Тройной кофе

Я устала, ребята, очень устала... Agnes Obel – The Curse Ciara – Paint In, Black Bᴀɴɴᴇʀs – Gʜᴏsᴛs

***

      Утро наступило слишком быстро, наверное, оттого, что каждый из парней слишком не хотел, чтоб оно их настигло. Джимин так не хотел отпускать брата, но тот, как только осознал, что натворил, сразу же собрался и ушел, думая, что так крепко обнимающий его брат спит, а Джимин просто делал вид, он в последнее время слишком часто делал вид, хотя было больно… как никогда, хотя он думал, что, когда получит то, о чём так мечтал, успокоится, но всё не так просто, всё как в детстве… когда он получал те игрушки, о которых мечтал, он всегда хотел ещё большего, его желания всегда выходили за все рамки и границы. Только если в детстве он постоянно хотел что-то новое, каждый раз что-то иное, то сейчас, ему просто хочется, чтобы у него был Чимин… всегда. Разве так сложно?       Было больно, потому что Джимин знал, что всё так и будет, хотя внутри было что-то вроде надежды на то, что после этой ночи каким-то волшебным образом Чимин забудет о Юнги и останется с ним… глупый и наивный эгоист.. Надежда всегда причиняла только боль, потому что она всегда умирала и оставляла в душе какое-то противное послевкусие обречённости, забирало с собой даже желание жить.       А придя домой под утро, Джимин услышал доносившиеся всхлипы из ванной и ему захотелось вскрыть вены… потому что, чёрт возьми… слышать, как плачет любимый парень и даже знать причину без всяких вопросов и ответов… это ужасно… знать, что Чимин уже жалеет о том, что произошло вчера, и это так злит, так раздражает этот, чтоб его, Чимин, со своим характером… всё это сводит с ума. И так трудно сейчас вспоминать то, что было вчера и осознавать, что прошло, осознавать, что ничего это не значит, осознавать, что это сделало только хуже и ему и брату… и в его жизни слишком много неправильных вещей… настолько много, что нет ни единой правильной. Но и не думать об этом Джимин не в силах, потому что картины вчерашнего дня накрепко засели в его голове, вчерашняя смена локаций заела и больше никогда не хочет меняться, а кнопка переключения тоже, кажется, сломалась, поэтому в голове крутятся лишь картины прошлой ночи, словно больше нет ничего. Тело Чимина, его торс и пухлые губы, его руки… чёрт, зачем? Почему все так? Это больно! Самые мучительные в мире пытки – это пытки Чимином.       «Хочется кричать о том, что я сдаюсь».       «Поднимать белый флаг и молить о пощаде».       «Но ты жесток».       «Даже если я сдамся».       «Ты продолжишь меня ломать».       «Поработишь меня».       «И я буду даже не против».       «Кто-то мне говорил, что ветер укротить невозможно».       «Но ты с этим так здорово справился».       «Чёрт с тобой!»       «Пошел ты нахуй, Чимин!»       «Я устал тебя любить и быть от тебя без ума».       «Устал!»       «Это сложно!»       «О, если бы ты знал»       «Как сложно тебя любить»       «Тогда…»       «Почему я продолжаю?»       Юноша так и стоял на пороге и не мог пошевелиться, вода в ванной перестала течь, но в голове всё равно что-то моросило… и всхлипы, кажется, тоже утихли, но от этого ничуть не легче, потому что сейчас оттуда выйдет Чимин, он будет притворяться, возможно, и вчера тоже притворялся… будет улыбаться и говорить, что всё хорошо, прятать глаза и, оставаясь наедине с собой, пожирать себя… потому что он чувствует себя хуёво, как никогда… И не потому, что вчерашний секс с братом в каком-то грязном мотеле ему не понравился, а потому что… потому что понравился. И перед глазами предстает Юнги крича о том, что он его предал… А потом Джимин с разочарованием в глазах и сцены вчерашнего фильма о любви смешиваются в голове чёрноволосого и становится вообще невыносимо.       «Я не знаю, чего от тебя ожидать»       «Просто делай мне больно сильнее»       «Я где-то слышал, что люди делают больно другим людям настолько»       «Насколько больно им самим»       «Делай мне больно так, как больно тебе»       «Тогда я хотя бы буду знать, что ты чувствуешь»       Замок щёлкнул и Чимин с полотенцем на бёдрах вышел из ванной и, так не вовремя встретившись с глазами брата, юноша почему-то вздрогнул и быстро отвел взгляд. А Джимин смотрел на его торс как в первый раз, потому что вчера, сколько бы он не любовался парнем, ему всё равно, как ни крути было мало, слишком мало… разве может Чимина быть много? Даже если он везде, в сердце и перед глазами, в голове, на губах, его невыносимо мало… Джимин скользит взглядом по кубикам пресса и останавливает взгляд на засосах, что он вчера оставил, и почему-то так хотелось плакать… потому что на миг показалось, что всё это больная фантазия, сон… но… всё было на самом деле и Пак даже не знал действительно ли он рад этому… ведь красные заплаканные глаза Чимина как-то не слишком успокаивали его…       «Тебе так идут засосы»       «Я так говорю не потому, что хочу видеть их на твоём теле»       «А потому что хочу одевать тебя в них» — Привет, — смущённо проговорил Чимин, чувствуя себя так неловко от этого настойчивого взгляда брата. — Я ведь так и знал, — грустно усмехнувшись, проговорил Джимин, облокотившись спиной об входную дверь, как-то слишком больно упав на неё. — Что? — неуверенно переспросил чёрноволосый, не посмев даже поднять на него глаз. — И что же мы будем теперь делать, Чимин-и? — зарыв руку в свои волосы, проговорил парень. А Чимин, кажется, начинал дрожать от новой волны боли и накатывающихся слёз… потому что эта фраза так задела почему-то. И вообще сейчас хотелось глупо расплакаться и… чтоб брат пожалел, прижал к груди и сказал, что это была просто игра, пусть он остается мудаком, так легче… но… чёрт. Чимин, чёрт бы тебя побрал, ты эгоист на самом деле, ещё хуже чем Джимин, ты хуже… хочешь найти самый лёгкий путь и не можешь ответить за то, что натворил… ты хочешь брата даже тогда, когда уже обрёл его, но больше ты хочешь Юнги и того, чтобы Джимин всё это прекратил, снова взяв всю вину на себя… Потому что думать о Паке плохо легче, чем искать ему оправдания или признать то, что он прекрасен. Пак, грёбаный, Чимин. Как странно в человеке совмещаются такие разные вещи, с одной стороны ты такой светлый и невинный, а с другой стороны ты сука. Надеюсь, ты знаешь об этом. — Мы можем притвориться, что ничего не было… — с трудом проговорил Чимин, потому что осознавал как это глупо и как убийственны эти слова. Он же тоже чувствовал… он тоже, вообще-то страдает… просто он глупый и запутался. Они оба с Джимином хороши. Они оба идиоты… просто кретины. — Что? — нервно хмыкает Пак и, отталкиваясь от стены, делает резкий шаг к брату. — Может… сделаем вид, что ничего не было? Будем жить отдельно и видеться только по праздникам? Потому что… смотреть на тебя больно. Больно, понимаешь? — наконец поднимает юноша взгляд, и Джимин задыхается от всего этого, потому что оказывается слишком близко. Глаза брата убивают. И то, что он сейчас говорит… юноша не злится, он понимает, Чимину трудно, но и ему тоже не очень… хотя, виноват то в этом он. Брат просит его уйти, но он наоборот делает шаги вперёд, приближаясь к Паку.       «Знаешь, почему верблюды едят колючки?»       «Верблюжья колючка… их ещё так называют»       «У нее на самом деле нет никакого вкуса»       «Но верблюды её очень любят»       «Потому что она ранит рот животным до крови»       «И верблюды любят этот вкус»       «Вкус крови, которой наполняется их рот с каждым движением челюсти всё больше»       «И несмотря на то, что им больно, а весь рот в ранах»       «Они сглатывают кровь и продолжают есть»       «Им нравится»       «Я понял недавно, что я такой же»       «Несмотря на то, что ты делаешь мне больно»       «Убиваешь меня потихоньку»       «Мне нравится»       «Поэтому я не ухожу»       «Я продолжаю тянуться к тебе»       «Даже когда ты отталкиваешь меня»       «Я чёртов мазохист»       «Все кто любят»       «Мазохисты»       «А те, кто любят тебя»       «Ещё и идиоты» — Как забавно, Чимин-и… у тебя всё так просто, да? — подходя к брату вплотную и прижимая его к двери ванной комнаты, проговаривает Джимин, обхватывая подбородок Чимина одной рукой. — Но, знаешь, так не получится. — Почему? — глаза у парня блестят от слез, и голос дрожит. Он чего-то боится, но сам не знает чего. Может, боится, что Джимин правда послушается его и уйдёт? Уедет к родителям, не будет звонить, и писать, просто исчезнет из его жизни и станет так пусто и холодно. Боится его сломать этими ублюдскими словами… какой он мерзкий. Он ведь так не хочет. Внутри всё не так, совсем не так, он запутался и только, как маленький ребёнок, и поэтому говорит какие-то глупости. — Почему? — усмехается Джимин и у брата мурашки по коже от этой его ухмылки. — Потому что мы трахались, Чимин-и. — Сжимая подбородок Чимина сильнее, выговаривает чёрноволосый.       Он просто хотел вызвать его слёзы, хотел его довести и заставить плакать, потому что ему надоело, что тот постоянно притворяется и скрывает истинные чувства, хотя сам он тоже не далеко ушел.       «И мы как два тайфуна»       «Разрушающих друг друга»       «И самих себя» — Не говори это слово, оно мне не нравится! — вскрикивает Чимин, стараясь вырвать свой подбородок из рук брата, и у него успешно получается. — Я называю вещи своими именами, Чимин. — И юноше припёртому к стене становится плохо от того количества раз, сколько брат назвал его по имени. — Нет, нет! Это не то слово! — возражает юноша и отворачивается от брата к двери, упираясь в неё лбом и ему больше некуда бежать. Ему больше нечем дышать. А на затылке чувствуется дыхание Джимина и тепло его тела, хотя он даже не прислонялся к нему. Он ищет спасения, но его нигде нет… чёрт, он никогда бы не думал, что всё будет так. — Мы трахались, — шепчет Джимин брату прямо в ухо и тот зажмуривается, а по затылку пробегают мурашки. И юноша тянется к дверной ручке ладонью, потому что находиться рядом с братом невыносимо, но Джимин накрывает руку брата своей и захлопывает дверь в ванную, которую Чимин успел открыть лишь на половину, и не позволяет ему сбежать. — Нет же! Мы занимались любовью! — перечит брату Пак, ударяя о дверь ванной комнаты кулаком. — Любовью? — хмыкает Джимин и разворачивает брата к себе, вдавливая его плечи в деревянную поверхность двери. Потому что он хочет видеть его глаза. — Может себя тебе и удалось обмануть, но меня не выйдет. — Заглядывая в глаза юноше, говорит парень. — Мы оба знаем, что ты всё равно не перестанешь любить Юнги, и я точно знал, что ты будешь чувствовать себя так: прятать глаза и стыдиться вчерашнего, краснеть от моих прикосновений к тебе. Но, мы трахались, Чимин. И с этим всё. — На самом деле Джимин не это хотел ему сказать… юноша, напротив, хотел сказать, что всё хорошо, Чимин может забыть и просто продолжать жить, как ни в чём не бывало, но на миг, представив это… ему стало так плохо… он не хотел, чтоб всё так случилось.       «И даже если головой об стенку я вдруг уебусь, Никуда не денется моя бесконечная грусть».       Оба парня хотят сказать ещё много всего, но их прерывает звонок в дверь. И Чимин, счастливый выбраться из плена брата, идет к двери в одном полотенце на бёдрах, совсем забыв о приличии из-за этого разговора. — Может, прозвучит тупо, но я тут поблизости был и навернулся, грёбаный гололёд. Ну и… твой дом поблизости был, поэтому я… есть что-то холодное? — торопливо и нервно проговаривает стоящий за дверью Юнги, разглядывая свои колени. — Какая ирония, я ведь мог колено к асфальту приложить, да? Но это странно же бы выглядело. Но, я к тебе хотел, — нервно смеётся парень и никто его ещё никогда таким не видел, ни Чимин, ни Джимин, который, как думал Чимин, успел спрятаться от Юнги, но Шуга поднимает глаза и в его глазах рисуется непонимание и растерянность, рыжеволосый оглядывает парня, открывшего ему дверь, его торс, ключицы и эти засосы… а потом случайно переводит взгляд за плечо Чимина и видит Джимина. Он и не собирался прятаться, потому что всё заебало… заебала эта игра, хотя он никогда не хотел быть артистом… Всё было так глупо, что ему надоело это в один момент и он решил пустить всё по течению, выпустить из рук и посмотреть, что из этого выйдет. Всё равно Юнги когда-то да узнал бы обо всём… да и то, что они с Чимином творят неправильно. А Чимин и не думал об этом… он не хотел… не хотел, чтобы всё рушилось. Хотя рушиться то было, как казалось, нечему. — Вау, да я не хило наебнулся, — переводя взгляд с одного парня на другого, выговаривает Юнги, держась за голову.       И Джимин вообще-то сейчас хотел сразу выпалить всю правду о том, что они с Чимином его обманывали, но в большей мере он сам всё начал, Джимин первый всё затеял, и вот к чему все пришло… он закрутил, и он собирался всё это раскрутить. Только как? Как это сделать? Чёрт. — Привет, меня зовут Джимин, я брат-близнец Чимина, — подойдя к двери, проговорил юноша и Чимин ошарашено посмотрел на брата, потому что тот, кто всегда приказывал никому не рассказывать, что у него есть близнец сам об этом рассказал… вообще-то Чимин не знал что делать, понятия не имел, его застали врасплох, на его теле засосы, которые никто не должен был видеть, а рядом с ним Джимин… и, чёрт… поэтому сейчас чёрноволосый просто положился на Джимина, он так надеялся, что тот что-то придумает и всё разрешит. — Ты не говорил, что у тебя есть брат, — переводя взгляд с Джимина на Чимина, проговаривает Юнги, пронзительно глядя на растерянного юношу, а затем его глаза-капельки опускаются ниже, на накаченный торс Чимина и останавливаются на засосах, которые были разбросаны по телу парня как красные маки на поле. И рыжеволосый почему-то начинает задыхаться в душе.       «Я смотрю на тебя»       «И ты ослепляешь меня словно сто солнц»       «Но я ни за что не отведу взгляда»       «Я уже тебя потерял?»       «Не успев даже насладиться» — Откуда у тебя эти засосы? — сделав шаг к Чимину и переступив порог, спросил Юнги, потянувшись к телу парня рукой, а тот лишь затаив дыхание старался не умереть раньше времени. Бледная рука с витиеватыми венами, словно со змеями под кожей, легла на левую грудь Чимина, где красовался самый большой засос, и рыжеволосый хотел было проскользить ниже, но Джимин схватил худое запястье, заставив тем обратить на себя внимание Юнги. А у Чимина мурашки побежали, которые он так старательно пытался подавить и скрыть, но, чёрт… всё, что он мог это сделать шаг назад и опустить голову вниз. Потому что ему было трудно. Невыносимо. Хотелось умереть. — Я думал, что у нас что-то есть… а ты просто пудрил мне мозги? — вырвав руку из чужой хватки, произнес Юнги, снова посмотрев на Чимина, который старался спрятаться за брата. — Думал, что ты особенный. Такой возвышенный и милый, не такой как все, а ты… оказался обычной шлюхой? — хмыкает Юнги, а Джимин сжимает кулаки, потому что сейчас он чувствует к Юнги нечто странное. Любил ли он его, вот какие мысли сейчас атаковали его. Он стоит сейчас посреди двух огней, которые обжигают. Да, он довольно харизматичный и Джимину нравилось проводить с ним время, нравилось забываться с ним, и рыжий определённо лучше всех остальных парней, которыми Джимин пытался заменять Чимина. И как-то раз он понял, что Юнги не был заменой Чимину, они оба были такими незаменимыми, и вот сейчас это подтверждается. Как там говорят? Если бы любил первого, не влюбился бы во второго. А он любит. Обоих.       Но... как он смеет говорить такое о Чимине? Да! Да, может, Пак слишком ослеплён своим братом, но… он не хочет, чтобы кто-то говорил такое Чимину, потому что он не такой… совсем не такой. — Кто он? — продолжает Юнги, а Чимин готов свернуться в клубочек и спустить себя по лестнице, потому что он и так чувствует, что предал Юнги. А теперь, когда даже сам Юнги это чувствует… так херово. И почему-то все, что он может это всё больше и больше прятаться за брата, хотя… это так глупо сейчас… ему тоже больно, очень, Чимин отлично знает это, но всё равно ищет в нём спасения… как глупо, Господи, как же это глупо. — Кто это сделал? Перед кем ты раздвинул ноги? — хрипло смеется Шуга, а Джимин не выдерживает и, заводя руки за спину, прячет за себя готового заплакать брата и выступает вперёд. — Ну, я, и что ты сделаешь? — выговаривает Джимин, а Чимин хочет выйти из-за спины брата и возразить что-то, но Пак держит юношу, так сильно обхватив его запястья. — Что? — офигевает Юнги. — Что, блядь? — смеётся рыжий и становясь к Джимину спиной и заводит руки за голову. — То есть, Чимин, я правильно понял? Мы могли бы быть с тобой, я уже почти доверился тебе, но ты… трахался со своим братом, да? — не может отойти от всего этого Юнги и ему так хочется, чтобы это всё было его чёртовым сном. — Перестань, — тихо просит Чимин. — Перестать? — заглядывая за плечо Джимина, вскрикивает Шуга. — Да пошел ты! — психует рыжий и хочет уже выйти в открытую дверь, но Джимин отпускает брата и захлопывает дверь перед носом юноши, а тот лишь непонимающе оглядывает его, и ему плохо от того, как он чёрт возьми похож на Чимина. — Может, хватит мешать? Какое вообще отношение ко всему этому имеешь ты? — поворачиваясь к Джимину лицом, интересуется Юнги. — Правда хочешь знать? — усмехается парень. — Ну, посвяти же меня, думаю, меня уже ничего не удивит. — Ну, тогда, хочу тебя удивить, — коварно улыбается парень, оглядываясь на брата, который умоляюще смотрит на него и мотает головой из стороны в сторону. Чимин ещё не готов всё рассказать, а вот Джимин напротив, загорелся этой идеей. И вообще-то он уже давно представлял, как всё это произойдёт, ведь рано или поздно это точно должно было произойти, но в этом случае лучше рано, потому что ему надоело. Он хочет, чтобы Чимин был лишь его… хотя и к этому Юнги его как-то странно тянет. Чёрт… пора с этим кончать. Пора начать в себе разбираться, пора знать точно, чего ты хочешь, пора больше никогда не видеть этого рыжего демона и никогда не позволять видеть его Чимину. Просто запереть брата дома, держать в плену, заточить в объятия, да что угодно, лишь бы Юнги исчез из их жизни и позволил жить им спокойно… только в глубине сознания было ясно, что это невозможно, ничего не исчезает без следа. Да и к тому же, а разве сможет Джимин остаться без Юнги? — Мы вообще-то с тобой уже знакомы. — Начинает Джимин. — Не заметил ничего странного в Чимине? — слегка нагнув голову на бок , слегка лыбнулся Джимин. — Что ты несёшь? — Не притворяйся что это не так. Ты по любому заметил, что Чимин иногда становился другим, обычно по ночам. Не улавливаешь, к чему я веду? — Брат, хватит! — просит Чимин, делая шаг вперёд. — Мы не можем обманываться вечно, Чимин-и. Нужно рассказать, что это был я… я был на первом свидании с любовью всей твоей жизни и я первый раз с ним целовался, я курю и меня тогда избили… хватит, Чимин, мне надоело врать… я всё это начал, я всё это и закончу, — глядя на Юнги произнес Джимин. — Так значит… ты… вы… — запинаясь, произнес рыжеволосый, переводя взгляд с одного брата на другого… — суки… — выдавил парень и выбежал из чужой квартиры, врезавшись в дверной косяк плечом. А Чимин срывается с места и готовый бежать за ним в одном полотенце на бёдрах, босиком и мокрыми волосами в мороз, но Джимин обхватывает его сзади. — Успокойся, дурак, ты ему сейчас не нужен!       Бессилие.       Кто-нибудь знает, что это такое?       Обречённость, сознание, безвыходность, беспомощность.       Страх.       Боль.       Кто-нибудь знает, что это, блядь, такое и как от всего этого избавиться?       Потому что Юнги сейчас задыхается, он идет по улице кишащей людьми и плачет, как маленький потерявшийся ребёнок, вытирает слёзы рукой, но они текут всё сильнее и сильнее. Парни не плачут, да? Они не чувствуют боль и не могут страдать… потому что окружающие скажут что ты ведёшь себя как тряпка, что ты баба… но, блядь. Он не знает, что ему делать, правда, всё то, что он узнал сейчас обвилось вокруг его шеи цепью и сжимает… как жить дальше? И возможно было бы не так больно, если бы когда-то давно в его жизни не было чего-то до дрожи похожего.       Кто-нибудь знает, что это такое любить кого-то, в то время как этот кто-то трахается с другим?       Кто-нибудь знает, что это такое доверять кому-то.       А потом оказываться преданным этим, чёрт возьми, кем-то.       Любить Чимина с самого начала было плохой идеей, он почему-то с самой первой встречи подумал так… и поэтому не хотел писать с ним песню, потому что знал: ни к чему хорошему то не приведёт.       И что теперь делать?       Они играли с ним как дети с игрушкой, передавали его по рукам, из рук в руки. Бросали его как мяч, об землю и об стену. Они играли им и им было весело, они даже на что-то рассчитывали, даже не думали, что потом кто-то из них будет чувствовать себя так, а он просто потерял желание жить, потому что его заебало такое вот отношение к себе, заебало то, что все позволяют себе так поступать с ним, все его обманывают и пользуются им… заебало так жить. Но он, чёрт возьми, понятия не имеет, как всё исправить и изменить. Сейчас всё будет повторяться, он снова пару лет будет пытаться прийти в себя и забыть этого… в этом случае этих мудаков и начать жить заново, хотя желания нет… снова будет много пить, снова закроется в себе, только с каждым разом всё становится хуже… всё сильнее и сильнее он начинает ненавидеть.       Любовь?       Кто-нибудь знает, что это такое?       Знает?       Ну, тогда все завалитесь и ни слова больше об этом ублюдском чувстве…       Потому что он ненавидит.       «Если бы люди могли видеть, что чувствуют прохожие, просто посмотрев на них»       «Тогда каждый, кто увидел сегодня Юнги, умер бы»       «Потому что такая боль убивает»

***

Рисуночек от соавтора, признайтесь, я не одна без ума от этого *ухмылочка* https://pp.vk.me/c631525/v631525278/4081b/UGQchV7RQYI.jpg