Похищение

      — И что дальше? — тихо спросил Шерлок лежащего рядом Джима.       — Всё, что захотим, — беспечно отозвался криминальный гений.       Холмс усмехнулся и расслабился. Думать сейчас не хотелось совершенно. Как ни странно, лёжа в сильных объятьях Джима, Шерлок не чувствовал скуки, не было потребности куда-то бежать, раскрывать очередное запутанное дело, искать новую дозу адреналина, потому что всё это и так было — лежало, крепко прижимая детектива к себе, и перебирало спутанные кудряшки.       Джим мысленно показывал язык всему миру, однако стоило подумать и о безопасности. Мориарти чётко осознавал, что на них будут охотиться: и он, и Шерлок нажили себе немало врагов. Большая их часть, конечно, уже на том свете, но другие не упустят возможности прикончить и гениального преступника, и гениального детектива. Печально. Джим уже привык к своей Лондонской квартире и передачам на детском канале — это было весело.       — Нам нужно исчезнуть, — словно прочитав его мысли, говорит Шерлок.       Джим на секунду замирает, чувствуя немедленный отклик на эту мысль. Таких, как они, больше не существует в целом мире.       — Ты, как всегда, прав, mon cheri, — улыбается Джим, прижимая Шерлока ближе к себе, словно желая стать с ним одним целым, хотя, быть ближе, чем они уже есть, просто невозможно.       Их сердца бьются в одинаково спокойном ритме, их души, если у них вообще есть души, настолько близки, насколько это возможно, а мысли текут стремительным потоком в одном направлении.       — Мы доведём игру до конца. Это будет гениальная развязка — взлёт и падение, — восторженно произносит Мориарти, и глаза его загораются предвкушением и азартом.       Шерлок смотрит на него долгим пронзающим взглядом, от которого мурашки бегут по спине, а пресловутое сердце замирает, пропуская несколько ударов. Когда-то Джим приучил себя считать удары своего сердца по одному в секунду, а сейчас его сердце сделало один удар за три секунды. Мориарти искренне считал, что глаза Шерлока обладают невероятным свойством — завораживать. Они были совершенно неповторимы, словно имели особенную мимику, способную передать любую эмоцию своего хозяина.       — Как много пафоса, — сокрушённо вздохнул Шерлок и Джим улыбнулся.       Холмс, как и раньше, старался минимизировать любое излишнее проявление эмоций. Сам же детектив просто не до конца понимал, зачем они вообще нужны.       — Шерлок, милый, пафос — это наше всё, — весело произнёс Мориарти, получив в ответ грозный взгляд прекрасных глаз.       В моменты гнева лицо Холмса преображалось просто невероятно. Казалось, что черты его лица становятся ещё острее, глаза темнеют, а кожа бледнеет сильнее обычного. Он был прекрасен, его Шерлок. Детектив смотрел на улыбающегося Джима и не понимал причину его веселья. Мориарти всегда казался Шерлоку чем-то необычным. Мягкие черты лица могли становиться на удивление жёсткими, словно подстраиваясь под настроение своего хозяина, под его роль. Но его глаза совершенно особенные, невероятные, огненно-чёрные. Они приковывали к себе взгляд, в полной мере демонстрируя интеллект своего хозяина.       — Именно он нам и поможет, — уже более серьёзно говорит Джим.       Его план был прост, как и всё гениальное. Два человека, одна крыша, одна пуля, один выстрел, один шаг, два врага, два трупа. Общество поверит, его к этому нужно только подтолкнуть. Собственно, Мориарти уже это сделал, создав Ричарда Брука и уничтожив доброе имя Шерлока Холмса — гениального детектива, сделав из него наглого преступника, дерзкого лгуна и манипулятора, скрывающегося от закона. Публика на раз проглотит двойное самоубийство двух врагов и будет долго это обсуждать, пока не забудет. Но им нужна будет помощь.       — Молли, — тихо говорит Шерлок, вновь читая мысли Джима.       «Он не читает мои мысли, он просто думает так же,» — думает преступник, улыбаясь. Шерлок слегка разворачивается, и теперь они смотрят друг другу в глаза, и эти мгновения самые долгие и одновременно самые краткие в их жизни.       — Наша серая мышка из морга, — смеётся Мориарти, улавливая ход мыслей детектива. — Она вполне смогла бы обеспечить нас двумя трупами. Вот в чём загвоздка: таких, как мы, не существует.       Шерлок прикусывает губу, и этот жест кажется Джиму невероятно милым.       — Но их можно сделать, — отзывается Холмс, усмехаясь своей дьявольской улыбкой.       — Пластика на трупе, гениально. А твой и менять особо не нужно, достаточно уронить его лицом на асфальт, — Шерлок просто кивает, а в голове Джима начинает играть Бах.       Так бывает всякий раз, когда он находит новую игру, интересную и необычную. Шерлок думает, что они могут вообще не разговаривать, им достаточно просто думать, однако ему нравится голос Мориарти: насмешливый, разнообразный, немного хриплый и очень мелодичный. Голос у Джима такой же, как и его обладатель — непостоянный.       — Всё гениальное просто, милый, — дразнится Шерлок, получая в ответ насмешливый взгляд.       Их игра только начинается, а подготовка к ней предстоит огромная, хоть и непродолжительная. Достаточно недели.

Месяц спустя

      — Я действительно не понимаю, Майкрофт, что произошло на той треклятой крыше, — говорит Джон, сидя в кабинете Холмса.       Доктор приходит сюда почти каждый день. Ему скучно и одиноко, он до сих пор не смог смириться с кончиной своего друга. Некогда Шерлок спас его, вернул из невероятной депрессии, вытащил из ямы только одним своим видом. Улицы Лондона скучали по ниму. Джон это видел, прогуливаясь по городу. Холмс напоминал ему туманную столицу Британии — он был таким же туманным и непонятным, но при этом ярким и захватывающим. В чём-то он сохранял старинность и величие, но всегда сиял современными красками.       — Шерлок всегда, или почти всегда, принимал решения, только тщательно их обдумав. Однако, какие мысли и умозаключения бродили в его голове, не знаю даже я, — отвечает Майкрофт.       Он уже говорил своему брату, что Джону он мог бы открыться, но Шерлок оставался непреклонным. И его мотивы были вполне понятны: он не хотел подвергать друга бессмысленной опасности.       — Шерлок просто не мог сдаться, — говорит доктор.       Майкрофт на секунду прикрывает глаза. Как объяснить Джону, что его друг бросил всё и исчез вместе с самым опасным преступником современности? Шерлок периодически отвечал на смс брата, в которых Майкрофт пытался вразумить младшего, на что детектив обещал в скором времени вернуться в Англию. Он писал, что в Америке слишком жарко и Джим ненавидит крокодилов. Каждое его смс заканчивалось непременным «скука», однако Майкрофт наверняка знал, что это преувеличение.       — Мой брат — самое необычное существо на планете. Доверяйте ему, Джон.       Доктор озадаченно кивнул и ушёл. Что сделает Ватсон, когда Шерлок вернётся и расскажет ему всю правду, Майкрофт старался не думать. Мужчина улыбнулся: «Как, однако, повернулась судьба. Правда, Шерлок Холмс?»

***

      Молодой, весьма привлекательный мужчина с бледной кожей и тёмными, непослушными кудрявыми волосами вдохнул воздух туманного Лондона и улыбнулся. Его глаза смотрели в небо и были такого же стального цвета.       — Пойдём, Шерлок. Англия заскучала по нам,— хихикнул его друг.       Загорелый мужчина с весёлыми тёмными глазами. Он неотрывно смотрел на застывшего товарища, улыбаясь. Названный Шерлоком взглянул на своего спутника, и его губ коснулась робкая, едва уловимая улыбка.       В момент, когда эти двое сели в такси, в одном из кабинетов Британского правительства раздался сигнал смс. Представительный мужчина в сером костюме взглянул на экран мобильного и улыбнулся, покидая своё пристанище. Неизменный зонт ложится в руку, придавая уверенности шагу и улыбке. Она небрежная и редкая, будто её носитель отвык улыбаться. Экран забытого на широком столе телефона всё ещё светится, являя сообщение.

«Я дома. Ш.Х.»