Тройной кофе

Так мне больше нравится: LUNAFLY – As Long As You Love Me (Cover)

      «Ты мне ломаешь кости одним лишь только быстрым взглядом»

***

— Вообще-то, я бы предпочел лучше не встретить тебя, — не подняв головы, сухо проговорил черноволосый, плетясь по пустынным дорогам рядом с Юнги. Бедолага не знал, куда себя деть... ему неловко, наверное, впервые за долгое время. Он обычно не чувствует себя так, всё это на него не похоже. Юноша сам не понимает, почему эта встреча так его беспокоит и почему так волнует то, как он выглядит. — Не хотел меня видеть? — Не в этом дело, — резко оборвал рыжего Джимин. — Я не хотел бы, чтоб ты видел меня в таком состоянии. Я слишком жалок сейчас. — Всё нормально, — Юнги посмотрел на парня рядом и облизал пересохшие, без того обветренные губы.       «И ты действительно слишком странный»       «Я тебя не понимаю»       «Ты сложный»       «При каждой нашей встрече я вижу в тебе что-то новое»       «А ещё ты меня иногда пугаешь»       «Сегодня я узнал, что у магнитов есть два полюса»       «И ты заставил мой магнит, повёрнутый Северным полюсом к тебе, притягивать»       «Немыслимо»       «Просто безумие»       «Мне так интересно перелистывать страницы твоей книги всякий раз, пересекаясь с тобой»       «Только вот эта твоя книга какая-то странная... непонятная» — Пойдешь завтра в академию? — стараясь вытащить Пака из мыслей, поинтересовался Юнги. — Не знаю, — пожал плечами парень, всё ещё не отрывая взгляда от своей обуви. — Если придёшь, то после пар зайдём ко мне? — Зачем? — напрягся черноволосый. — Я придумал мелодию и хочу, чтоб ты оценил. Да и стоит нам с тобой нормально написать песню и начать репетировать. — Пришли, — оборвал парня Пак и, наконец, поднял голову, пробежав глазами по освещённому фонарем лицу Мина. Тот поспешил сделать то же самое. Только смотреть на черноволосого было больно. Синяки и ссадины, засохшая кровь и грусть раскинулись по лицу юноши, и от вида всего этого Юнги почему-то захотелось достать из кармана руку и прикоснуться к парню, облизав предварительно палец и стерев им с раны на щеке кровь.       «Из глаз парней разом вынырнуло по одной акуле»       «И, пошевелив ластами, каждая устремилась на парня спереди»       «Только вот, столкнувшись, они поглотили друг друга»       «И от них не осталось и следа» — Пока, — попятившись от юноши к подъезду и начав медленно подниматься по ступенькам, устало бросил Джимин. — Больно, — улыбнулся он разбитыми в кровь губами, тем самым заставив их снова разорваться. Юнги же только и смог, что безмолвно поднять руку и помахать парню, находясь не в состоянии оторвать от его лица глаз.

***

      Стрелки часов показывали половину второго. Чимину не спалось, и он даже не мог обвинить брата в этом, потому что, даже если бы тот был дома, юноша всё равно бы навряд ли заснул. Луна сегодня красивая: её цвет отдалённо напоминал цвет кожи Юнги, только она была не так прекрасна, как он.       «Почему же так пусто в том месте, где тебя нет?», — писал парень в той же тетради, где изложил сегодня днем те мимолётные фразы, которые сейчас прочёл заново и как будто впервые. Он в порыве и не понял, что написал, а оказалось, на листок вылились все его чувства. Он был полностью поглощен своим маленьким откровением, которое осталось недосказанным и непонятым рыжим.       «Мой облик рушится. Как же это опасно...», — продолжал он в то время, как в квартире раздался хлопок двери, который поглощённый в писательство парень не сразу услышал. Дописав фразу, Чимин все же различил какой-то шум в коридоре и поэтому слез с подоконника и выбежал в коридор. При виде брата тетрадь выпала из рук черноволосого. Кровь на лице Джимина вонзалась чем-то острым в его душу, и он не нарочно вспомнил те времена, когда над братом смеялась вся школа… Тогда он ещё был таким светлым и открытым мальчиком. Тогда он был совсем другим: добрым и чутким, готовым прийти на помощь и… все этим пользовались. И только Чимин видел всю ту фальшь, в которой так умело и изящно топили его брата. Джимин всегда думал, что у него есть друзья, и, в силу своей наивности, слепо верил им, но в итоге каждый из так называемых друзей выбрасывал парня за ненадобностью, при этом еще и подставляя. — Чёрт… — прошептал Чимин, находясь не в состоянии пошевелиться, глядя на облокотившегося о стену брата, который отвечал ему каким-то мученическим взглядом, словно Чимин палач, а ему самому вынесен смертный приговор. Только вот он совсем не понимал, что так оно и есть.       Чимин убрал чёлку со лба одним ведением руки назад и... ох, знал бы он, как же Джимин восхищался этим его жестом. Чимин устало прикрыл глаза и сглотнул собравшуюся во рту слюну. Юноша никогда не кричал на брата, даже когда был сильно зол на него, потому что считал, что его брат достоин большего. — Что с тобой произошло? — взволнованно проговорил парень, подойдя к брату, и, обхватив его за торс, повел в ванную. А тот и сопротивляться не стал, ибо на это не осталось никаких сил. Джимину хотелось хоть на миг перестать притворяться сильным и стать настоящим. Хотелось снова ощутить руки брата на теле, хотелось ему довериться. Хотелось тепла и заботы. И ещё много всего... что ему никогда не достанется.       «Чимин»       «Я продолжу тему странных сравнений»       «И скажу, что ты как последний кусочек торта в нашей семье»       «В детстве, помнишь? Родители всегда отдавали этот желанный кусочек соседской девчонке»       «И как бы мы ни умоляли предков не делать этого»       «Они учили нас не быть жадными»       «Тогда почему я вырос таким жлобом?»       «Кажется, живя с тобой, другим быть невозможно»       Чимин посадил брата на закрытую крышку унитаза и полез в шкафчик за аптечкой. — Почему ты такой? — тяжело вздохнул Чимин. — А каким я, по-твоему, должен быть? — хмыкнул парень, когда брат протёр его лицо мокрым полотенцем. — Молчи, — цыкнул Чимин и хотел было отстраниться, чтоб намочить полотенце снова, но Джимин схватил его за запястье и притянул его руку к своему лицу, прижимая её к покалеченной щеке, как подорожник. Эта мягкая и нежная кожа брата... черт, она просто сводила с ума. И от этого хотелось плакать. — Я серьёзно, Чимин, — как можно увереннее проговорил брат, тем самым удивляя юношу, сидящего на корточках перед ним. — Каким ты хочешь меня видеть? — повторил вопрос Джимин. — Или ты предпочёл бы, чтоб меня и вовсе не было? — Хватит нести чушь, — Чимин вырвал свою руку, бросил полотенце, испачканное в крови, в раковину, и потянулся за мазями и спреями в аптечку, лежащую возле него. Открыв крышку бутылочки с перекисью, черноволосый смочил в ней ватку, снова поднёс руку к лицу юноши, прижав влажную ватку к ране на брови, и, приблизившись к его лицу ближе, подул, чтоб не щипало. Чёрт, всё как в детстве, которое он так часто вспоминал. Ведь тогда он мог с лёгкостью лечь с братом в одну кровать, укрывшись одним одеялом, и для каждого это бы выглядело абсолютно нормально, потому что тогда они ещё были невинны и чисты.       А сейчас Джимин задыхался от одного вида ключиц, шеи, кадыка и от того, что брат так близко... так близко, что если высунуть язык, можно к нему прикоснуться и... ох, как же он хотел это сделать. Хотел провести языком от подбородка до кадыка, от кадыка до ключиц, от ключиц до первого соска и спускаться всё ниже… а затем дразняще поднять на брата голову, которую он задирал бы в наслаждении, и впиться в его приоткрытый рот, из которого слышались бы резкие вздохи и ахи. И у Джимина в голове было ещё очень много всего такого, но это всё только мечты и глупые фантазии, судьба которых никогда не сбыться.       Дышать становилось труднее, вернее, труднее становилось сдерживаться. Он жаждал изнасиловать своего брата, потому что чувства внутри действительно стали уже невыносимы. — Я виделся с Юнги, — решив, что нужно как-то разрядить обстановку, проговорил Джимин, на миг прикрыв глаза и переведя дыхание. Рука брата же, до этого осторожно водившая ваткой по ране, дрогнула и замерла на одном месте. — А сейчас… что скажешь насчёт меня сейчас? — И… и что? — предательски дрогнувшим голосом поинтересовался Чимин, заглянув в глаза брату. — И… он проводил меня до дома… — усугублял ситуацию Джимин, тем самым спасая Чимина от чего-то пошлого и ужасного. — И? — И на самом деле всё это вышло случайно. Я шёл домой, когда услышал твоё имя. Он звал тебя, а я откликнулся, потому что мы с тобой обещали не выдавать друг друга, — зачем-то вырвалась из уст черноволосого какая-то нелепая истина, походившая на оправдания. Джимин сам не понял, что это только что было. Он ведь хотел всё усугубить, но незаметно стал оправдываться, чтоб никому не было больно. — Он видел меня такого… вернее, тебя, — он почему-то становился другим, и это его пугало. Его пугало то, что он может стать нормальным, а еще, что он опустит руки в борьбе за любовь, которая ему всё равно не светит. Переждёт, переболеет? Чушь. Так говорят люди, никогда по-настоящему не любившие. Разве можно переболеть неизлечимой болезнью? — Чёрт. И что теперь с этим сделать? — Нарисую тебе пару царапин на лице, для художника это не проблема, — усмехнулся Джимин, поднимаясь на ноги и вдруг вспоминая, что он архитектор. И почему-то вдруг так захотелось вернуться в университет и продолжить обучение, а ещё построить какой-нибудь прекрасный дом и открыть рядом торговый центр, назвав его в честь брата. Но потом парню вспомнилось и всё то, что он натворил, и дверь с грохотом захлопнулась. Он столько всего натворил… столько ошибок наделал, что не знает, как всё это разгребать да и вообще стоит ли, ведь впереди ещё столько планов на новые неудачи и подлости. Юноша вдруг почувствовал себя героем какого-то фильма или сериала, в котором серии никогда не заканчиваются. Отрицательным, конечно же, который всегда всем мешает и создает кучу проблем… а ещё умирает в конце. — Ты куда пошел? — строго спросил Чимин, схватив парня за руку, потянув и усадив обратно. — Я ещё не закончил. — Хватит, — ловко увернувшись от очередного касания ваты к ранам, отказался Джимин, а Чимин схватил брата за подбородок и повернул к себе, посмотрев ему прямо в глаза. Так глубоко, что, кажется, дотронулся до самого сердца.       «Твои руки тёпло-холодные»       «Меня снова сводят с ума»       «В моей душе мосты разводные»       «В воду пали, и душа полетела за ними, как порванная струна» — Снимай кофту, — приказал Чимин, и от этих слов в черноволосом что-то вдруг упало и разбилось на мелкие осколки.       «Я помятая ветром трава, по которой топчутся люди»       «А если и нет»       «То и именно так я сейчас себя чувствую»       «Ты бурей прошелся по мне и прижал меня лицом к земле»       «Ты проливался на меня ливнем»       «И теперь я мокрый и сломанный»       «Но не отказавшийся от тебя»       «Делай со мной что угодно»       «Что хочешь»

***

— Чёрт, как же это ужасно, — Чимин вздохнул, глядя на своё отражение в зеркале и рассматривая нарисованные братом раны, которые выглядят так правдоподобно, что ему даже кажется, что он чувствует боль. — Может, лучше дашь мне по роже пару раз, и дело с концом? — предложил он, посмотрев на отражение брата, стоящего у него за спиной. — Ты дебил? — усмехнулся Джимин. — А если пойдёт дождь? Всё это смоется, и я буду выглядеть убого от слова совсем. Я так не могу… — Не смоется, это профессиональная краска для грима, — успокоил юношу брат. — И да, если не выйдешь прямо сейчас, то опоздаешь. — А может, ты пойдёшь? — и на миг повисла тишина. В каком отчаянии был Чимин, что предложил такое. И чем думал Джимин, когда… — Нет, — отказался. — Почему? — Я не музыкант, Чимин. Сегодня вы займётесь песней, и я не хочу оказаться в глупом положении. — Но… — Да вали уже, — оттащив брата от зеркала, надев на него рюкзак и вытолкнув из квартиры, произнес Джимин, скатившись после по двери.       «Сложно»       «Почему так сложно?»       «Чимин, вернись»       Юноше хотелось сорваться с места, нагнать брата и потянуть его за края кофты так сильно, что до треска, а затем обнять, когда он удивленно посмотрит в его сторону своим таким милым, потерянным взглядом, который Джимин любил с самого детства. Но он не может, потому что разрушит тот образ, который строил себе годами. Только вот иногда в его дурную голову приходило что-то вроде осознания, мол, зачем? Зачем ему этот грёбаный образ, если он только мешает в достижении целей? И зачем он сегодня такой добрый и такой похожий на прошлого Джимина, от которого намеренно убегал? Всё никак не может вжиться в роль? Чёрт, он запутался в себе. На самом деле, уже давно, просто не любил это признавать.       «Я не собираюсь быть таким всегда»       «Только сейчас, Чимин, только сегодня»       «Я даю тебе фору, как делал обычно ты в детстве»       «Ты говорил: "Я считаю до десяти"»       «И потом долго и протяжно тянул: "Один, два…"»       «Я всегда был медленным неудачником»       «А ты всегда был со мной слишком добр»       «И пока ты досчитывал до десяти, я уже почти добегал до пункта назначения»       «Только вот ты всё равно в два счёта догонял меня»       «Как бы далеко я не убегал»       «Ты догонял меня»       «И пробегал мимо»       «Мимо, Чимин»

***

      Чимину показалось, что в академии сегодня слишком шумно. Хотя вообще-то не исключено, что этот шум мог доноситься из него самого, выбираясь из самых глубоких недр, которые в нем были и даже глубже, чем у многих. Только вот никто в них не верил. Все думали, что он такой идеальный Чимин, у которого всё офигенно. Только вот люди, у которых всё офигенно, не делают так… не зарываются носом в подушку, ища на ней любимые губы, которые они никогда не ощущали, а только видели их, пожирая голодными взглядами. Люди, у которых всё офигенно, не рисуют себе на лице раны и не смотрят на мир такими глазами. Хотя всем кажется, что это взгляд счастливого человека. И только Джимин всегда видел в нём опустошенность.       Сегодня его губы были особенно обезвожены, в частности, из-за этой краски, придающей губам кровавый оттенок. Синяки под глазами привлекали внимание, и, казалось, на Чимина смотрели слишком много людей. Слишком много не тех людей. — Чимин? — подошла к юноше однокурсница, с жалостью взглянув на его лицо. — Что с твоим лицом? Кто это тебя так? — Привет, — улыбнулся черноволосый. — Больно? — сделав шаг к парню, поинтересовалась девушка. — Не бери в голову, — отведя глаза в сторону, слегка нервно хмыкнул Чимин. Девушка же убрала руку от ручек сумки и потянулась к его щеке, на которой разместилась самая большая рана. Парень не мог ничего сделать, не мог отойти на пару шагов или сказать ей, чтоб не трогала его. Почему-то он просто стоял и смотрел на её руку, которая приближалась всё ближе и ближе. А что чувствовал Джимин, когда рука, Чимин мог поспорить, помощнее тоже стремительно надвигалась на него, но только не для того, чтобы погладить и пожалеть? Чимину не было больно, он просто имитировал раны и от этого чувствовал себя как-то глупо, словно все вокруг смотрят на него и точно знают, что это грим. И даже эта девушка, казалось, приближалась к его лицу, чтобы пальцами стереть краску. — Не трогай, — руку девушки обвили тонкие бледные пальцы, которые парень узнал бы из миллиона. И вдруг стало так завидно. Юноша хотел и сам ощутить эти пальцы у себя на запястье, измерить собою температуру тела Юнги и расплавиться от него, либо же замёрзнуть. Чимин повернул голову и встретился с взглядом рыжеволосого, почувствовав его аромат. Шуга стоял совсем близко, почти дотрагиваясь своей грудью до спины парня. И Чимину хочется плакать, потому что почти. — Что? — удивилась девушка, переведя завороженный взгляд с лица Чимина на парня сзади него. — Руки, говорю, убери, — грубо отбросив руку девушки в сторону, процедил Мин. А у Чимина внутри всё зашевелилось. Всё это походило на какой-то фильм, в котором Юнги ревновал и защищал свою любовь, словно он собственник и его собственностью оказался именно черноволосый парень. Он был такой холодный, что порой Чимин правда задумывался, что ему только в дорамах сниматься или быть каким-то самым удачным героем книг. Настолько удачным, что миллионы фанаток и фанатов засыпали бы со вздохами о воображаемом герое, которого на самом деле не существует. Он бы получил все возможные премии, потому что он всегда такой прекрасный. Чимин направил на него два карих объектива и снял со всех ракурсов. Сценарий уже написан. Чимин даже готов был бросить любимое дело, чтобы поступить на режиссера и снять фильм, в главной роли которого был бы Юнги. И парню казалось, что у него отлично будет получаться снимать одного только рыжего.       «Я бы хотел сделать вид, что падаю в обморок»       «И, повернувшись к тебе, упасть в твои руки»       «Пусть это не выглядело бы так же эффектно, как в фильмах, на которых я, как оказалось, помешан»       «Пусть бы ты не удержал меня»       «Я согласен падать и набивать шишки»       «Разбивать нос и колени в кровь»       «Только положи мне свои руки на плечи, переверни, уложив на спину»       «А затем похлопай своими ладонями мне по щекам»       «Вылей на меня стакан холодной воды»       «Хотя лучше стакан своих поцелуев»       «Можно даже горячих, так даже лучше»       «Я так хочу чувствовать твоё тело»       «Или если тебе так угоден мой холод»       «Пожалуйста, дотронься до меня»       «И я бы хотел, чтобы каждый раз от твоих прикосновений на моём теле оставался след»       «Чтобы потом смотреть, считая каждый из них, и вспоминать»       «Произнося с улыбкой: "Ты всё же касался меня"»       «Касайся же и дальше»       «Хотя бы в моих мечтах» — Пошли, — Юнги посмотрел на Чимина и кивнул, позвав парня за собой, а юноша, в свою очередь, послушно пошел за ним, не проронив и слова. И так он готов был идти куда угодно.       Войдя в аудиторию, в которой у парней сейчас должна была начаться пара, Юнги уселся на своё место. Чимин же бросил на юношу короткий взгляд, в котором было чересчур много чувств, и, последовав примеру рыжего, направился к своему месту. — Эй, далеко пошел? — окликнул черноволосого Шуга. — Эм… на место своё, — пробубнил Чимин. — А портфель я тогда для кого с места убрал? — слегка наклонив голову набок, проговорил парень, поправив большой шарф, который он, кажется, никогда не снимал.       Весь мир остановился. Чимин делал аккуратные шаги, чтоб не нарушить этот, как ему показалось, слишком ломкий момент, ведь сделай Чимин одно неверное движение, и Юнги надменно хмыкнет, поставив портфель обратно. Он делал настолько маленькие и неуверенные шаги, что походил на ребёнка, учащегося ходить. Шуга же смотрел на него так, что у парня почему-то засело чувство, которое говорило, что на рыжего можно положиться и если вдруг он начнёт падать, то парень сорвется с места и подхватит его в самую последнюю секунду. Дойдя, наконец, до нужного места, Чимин так осторожно и невесомо опустился на стул рядом с Юнги, так нежно положил свой портфель на парту, словно боялся спугнуть красивого зверька.       «Я готов сидеть здесь до конца своих дней»       «И этот аромат я готов чувствовать вечность»       «Я готов сидеть здесь до обмякших костей»       «Лишь бы ты готов был остаться со мной на бесконечность»       Время летело предательски быстро. А может, рядом с Юнги так всегда? Чимин изредка поглядывал на соседа по парте боковым зрением, хотя хотелось наплевать на преподавателя и повернуться к юноше полностью, в открытую пялясь на него.       «Любишь кофе?» — написал Юнги на полях чиминовой тетради. Брюнету показалось, что он сейчас умрёт от радости. Почему Шуга сегодня такой? Это снова Джимин, да? Юнги всегда становился более общительным после встреч с его братом. Чёрт, как бы Чимину хотелось знать причину этого. Несмотря на то, что и было немного больно от этого, но сейчас черноволосый все же был счастлив. Счастлив, просто-напросто сидя рядом с Юнги. Счастлив так, что даже казалось, что больше ничего не нужно. Хотя, на самом деле, хотелось большего. Было больно, и даже что-то вроде обиды скребло ногтем по внутренней стороне груди, но парень действительно был очень счастлив, даже просто получив от рыжего такой неуклюжий и не подходящий сейчас вопрос.       «Да», — коротко ответил Чимин, радуясь, что их почерки навсегда останутся рядом на полях его тетради. Хотя ему и казалось, что его почерк, как и он сам, неуклюжий по сравнению с таким слишком идеальным Юнги.       «Какой?» — поглядывая на Чимина в перерывах между буквами, писал рыжеволосый.       «Крепкий кофе со сливками и много-много сахара», — отвечал Чимин, закусывая внутреннюю часть нижней губы. Юнги же, читая его ответ, улыбался. И Чимин готов был подскочить с места и оббежать всю аудиторию с непрестанными криками о том, как великолепна его улыбка и как он влюблен в него. Чёрт! Рядом с рыжеволосым тянуло на безумие. Хотелось сотворить что-то глупое и сумасшедшее, а затем снова вернуться на место и крикнуть юноше прям в лицо такой мучающий черноволосого вопрос:       «Что ты со мной делаешь?»       «Сладкоежка», — вывел Юнги.       «Вот почему щёчки такие пухленькие», — всё ещё улыбался юноша, пододвигая тетрадь к черноволосому.       «Эй! Я не толстый!» — возмутился Чимин.       «А я разве говорил такое?» — рисуя смешную мордочку, написал Юнги.       «Это мило», — добавил он, повернувшись к парню, и, посмотрев на него как-то чересчур долго, отдал тетрадь. И Чимин даже не стал сдерживать свою широкую улыбку. Ему было так хорошо.       «Знаешь, мы как две капли воды, упавшие рядом на ткань одеяла»       «В которое я кутаю тебя в своих мечтах перед сном»       «И укладываю рядом с собою»       «Сначала мы маленькое мокрое пятнышко»       «Мы ничего не значим»       «Но ты ведь видел, как быстро разрастается капля воды на ткани?»       «Ты и моргнуть не успеешь, как она заполнит столько места, что станет ощутимой»       «Ты и моргнуть не успеешь, как мы с тобой, те две капли, упавшие рядом, соединимся, сольемся в одно целое»       «Будем причинять много хлопот хозяину этого одеяла своей влажностью»       «И в какой-то момент ему станет противно укрываться этим одеялом»       «А мы через время пропитаем одеяло насквозь»       «Так ты имеешь представление, о чём я?»       «Ты ведь когда-нибудь видел, как быстро впитывается капля воды в ткань?»       «Так же быстро, как и слухи о нас в академии»