девчонки сладко хихикали, хвастались друг перед другом подарками и валентинками. Парни же громко гоготали, делились друг с другом своими достижениями, спорили. Все было вполне нормально для пятнадцатого февраля, но и слишком возмутительно — противно. Блэк никогда не понимала, как девушки могут строить из себя дурочек, чтобы понравиться таким вот идиотам. Вот Фред совсем другой. Он умный, веселый, никогда не будет выставлять свою личную жизнь напоказ. Фред, в отличие от многих других ребят — надежный. И это, то что всегда привлекало Лионику в людях. Всю ночь она не спала. Столько мыслей и чувств вызывал в ней один-единственный парень. Ее парень. Все происходящее казалось каким-то девчачьим сном с розовыми бабочками и цветочками. Ли чувствовала себя самой счастливой и это больше не казалось ей странным. В Большом зале пахло яичницей с беконом, сладкими пирогами и крепким чаем. Знакомые запахи в тот момент манили словно амортенция. За столом Слизерина сидели ни много, ни мало десять человек, включая Гарри и Драко. У Поттера был почему-то виноватый вид и он смотрел в свою пустую тарелку так, будто увидел в ней свое будущее. А вот Малфой выглядел безразличным ко всему. Подперев щеку рукой он без особого интереса, разглядывал заколдованный потолок. — Что это с вами? — с удивлением поинтересовалась Ли, присаживаясь напротив друзей. Гарри не обратил на нее внимания, его взгляд все так же был устремлен в пустую тарелку, а вот Драко голос подруги все же вывел из прострации. — Вот, — он протянул девушке свежий выпуск «Ежедневного пророка», устало наблюдая за сменой настроения в ее лице. ПОЖАР В ХОГСМИДЕ. «Пять домов на самой густонаселенной улице деревни Хогсмид загорелись этой ночью. По данным наших компетентных источников, пожар начался в четыре часа утра, когда все постояльцы и жители Хогсмида крепко спали. По словам очевидцев, авроры прибыли лишь к шести часам утра, когда дома уже обвалились, оставив на своих местах лишь кучу обуглившихся обломков. Аластор Грюм и его заместитель Сириус Блэк от комментариев отказались, когда как Министерство утверждает, что ни один житель Хогсмида не пострадал, а пожар был лишь несчастным случаем, устроенным матерью-природой. От дальнейших комментариев Министерство так же отказалось. Некоторые жители деревни утверждают, что видели некую темную метку в небе над деревней в тот самый момент, когда начался пожар. И хоть Министр и опровергает все эти домыслы, достаточно ли его слов для того, чтобы пресечь слухи о нескольких телах, вынесенных утром из сгоревших домов? Испуганные волшебники и колдуньи, которые, были очевидцами и пострадавшими, ожидают ответов со стороны Министерства. Также они надеются на какие-либо разъяснения со стороны аврората. До сих пор точно неизвестно, были ли причастны к пожару Пожиратели Смерти и была ли в небе темная метка в действительности. Но, полагаю, что в ближайшее время мы докопаемся до правды. Наша редакция выражает соболезнования пострадавшим в сегодняшнем пожаре и призывает всех остальных к максимальной внимательности и осторожности.» — Какой кошмар! — воскликнула Лионика, отбрасывая газету в сторону. — Не могу поверить, что Пожиратели смогли устроить такое «представление» прямо перед носом у Дамблдора! По обе стороны от Блэк приземлились только что подоспевшие близнецы Уизли. Они, видимо, уже были в курсе событий, ибо выглядели обеспокоенными. — А что Дамблдор? — вмешался в разговор Фред. — Он сейчас нечасто бывает в школе, что уж говорить о Хогсмиде. Лионика тяжело вздохнула. Фред был прав. В последнее время Дамблдор действительно слишком много отсутствует. — Меня поражает министерство, там слишком яростно отрицают причастность Пожирателей к поджогу, хотя факты говорят сами за себя, — заметил Джордж. — Это наводит на мысль о пособниках, — продолжил Фред. Драко и Ли коротко переглянулись и одновременно взглянули на Гарри. Пальцы, уже давно сжимающие чашку с утренним кофе, побелели от напряжения. Гарри поспешно отставил чашку в сторону и немного раздраженно оглядел всех собравшихся. Обсуждать этот пожар ему совершенно не хотелось. Люди снова пострадали, министерство опять закрывает на все глаза, аврорат молчит. Ничего нового, по сути, своей не произошло, за исключением того, что произошло это все очень близко к Хогвартсу. Волдеморт перешел в наступление, но дела до этого кроме самого Гарри и кучки его однокурсников нет. Вопросов с каждым днем становиться все больше, а ответов как не было, так и нет. — Закроем тему. Мы ничего не докажем, — наконец, сказал Поттер. — По крайней мере, сейчас. — Я думаю, надо написать Сириусу, — решительно, добавил Драко. — О нет, — протянула Ли. — Только не отцу. Он все равно нам ничего не скажет, только прочтет лекцию о том, что мы дети и не должны лезть куда не следует. Гарри согласно закивал. — Она дело говорит. Спрашивать у Сириуса смысла нет. — Хорошо, тогда я напишу Римусу, — нехотя сказал Малфой, поправляя упавшую на глаза челку. Лионика и Гарри задорно переглянулись, но говорить ничего не стали. — Так, значит подробности с Малфоя, а что будем делать мы? — с наигранным возмущением, спросил Фред, оглядываясь по сторонам. Большой зал тем временем наполнялся голодными студентами и некоторые слизеринцы уже метали презрительные взгляды в сторону гриффиндорцев за своим столом. — Сидеть на попе ровно и не лезть куда не следует, — быстро сказала Блэк с чрезвычайно умным видом. — Думаю, стоит устроить еще одну встречу ДФ… Добродушно улыбаясь, Фред с крайней осторожностью приобнял девушку за талию. Он все еще боялся спугнуть ее, да и реакция остальных членов их странной компании еще была под вопросом. Гарри весело оглядел друзей. Он уже давно понял, что отношения между этими двумя лишь вопрос времени. — Полагаю, нам надо просто смириться с этим, — указывая на Фреда и Лионику, констатировал он. — Эх, сестренка, ты только что разбила все мечты своей бабки о наследии великого рода Блэков, — с наигранным разочарованием, изрек Драко. — Заткнись, Малфой, — в один голос, выпалили Ли и Фред. Джордж рассмеялся. — Не хочу вмешиваться, но нам пора, Фредди, — утягивая брата за рукав мантии, напомнил он. — Увидишь свою ненаглядную позже. — Мы займемся организацией собрания, но сначала нам нужно закончить кое-какое дельце, — уже выйдя из-за стола, объяснил ребятам Фред, напоследок целуя Ли в щеку. Слизеринцы, как один, посмотрели на Блэк такими убийственными взглядами, что Василиск в этот момент, вспомнился ей вполне безобидной змейкой. Но и не только слизеринцы обратили внимание на столь необычное прощание бывших конкурентов. Трагедия в Хогсмиде уже не казалась сплетницам Хогвартса такой уж актуальной в сравнение с тем, что они только что увидели. Не уж-то только что образовалась новая пара? Слизеринка и Гриффиндорец вместе? Или Блэк просто приворожила Уизли амортенцией? Перешептывания и взгляды взбесили Блэк уже через пять минут. Она уверенно поднялась с места, хлопнула ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание и громко крикнула: — Да, черт возьми, мы с Фредом встречаемся! Довольны? А теперь заткнитесь и перестаньте смотреть на меня такими идиотскими взглядами! Гарри и Драко громко заржали. Ситуация показалась им до ужаса комичной. И даже злобный взгляд подруги не мог заставить их успокоиться. Но вот, что смогло: — Молодец, Блэк, мало тебе того, что ты и сама предательница крови, так еще и парня такого же нашла, — спокойно продекламировал Седрик Мальсибер, высокий светловолосый семикурсник, один из авторитетов «слизеринской общины». — Твоего мнения не спрашивали, Мальсибер, — вступился за подругу Гарри, вставая из-за стола. — О, Поттер, а твой отец не учил тебя, что вмешиваться в чужие разговоры невежливо? Ах, да, он же умер еще до того, как ты в горшок ходить научился, — выплюнул Мальсибер, поднимаясь вслед за противником. Лионика напряглась было, они с Драко переглянулись и решили пока что не вмешиваться. — А твой папочка-пожиратель смерти чему тебя научил? Ах, да, ты же никогда его не видел, потому что он сидит в Азкабане, — ехидно, заметил Гарри, нащупывая волшебную палочку в кармане. Студенты все как один повернулись в их сторону, друг Седрика — Грэхэм Монтегю метнулся к нему словно метеорит, предчувствуя драку. Лионика и Драко мгновенно вскинулись и встали рядом с Гарри. На пару секунд все студенты всполошились, кто-то побежал звать преподавателей, Мальсибер гадко оскалился, а потом резко вытащил из мантии палочку и крикнул: — Остолбеней! Гарри тут же отразил заклятие, но Мальсибер не собирался просто так отступать. Он считал своего отца великим человеком и не терпел в его адрес оскорблений. — Ты позоришь имя волшебника, Поттер, — по-змеиному, протянул Седрик. — Все мы знаем, что ты уже давно бегаешь за грязнокровкой-Грейнджер. Скажи, она хотя бы уже дала тебе? Или для нее ты недостаточно известный, как Виктор Крам? Последней каплей для Гарри стало упоминание Гермионы. — Петрификус Тоталус! — закипая от злости, выпалил он. — Импедимента! — бросил Монтегю, но его чары отразил подоспевший Драко. Грэхем тоже не стоял в стороне, он почти сразу направил палочку на отвлекшегося Малфоя, но тот все же смог поставить щит в самый последний момент. — Экспелиармус! Неожиданно, Мальсиберу удалось вырвать палочку из рук Поттера. И если сам Мальсибер был уверен в том, что уже победил, то Гарри это нисколько не смутило. Секундное замешательство, и он уже сбивает с ног Мальсибера, вырывая палочку из его рук. Пока Драко отражал чары Грэхема, а Гарри ломал нос Мальсиберу, к шокированной Лионике подоспела Гермиона и выкрикнув: — Инкарцеро, — тут же связала всех четверых слизеринцев веревками. К этому моменту уже подоспели Снейп и МакГонагалл. Протиснувшись сквозь толпу зевак они грозно оглядели виновников драки. — Поттер, Малфой, Мальсибер и Монтегю, за мной, — холодно процедил Северус Снейп, отменяя заклятие инкарцеро. — Продолжайте завтракать! Тут не на что смотреть, — приказала всем профессор МакГонагалл, жестом призывая Гермиону и Лионику следовать за ней, Снейпом и мальчиками. Шестеро студентов в сопровождении профессоров шли, как они уже заметили, к профессору Дамблдору. Монгегю выглядел мрачнее тучи, Драко смог порвать ему мантию и обезоружить в самом конце драки. Это слишком сильно давило на самолюбие Грэхэма, учитывая то, что он не смог попасть в Малфоя ни одним заклятием. Мальсибер был невероятно зол, Гарри не только обезоружил его, но и раскрасил так, что мать-родная не сразу узнает. Впрочем, ему было чем гордиться. В отличие от Монгегю, он смог дотянуться до своего противника. Теперь правый глаз избранного без проблем сможет осветить подземелье. Всю дорогу до кабинета директора мальчишки смотрели друг на друга с ненавистью. Будь у них еще один шанс, то в тот же миг они сцепились бы снова. Лионика и Гермиона шли позади всех молча. Говорить не хотелось. Хотелось вернуться на полчаса назад и вместо Гарри и Драко пуститься в драку с семикурсниками.

***

После долгого разговора с Дамблдором в его кабинете, Лионику и Гермиону отпустили. Директор говорил о том, как важно сохранять дружбу внутри факультета и что-то о том, как плохо устраивать дуэли вне дуэльного клуба. Всем четверым был объявлен выговор и, конечно, директор обещал сообщить родителям. Драко большего всего возмутил тот факт, что Дамблдор даже не поинтересовался причиной драки, не говоря о том, кто начал ее. Но когда он собирался указать на это, МакГонагалл весьма строго пресекла это. После разговора с директором и его замом парней отправили в кабинет Снейпа для определения наказаний. Декан слизерина — Северус Снейп, отличался от других двумя фактами: хладнокровием и хронической непереносимостью людей с фамилиями Поттер и Блэк. (Не будь Драко его крестником, то Малфои тоже попали бы в число непереносимых.) Вскоре, выслушав еще одну общую нотацию, парни получили свои наказания. Для Мальсибера и Монтегю нашлась отработка у Филча и чистка котлов. А вот наказание для Поттера и Малфоя нашлось лишь после километровой речи профессора о плохом примере (парни сразу поняли, что подразумеваются Сириус и Римус) и обещания скорого отчисления. Однако их наказание оказалось суровее, чем у Мальсибера и Монгегю. Одна отработка у Хагрида и запрет в походе в Хогсмид до конца года. Спорить с деканом никто не стал. Не из вселенского страха, конечно, просто все это было бы бессмысленно. Снейп — терпеть не мог их компанию. И для него любые доводы являлись бы не достаточно обоснованными. Хотя отомстить Снейпу Гарри и Драко собирались в кратчайшие сроки.

***

После разговора со Снейпом парни чертыхаясь направились к Хагриду. Им повезло с отработкой, но отстранение от Хогсмида стало для Гарри и Драко большим ударом. Конечно, туда можно легко попасть с помощью тайных ходов, но это ни одно и тоже. Хагрид встретил друзей, как и всегда радушно. Цель их прихода, в принципе, была леснику не в новинку. Налив парням чай со своими фирменными булочками, он ничего не стал спрашивать, впрочем, Драко почти сразу выпалил все как на духу. — Вы на Дамблдора не обижайтесь, у него забот много, — повторял Хагрид чуть ли не в каждую их встречу. Спорить с ним просто не хотелось, поэтому тему Гарри почти сразу пресек на корню. — Меня больше заботит пожар в Хогсмиде, — сменил он тему. — Ты случаем ничего об этом не слышал? — Да что ж, я больше вашего знаю? Что в Пророке прочитал то и знаю, — ответил Хагрид. — Но ты же не считаешь, что Пожиратели не имеют к этому никакого отношения? — спросил Драко, незаметно выкидывая булочку под стол. — Так всем понятно, что это они устроили, — сказал лесничий. — Всем кроме Фаджа. Но лучше уж такой министр, чем какой-нибудь последователь Сами-знаете-кого. Гарри и Драко переглянулись. А что, если предполагаемый последователь Волдеморта не только близок к Фаджу, но еще и метит на его место? *** Когда чай был допит, Хагриду все же пришлось дать друзьям работу. Гарри рубил дрова во дворе, а Драко помогал великану в хижине. Февраль в этом году выдался пасмурным и морозным, но сегодня день был на удивление ясный. Солнечный свет показывал свою яркость, проникая в глубину Запретного леса. Снег сверкал и поблескивал на солнце, а хижина Хагрида выглядела, как никогда волшебно. Гарри же, казалось, этого не замечал. Голова у него просто раскалывалась на части от навалившихся в одночасье проблем. Пожар в Хогсмиде, личные неприятности, драка, неудачный день Валентина. Все это давило. Он достал из кармана пачку тех самых сигарет купленных у Ли Джордана и поджигая одну, закурил. В последнее время Гарри действительно слишком много курил, но признаваться в зависимости готов не был. Сам собой у него всплыл вопрос: «А курил ли его родной отец в его возрасте?» Сириус никогда не рассказывал об этом. Да и Кристина бы не позволила ему. Поттер вдруг осознал, что слишком мало знает о родителях. Не потому что Сириус мало рассказывал о них, а потому что сам Гарри не особо часто интересовался. И именно сейчас ему показалось это неправильным. Из потока мыслей его вывел скрип приближающихся по снегу шагов. — Привет. Гарри быстро затушил сигарету и обернулся на голос. Прямо к нему шла Гермиона. — Чего тебе, Грейнджер? — сдержано, спросил Гарри, возвращаясь к дровам. Гермиона поморщилась. Сейчас ей хотелось просто уйти, бросить все, но она уже не могла. — Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке, — ровным голосом, продолжила она. — Уточни, пожалуйста, о чем ты сейчас справляешься? — выпалил Гарри, разрубив очередное полено. — В порядке ли я после того, как ты кинула мне мой тебе подарок в лицо вчера вечером? Или ты про то, как я побывал на двойном-вынесе мозга у преподавателей утром? — Гарри, — пресекая его бормотания, протянула Гермиона. — Ты разозлил меня вчера. И не вздумай отрицать, что ты вел себя не как идиот. Поттер, отбросил топор в сторону и, наконец, повернулся к когтевранке лицом. — И что я сделал? — с вызовом, поинтересовался он. Гермиона глубоко вздохнула. — Ты уселся на преподавательский стол в Большом зале и вслух зачитывал все полученные валентинки, — начала Гермиона. — Ну и что? Эти шедевры современно поэзии должны были услышать все, — пресек ее нравоучения Гарри. — Ты раскрывал имена отправителей, — возмущенно, напомнила ему девушка. — Хогвартс должен знать имена своих героев, — пожал плечами Поттер, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — После этого ты крикнул на весь зал, что только одна девушка удостоится подарка от тебя, — складывая руки на груди, продолжила Гермиона вступив на шаг ближе к Гарри. — Ну вот, сказал — сделал. Я преподнес его тебе от всей, скажем так, души, а ты… — легкомысленно протянул Поттер, наигранно отмахиваясь от девушки. Грейнджер картинно закатила глаза. — Я бы приняла твой подарок, не будь он частью твоей театральной постановки, Поттер, — уже спокойно, сказала ему девушка, отводя взгляд в сторону. Гарри вытаращил на нее глаза, но ничего не ответил. — Я слышала, что сказал Мальсибер, — пробормотала Гермиона. Гарри кивнул. — Ты все правильно сделал. Сказанное старостой-Грейнджер не укладывалось у него в голове и прежде, чем он смог сообразить ответ, она поцеловала его. Словно ток пронесся по его телу. Первые секунды Гарри был в замешательстве. Поцелуи с Грейнджер так давно снятся ему во снах. А что, если и это сон? — поначалу подумал он. Но потом вдруг притянул девушку к себе, обнял и губами открыл ее рот, углубляя поцелуй так, что у Гермионы подкосились ноги. Больше ничего не было важно. Мальсибер, Крам, Рон Уизли — плевать. Драки, ссоры, слезы — плевать. Все это теперь неважно. Только бы не отпускать больше ее из своих объятий. Только бы не делить ее ни с кем. Гарри впервые за долгое время почувствовал себя умиротворенным и живым. Если она будет рядом, то и война перестанет быть катастрофой.