Когда разрушится этот мир, или карточный домик

Рисако попробовала из маленькой пиалы мисо суп и выключила газ. Посмотрела на часы - Мияги должен вот-вот вернуться. Странно, но даже в доме родителей она не чувствовала такого уюта и спокойствия. После развода всю вину она возложила на Мияги. Уже потом, после нескольких попыток наладить личную жизнь, Рисако поняла, что не может быть с теми, кому в ее сердце нет места. Оно оказалось заполненным лишь одним человеком. Злость и обида поутихли, оставив голое одиночество в объятиях другого мужчины. Ей было жаль Кеске, ведь до такого страшного скандала она довела его сама, безразличием и холодностью. Что ж, она заслужила ту пощечину. Ей, самостоятельной и волевой, до чертиков надоело обманывать саму себя. И тогда она решила: ее устроит просто присутствие Мияги, просто привычка... Пускай все будет так, как раньше. Они будут работать, вести светские беседы и спросят лишь пару личных вопросов - о здоровье и работе. Этого хватит. Это грело ее больше, чем внимание всех ее ухажеров. Поэтому женщина упрямо игнорировала все намеки Мияги, что между ними все кончено и его удивленные взгляды по поводу ее присутствия в его квартире. Она исчерпала все предлоги для визитов, а потом просто сделала копию ключа. Бывший муж был явно напряжен, но все это Рисако списывала на те гадости, которые она ему наговорила перед уходом. Она была уверена, что сила привычки возьмет свое. - Я дома, - Мияги увидел на пороге ее туфли и закрыл дверь. - С возвращением, - Рисако подошла к мужчине и неуверенно потянулась губами к его щеке, но тот отвернулся. - Почему ты здесь на этот раз? - Ты против ужина? - спокойно поинтересовалась женщина. - Я против твоего появления в моем доме, - сказал Мияги, проходя в гостиную. Вскоре к нему присоединилась и Рисако, держа на подносе посуду и ужин. Мияги хмуро посмотрел на нее. - Я серьезно. Зачем нам ступать на пройденный путь? - Ты хочешь поговорить сейчас? Поешь. - Сейчас. - Послушай, Мияги, - выдержав паузу, начала Рисако, - я же ничего не требую. Давай жить как раньше. - Что? - Просто...делить вместе крышу над головой. Больше я у тебя ничего не попрошу. Мияги было неуютно в ее обществе, а может, отсутствие другого человека вообще лишало его воздуха. Он не хотел грубить, но выдержка изменила мужчине: - Неужели твои планки, касающиеся мужчин, настолько снизились? - Что? - Ты унизишься настолько, что будешь молчать, даже если у меня есть кто-то другой? - Другой? - Да. Я и так бы не согласился жить с тобой заново, я уже привык быть один и распоряжаться своей жизнью так, как хочу. Но истинная причина в том, что я...не один. - У тебя роман? - Нет, - покачал головой Мияги, - я...влюблен. Правда. Рисако прищурила глаза, внимательно наблюдая за ним. - Но это не правда. После работы ты всегда возвращаешься домой, нигде не задерживаешься. - Потому что твое присутствие мне мешает, - без обиняков выложил Мияги. - Ё, - Рисако протянула к нему руки через стол и повторила, - Ё, мне с тобой очень хорошо. Мне удобно. - Я не мебель, знаешь ли, - съязвил он, хотя прекрасно понимал смысл сказанного. - У меня к тебе предложение, - не слыша его, продолжила она, - Давай с тобой просто жить вместе. Я...не смогла тебя забыть. Можешь назвать меня блудной женой, но, если ты позволишь мне остаться, то не услышишь больше ни одного упрека. Ты мне...очень нужен. Если я сейчас вернусь к родителям, то потом уже у меня не хватит смелости. Она говорила это холодным, спокойным голосом, и лишь напряжение в глазах и сдвинутые брови показывали, чего стоило женщине сказать всю правду. Как она сейчас была похожа на Шинобу! Он признался ему в любви с таким выражением лица. Им хватило смелости во всем сознаться, так неужели он струсит? - Скоро ты привыкнешь ко мне, и решатся твои холостяцкие проблемы. У него что - в крови есть феромоны, притягивающие членов семьи Такатсуки? Во всяком случае, прямой вопрос требовал прямого ответа. Ну же... - Рисако, - Мияги слегка накрыл ее ладони, но тут же отдернул их, едва она захотела сомкнуть пальцы, - я не стою того, чтобы ты полностью изменила себя. Сейчас ты так зациклилась на мне, потому что я помог тебе в трудную минуту. Не делай поспешных выводов, а то я пожалею о своей поддержке. - Ё! - Это правда. Давай мы оставим наши отношения, где мы их и завершили. Мне жаль, но не хочу тебя видеть ни в качестве жены, ни просто...сожительницы. - Почему? - Я...у меня есть любимый человек, а наша ситуация причиняет и мне, и ему огромную боль. Вот оно. Сейчас. Последний вопрос - последний ответ. Секунда перед взрывом. Последняя песчинка перед началом нового отсчета. - Кто это? - Шинобу. Рисако тупо смотрела на Мияги. Тот гадал, что же она сделает - отвесит пощечину, побежит к Шинобу за объяснениями или же просто прикончит поднос с его содержимым об стену. Последнее - лучше всего. - Знаешь, я об этом думала всегда. - Что? - "она знала?" - Что ты тяготеешь к родительскому чувству. - А? - "Боже, это еще что?" - Все было бы хорошо с самого начала,будь у нас ребенок, - это было последней каплей. У Мияги было лицо как у сумасшедшего. Вот уж верно: не знаешь - то ли плакать, то ли смеяться. - Рисако..., - только и выдохнул он. - Что? Я права? - Абсолютно...ошибаешься, - чеканя каждый слог, выдавил Мияги. - Но ты постоянно к нему ходишь, да и он к тебе привязан. Я думала, что это была всего лишь мужская солидарность, но затем решила, что ты так о нем заботишься, словно о сыне, а он берет с тебя пример. Наш отец любит во все вмешиваться, а ты предоставил ему полную самостоятельность. Мияги сокрушенно покачал головой. - Нет, все совсем не так. - А как? - воззрилась на него Рисако. Падающий в пропасть человек зацепился за выступ только затем, чтобы пальцы соскользнули с камня и привели его к верной гибели.