Похищение

      Сейчас Шерлок занимался тем, о чём раньше даже не думал: создавал комнату для себя (п.а. я уже упоминала, что в моём понимании «чертоги» — это огромное поместье, в котором каждая комната, как ячейка в банке, связанна с определённым делом, человеком, ситуацией). Ему необходим был здравый, трезвый, независимый взгляд на ситуацию.       По всем показателям, которые определил детектив, выходило, что он влюблён: он много и часто думал о Мориарти, в присутствии криминального гения у Холмса учащался пульс, Шерлок в некотором роде скучал по Джиму. С Мориарти было легко и одновременно сложно: они думали одинаково, в одном направлении, но предугадать мысли и действия друг друга не могли. По этой и другим причинам Шерлок сидел сейчас на полу и скрупулёзно рассортировывал всё, что знал о себе и своих отношениях с Мориарти. В общем итоге, выходила весьма примечательная картина.       Шерлок Холмс — высокоактивный социопат, гений криминального сыска. Страдает тягой к опасным и сложным расследованиям, презирает или игнорирует любые проявления сострадания, жалости, норм приличия, всегда оставляет за собой последнее слово, не выбирая при этом выражений. Заставить его сказать или сделать то, что хочется оппоненту, практически невозможно.       Джеймс Мориарти — преступник мирового класса с выдающимся и, пожалуй, самым опасным в мире криминальным интеллектом. Социопат, плюющий на закон и правила, играющий жизнями людей, как шахматными фигурами. Азартный, но осторожный. Становится на линию огня лишь в очень редких случаях, и то — по собственной прихоти. Зажать его в угол практически невозможно.       Шерлок Холмс развеивает скуку, решая сложные головоломки с применением никотиновых пластырей и сложных, или не очень, дедуктивных наблюдений, выстреливая смайлик на стене в гостиной, проводя различные химические и анатомические эксперименты, донимая Лестрейда и Джона, играя на скрипке, комментируя или высмеивая блог Джона. Джим Мориарти развеивает скуку, придумывая различные преступления, ведя детский канал, работая в IT отделе больницы, донимая Шерлока Холмса, слушая Баха.       Вывод: как и говорил Джон, они будут счастливы вместе. Скука.       Детектив несколько раз перепроверил выводы и решил, что они правильны. Однако, он уже объяснял Ирен Адлер, что сантименты и любовь — верный путь к проигрышу, а проигрывать Шерлок не любил. Было и опровержение мнению Холмса, живое доказательство, что химия, как одна из точнейших наук, тоже бывает неправа, и что сердце — это не только насос, качающий кровь по организму. Джим Мориарти, несмотря ни на что, умел любить и позволял себе это, однако не проигрывал. По крайней мере, пока. Конечно, это могло быть лишь вопросом времени, но вот однозначный факт — Шерлоку он готов был проиграть.       Холмс вздохнул: похоже, впервые в жизни он окончательно запутался, прибегнув к логике и дедукции. Поняв, что ничего хорошего из его умственного процесса не выйдет, детектив ещё раз осмотрел комнату. Он что-то упускал, но вот что? Должно было быть что-то, что помогло бы распутать клубок мыслей, а не наоборот. Взгляд зацепился за череп, стоящий на одной из полок, рядом с которым был приколот конверт. Холмс несколько раз моргнул и подошёл к полке.       В конверте оказался маленький клочок бумаги с расшифрованным уже кодом, которого, как оказалось, не существовало. Зачем он тут? Шерлок нахмурился, задумавшись над такой незначительной деталью, которая, казалось, не имела ровным счётом ничего общего с тем, о чём размышлял сейчас детектив, однако именно она способствовала разматыванию клубочка мыслей и чувств. Холмс решил разложить всё по пунктам. Обычно этого не требовалось, однако сейчас ситуация была в корне необычной, поэтому методы её решения тоже должны быть другими, отличными от обычных.       Итак, впервые Мориарти появился в жизни Шерлока в 1989-м году, вместе с делом Карла Пауэрса — это раз.       Второе их столкновение произошло в 2009-м году, вместе с чередой загадочных звонков и взрывов — это два.       Шерлок заинтересовался им ещё в 1989-м, несмотря на то, что познакомились они только в 2009-м — это три.       Мориарти интересовался Шерлоком, предположительно, с 2008-го года — это четыре.       Холмсу Джим нравится, как ни прискорбно это сознавать — это пять.       Предположительно, с вероятностью в 98%, Шерлок Мориарти тоже нравится — это шесть.       На этом детектив решил остановиться. По всему выходило, что он действительно влюбился, что безумно огорчало. Причём, ещё в далёком 1989-м. Тогда это был только расплывчатый, неясный, нарисованный юношеской фантазией образ, который быстро стёрся из памяти, сделавшись лишним и ненужным. Теперь это был вполне себе живой человек, которого стереть с «жёсткого диска» не выходило, и которому в чертогах была отведена самая большая и наиболее посещаемая комната.       Шерлок слабо представлял себе, каким образом умудрился влюбиться. Нет, чисто с теоретической точки зрения, мог, конечно, он всё же тоже человек, сколь бы сам ни пытался об этом забыть, но с практической... В общем, это было очень сложно признать, однако Холмс никогда не лгал самому себе, считая подобное глупостью и пустой тратой времени. Вот и сейчас он не лгал, признавая, пока мысленно, что ситуация с пленом лишь подтолкнула к действиям давно уже не холодное сердце, спуская курок в давным-давно заряженном пистолете. Просто напряжение, которое так давно не отпускало, наконец вырвалось наружу, снеся все ограничения и убеждения относительно любви к чертям.       Теперь Шерлоку стало понятно, почему его никогда не интересовали отношения, почему Ирен Адлер, которая так хотела занять свою нишу в его сердце, была отвергнута и интриговала лишь незаурядным умом. Истина в её деле открылась Шерлоку только после упоминания имени Джима, когда все иллюзии относительно её ума и сообразительности разрушились, осыпались пеплом.       Обидно. Всё было так просто, с самого начала, с первой встречи, пускай и ненастоящей. Они были связаны, как бы сентиментально это ни звучало. Холмс снова задумался и ответ пришёл сам собой, как бывало не раз и не два, когда все линии сошлись, наконец, в одну точку.       Детектив распахнул глаза, осознавая мир и себя в этом мире заново. Первым, что он увидел, был потолок больничной палаты. Идеально белый потолок, в комнате пахнет медикаментами, в руке капельница, тело затекло, последнее воспоминание — машина и трасса. Вывод: потерял сознание, была проведена операция, скорее всего, внутреннее кровотечение. Вторым — Майкрофт. Усталый вид, костюм помят, нет привычного зонта, телефон выключен. Вывод: взял небольшой отпуск, волновался за брата, скорее всего, чувствует себя виноватым, несколько дней назад ездил на Бейкер-стрит.

***

      Джим ехал в такси, размышляя о Шерлоке: на третий день своего пребывания в больнице Холмс всё же очнулся. Он принял решение. Детектив наверняка попортил себе немало нервов, решая самую сложную в своей жизни задачу — любовь. В день отсутствия Майкрофта в больнице в палате Шерлока была установлена маленькая камера, поэтому первый, расфокусированный, нервный взгляд Холмса, так или иначе, достался Джиму. Злодей-консультант думает, что всё происходящее — правильно, просто до отвращения правильно, но впервые в жизни он не хочет этого менять, а скорее даже радуется факту этой правильность и нормы.       Джим запомнил Шерлока в тот самый 1989-й, когда юный Холмс взялся за дело Пауэрса. Сам детектив его тогда не заметил, и слава Богу, иначе они бы сейчас не играли в такие увлекательные игры. Мориарти решил, что этот странный, по всеобщим меркам, и самый настоящий, по его собственным, человек будет рядом с ним. Джим шёл к своей цели долгих двадцать лет, не упуская при этом ни одного шага Шерлока, ни одного его вздоха. Психологи сказали бы, что он одержим Холмсом и, возможно, Мориарти согласился бы с ними, однако ему было плевать. Сколько раз он слышал, что детектив словно не живой, будто вовсе не рождался никогда, и что оживить его невозможно, что сердце у Шерлока холодное и мёртвое.       «Это только для вас он такой, — думал Джим, — я-то знаю отличный способ заставить его сердце биться в разы быстрее, а невероятный мозг работать на максимальной скорости. Я — единственный, кто способен оживить Шерлока Холмса и завладеть его сердцем!»       Эти мысли подстёгивали его двигаться вперёд к своей цели, к детективу. Оглядываясь назад, Джим улыбался, иногда эта улыбка переходила в истерический смех. Он добился своего — всё внимание Холмса последние несколько лет принадлежит только ему, и, если Шерлок принял верное решение, в чём сам Мориарти не сомневался, будет принадлежать и дальше, причём не только внимание.       Джим улыбнулся, вспоминая то, что произошло в камере: спонтанность решения, неожиданное повиновение и глаза Холмса — всё это так возбуждало, будоражило кровь, мешало и одновременно способствовало ясности мысли. Мориарти знал, что на самом деле была одна причина, по которой Шерлок выберет его: Джим — тоже наркотик, без которого гениальный детектив просто умрёт, исчезнет, перестанет существовать.       Они — две стороны одной медали, и даже если мир рухнет, та нить, канат, по мнению самого Джима, что связывает их, не порвётся. В их тандеме злодей-консультант был огнём, но лишь благодаря консультирующему детективу мог превратиться в истинное пламя, ведь Шерлок был ветром, который спасал Джима в жаркие дни, согревал в ледяных бурях, сам о том не ведая. Но он понял. Мориарти был уверен, что понял.       — Приехали сэр, — прервал поток мыслей таксист.       Невольно вспомнилось дело с маньяком, заставляющим людей совершать самоубийства. Джим расплатился и вышел. Чёрная машина быстро уехала, скрываясь за поворотом, и Мориарти направился в госпиталь. Поднимаясь по лестнице, мужчина думал лишь о том, как отреагирует Шерлок на его столь стремительное появление. Он, разумеется, не знает, что первый вопрос пришедшего в себя детектива был о его местонахождении.       Джим входит в палату и смотрит на лежащего в постели Холмса. Детектив выглядит бледнее обычного, почти сливается с больничной обстановкой. Он сильно похудел, отчего черты лица заострились и стали ещё более выразительными, но, что действительно поражает, это глаза Шерлока. Его бездонные, почти прозрачные глаза, которые отвечают на все вопросы Вселенной, забирая душу, выжигая сердце. «Как парадоксально,» — думает Джим, понимая, что готов отдать всё ради этих глаз, ради Шерлока.       Майкрофт наблюдает за ними ровно минуту — этого достаточно. В этом деле всё очевидно. Прозрачно, как выразился бы его брат. У него складывалось впечатление, словно эти двое умеют читать мысли друг друга, хотя это было вполне возможным. В своё время Майкрофт выбрал политику и направил свои дедуктивные способности на благо страны. Шерлок же выбрал криминалистику, просто потому, что скучно было бы реже, и вот, к чему это привело.       Стоит признать, что иногда Холмс-старший завидовал младшему брату: детектив был поистине незаменим. При этом он отличался невероятно скверным характером и отсутствием хоть толики уважения к другим людям и, тем не менее, Шерлок был счастлив, окружённый немногочисленными друзьями, на которых можно было положиться. У Майкрофта друзей не было, только начальство и подчинённые. Но, что самое важное, младший из братьев был свободен в самом широком смысле этого слова: его нисколько не связывало патриотство или какие-либо обязанности, он волен был действовать так, как ему вздумается и делать, что ему вздумается, при этом получив полную поддержку и восхищённые взгляды. Такова была реальность.       Майкрофт закатил глаза и поспешил удалиться, подтолкнув замершего Мориарти к кровати брата. Они сами разберутся, что им делать дальше, однако это вовсе не значит, что он будет за этими разборками присматривать. Он спокойно шагал по длинному больничному коридору, набирая знакомый, выученный наизусть номер.       — Переведите наблюдение на новый уровень, — чётко произнёс он в трубку.       Пояснять, какое конкретно наблюдение, было ненужно, так как разговаривал он с командиром особой группы.       — Какова цель, сэр? — спросил суровый и чёткий мужской голос.       — Шерлок Холмс и Джеймс Мориарти, — отозвался Майкрофт.       — Есть, сэр, — мужчина убрал телефон в карман и отправился к ждущей его машине.       Он и так слишком надолго покинул кабинет. Майкрофт крутанул зонтик, который до прихода Мориарти стоял за креслом, чтобы не мешал, и зашагал бодрым шагом. История только начиналась.